Тира Видаль – Последнее дело (страница 3)

– Договорились. Но говорят он парень дельный – вдруг да поможет в деле.

Паренек оказался высокий, худой как щепка, и с огромными очками в пол лица, которые он всё время поправлял на переносице. Он с сопением втиснулся на заднее сидение и прижал к себе огромный туристический рюкзак.

– Доброе утро вам! – пролепетал он и покраснел.

– Где ж вас таких хилых берут? – Николаич с усмешкой пожал печами. – Ты поди и ложку еле-еле держать можешь?!

– Вы не смотрите, что я худой и кашляю, я когда разденусь, ещё и синий. – расплылся в улыбке паренёк, довольный своей шуткой.

– Острота старая, – протянул я, – и не смешная. А раз уж ты свалился мне на голову, будь добр, оставь подобные высказывания при себе. О себе расскажешь позже, а пока, будешь слушаться меня во всём и никакой самодеятельности.

– Так у меня диплом уже почти на руках. – продолжал веселиться новоиспеченный «специалист». – Сейчас вот практику пройду, и вуаля! Буду работать самостоятельно.

– Ну, это мы ещё посмотрим. – с сомнением покачал я головой. – Пока я вижу, что голова у тебя работает не в том направлении. В деле, на которое мы едем, мало смешного. Пропали несколько малолетних детей и найти их – задачка не легкая, шутками-прибаутками здесь не поможешь – нужно включать мозги. А у тебя пока, ни опыта, ни вообще понимания куда ты попал и как следует себя вести в подобных ситуациях, не говоря уж о работе…

– А пистолет мне когда выдадут? – перебил меня парень.

– Надеюсь, очень не скоро. – развел я руками. – Я вижу тебя первый раз, совершенно не знаю, что ты за птица, и ты даже не представился по форме, а правила поведения, субординация – тебе, мне кажется, вообще не знакомы эти слова.

– Виноват, товарищ подполковник! – хотел поднять вам настроение с утра.

– Дурдом настоящий. – вздохнул я. – Или детский сад, что ещё хуже. Ну так давай, рапортуй.

– Колосов Сергей Дмитриевич. Закончил институт МВД России. – протараторил он так звонко, что у меня зазвенело в ушах.

– Ох-хо. – захохотал Степан Николаевич. – Сочувствую тебе, Борис Петрович.

– Итак настроения никакого, а тут ещё и это… – я кивнул в сторону своего «напарника».

– Зря вы так, Борис Петрович. – снова заговорил Сергей. – Между прочим я прекрасно владею оружием. – он похлопал себя по правому боку, высоко у основания бедер. – Вот тут лучше всего держать кобуру – так рука найдет револьвер без лишних усилий. Немного сноровки и отточенности движений, и можно выхватить оружие с быстротой молнии. И между прочим с такого положения легко взвести курок. Я долго практиковался и могу со ста шагов легко сбить пробку от бутылки. Так что с оружием меня не легко будет застать врасплох.

Должен признать – теорию наш хвастливый новичок знал прекрасно. Я даже допускал, что его тренировки дали хороший результат. Но этого мало, главное – обстановка.

– Ты когда-нибудь убивал человека? – спросил я обернувшись в его сторону.

– Нет. – смутился он. – Но если говорить о преступнике…

– Ты не всегда вот так с налету можешь сказать кто преступник, а кто нет. Это прерогатива суда. Давай закроем эту тему. Теория замечательна, но опыт и практика – превыше всего. А пропажа детей – это просто ужасно. И ты должен понимать ответственность, а не скалиться во все тридцать три зуба. Привыкли видеть в кино только погони, перестрелки, а потом, звезды на погонах. А жизнь, она иногда преподносит сюрпризы, и мы должны отрабатывать девяносто процентов всего расследования сидя на жопе, и остальные десять таскаться по квартирам с опросами. А результат может оказаться намного печальнее и отнюдь не дотягивать до героического поступка. Долго нам еще ехать? – обратился я к водителю.

Николаич сверился с навигатором.

– Минут десять. Сейчас свернём вправо и там ещё минут пять до гостиницы.

– Наскоро перекусим и за работу. – сообщил я Колосову.

Тот лишь молча кивнул. Вид у него был собранный и суровый, практикант рвался в бой. Ему хотелось показать себя, выделиться, не ударить в грязь лицом, не провалить первое в его карьере настоящее дело. «Сосунок бестолковый» – подумал я, но в слух конечно этого не сказал.

Туман стал рассеиваться. За окном заморосил дождик. Небо висело над землёй серыми тучами, навевая уныние и грусть.

Пригородный район, почти село, состоял примерно из тысячи частных домов. По меркам города – совсем небольшой, а по сравнению с такими же погибающими районами – селами – вполне приличный. В центре высились несколько «хрущевок» и советского типа двухэтажные дома. Вдали выглядывал остов недостроенной девятиэтажки, что давало повод надеяться на развитие пригорода и его дальнейшее благоустройство.

Мы свернули с центрального шоссе на грунтовую дорогу и остановились у небольшого двухэтажного деревянного строения с обветшалой вывеской «Гостиница «Деревенский дворик». Для провинциального маленького поселения всё оказалось не так уж и плохо. Чисто, уютно. Обстановка была простенькая, без изысков, но все необходимое имелось.

Обедом нас накормили вкусным, почти домашним. Я настолько проголодался, что отвел душу вареной картошкой, щедро сдобренной маслом и посыпанной укропом с зеленым лучком и довольно откинулся на спинку стула, словно домашний увалень-кот, только что не мурлыкал. Переводя дух, посмотрел на стажера – столичную штучку, было видно, что и он наслаждается наваристым супом, которого наверное никогда не ел в городских столовых. Парень одобрительно крякнул и отложил ложку в сторону, с благодарностью посмотрев на повара – солидную женщину с пухлым добрым лицом.

Я выглянул в окно. Пейзаж за окном так и не сменился, дождь похоже зарядил надолго. Серое небо изливалось упругими струями, тихими и монотонными, капли равномерно стучали по козырьку, скатывались по стеклу и шлепались на землю. В такую погоду я любил понежиться в кровати с книжкой в руках и баночкой пива с горкой «кириешек» или орешков, а то и подремать на диване перед телевизором, но здесь, когда речь шла о детях, расслабляться было нельзя в любую погоду и я, пряча зевок в ладони, попросил заварить кофе, и пока ждал напиток, прошел в ванну в своем номере, чтобы принять прохладный душ и взбодриться.

Пока я вытирался полотенцем, мне вдруг подумалось, что жить в такой глуши наверное невероятно скучно… хотя… вот он город, наверняка, и автобусы ходят, и работают люди в основном в центре, да вот ещё и криминал выплыл. Да ладно те, у кого сады-огороды, им отдыхать некогда, а те, кто в «панельках»? И всё же, в таком-то месте, где все знают друг друга если не по имени, то по роду занятий точно, о чем ещё можно беседовать друг с другом? Только обсуждать кто куда пошёл, какие продукты купил к ужину. Сходить здесь абсолютно не куда. И вот поди ж ты – такое преступление… И ни свидетелей, ни подозреваемых…

– Пора за дело. – крякнул я, настраиваясь на рабочий лад. – Мы не в отпуск к бабушке приехали. Давай наведаемся к главе, по моим ощущениям, там же и полицейское отделение должно быть. – сказал я практиканту. В таких районах часто всё в одном месте находится, для экономии места и удобства управления. Узнаем подробности, а потом и решим что делать дальше.

Мы одиноко шли по улице с придорожными деревенскими домиками в сельскую управу. Я втянул голову в плечи, поднял воротник ветровки, которую предусмотрительно велел взять мне Женька, и перешагивал уже успевшие образоваться цепи луж.

Колосов сначала задирал повыше брюки, перепрыгивал через островки асфальта, недовольно корчил мину, брезгливо оглядываясь по сторонам. Спесь с него сошла, словно её смыло каплями дождя. Он зябко ежился в своей светло-голубой рубашке, с которой струйками стекала вода.

– Дааа, век живи, век учись. – процедил я. – Погоду желательно узнавать на месяц вперед, чтобы не попасть впросак.

Сергей кисло улыбнулся, и мне даже стало его немного жаль. Я вспомнил себя молодым, наверное тоже для моего наставника был не подарок, но Степан Игнатьевич был терпелив и в меру снисходителен, а я до сих пор благодарен ему за ценный опыт. Это, конечно не отменяло строгости в его наставничестве, но он никогда не позволял себе высмеять мою неопытность и горячность, тем более прилюдно.

Я полез в сумку и достал дождевик, простенькую одноразовую накидку. Ну хоть так, чем смотреть на «мокрую курицу» с дождевыми потеками и лужами на полу, когда мы зайдем в помещение.

– Держи, практикант. – я протянул ему плащ. – Это приказ. – сказал я, заметив что Колосов собирается отказаться. – Зайдем в кабинет – будешь мокрые следы свои оставлять.

Он с благодарностью в глазах, надел презент и сразу как-то даже повеселел.

В кабинете участкового сидел человек в штатском, грузный мужчина с массивным выпирающим животом и головой, вросшей в плечи. Осунувшееся лицо с темными кругами под глазами выдавало его плохое самочувствие, маленькие, заплывшие жиром глазки с красными сосудами посмотрели на нас неодобрительно строго.

Не дожидаясь расспросов, я протянул ему свое удостоверение и представил помощника. Он густо покраснел и попытался вскочить с места, но не удержался на ногах и плюхнулся обратно в кресло, которое издало под его весом протяжный скрип. Капли пота выступили на его обвисших щеках и лбу, он засуетился, не зная, что предпринять в первую очередь – промокнуть лицо платком или попытаться ещё раз отдать мне честь.