Тира Видаль – Последнее дело (страница 4)

«Как же он работает с такими телесами? Неудивительно, что следствие топчется на месте. – невольно подумалось мне, но в слух сказал. – Сидите. Давайте лучше сразу перейдем к делу».

– Что вас интересует? – спросил он и от любезного, если не сказать, елейного тона, его щеки заходили ходуном.

– Меня интересует картошка, огурцы, помидоры… – начал перечислять я, загибая пальцы, а лейтенант посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами. «Сколько ему лет? – вдруг подумал я. На вид ему можно было дать, и тридцать, и все пятьдесят, но в таком почтенном возрасте человек не может быть так туп. Непроходимо туп. Вот и ответ на вопрос – почему дело не расследовано, а преступник всё ещё похищает детей и спокойно разгуливает на свободе». – Ну конечно, что ещё может меня интересовать, как не дело, по которому я сюда приехал?! – процедил я сквозь зубы.

– Да, да, конечно. – он снова тяжело поднялся, сбрасывая с себя оцепенение и пыхтя полез в сейф.

Я чуть не расхохотался, когда увидел тоненькую папочку под номером «21». Да у меня сведений больше в десятки раз.

– Так мы всё послали вам в город. – сказал он. – На изучение.

Некоторое время мы пялились друг на драга, он с непониманием, я с изумлением.

– И вы не сделали копий?

– У нас нет копировального аппарата. – развел он руками.

Стоявший у порога и до сих пор молчавший практикант присвистнул.

– Прямо прошлый век. – сейчас даже дети понимают, что можно было снять хотя бы на телефон.

– Молодой человек. – возмущенно вскинулся лейтенант. – Я попрошу вас соблюдать…

Я не дал ему договорить.

– Мы приехали сюда выяснить обстоятельства дела. – сказал я примирительно, хотя всё внутри меня кипело от гнева. – Так давайте начнем. Кстати, а где остальные ваши коллеги? В рапортах фигурируют многие фамилии. Есть те, кого я знал лично и был о них весьма высокого мнения.

– Так многие в город перебрались. – пожал лейтенант плечами. – Кто на пенсию ушел. Кто хлебное местечко нашёл и вкалывает «на себя» – криво усмехнулся он, а в глазах его вспыхнул завистливый огонёк к более успешным и предприимчивым товарищам.

– Понятно! – выдохнул я, осознавая всю абсурдность ситуации – преступный мир разрастается, применяет новые методы мошенничества, совершенствует навыки и учится новым технологиям, а мы застряли в прошлом, особенно вот на таких окраинах. – И все «бегства» произошли, как только наклюнулось сложное дело?! Странно, всё это похоже на несостоятельность и дезертирство! – вспылил я. – Ну да ладно. Расскажите всё, что вам удалось выяснить.

Он нехотя оторвал свой зад от стула, протопал к подоконнику, где в кучу были свалены пакеты с едой, тарелки с засохшими корками, коробки от пицц, картошки фри и прочей снеди, рукой сдвинул всё это «богатство» в сторону и включил чайник, потом достал из тумбочки большой пакет со сдобой, вывалил его содержимое на большую тарелку и поставил на стол.

Мы с Сергеем молча наблюдали за его манипуляциями, недоумевая, как можно так наедаться? Меж тем чайник вскипел, и на столе появились чашки с пакетиками «Липтона». Михаил Иванович разлил кипяток по кружкам и подвинул ближе к нам угощение.

– За чашкой горяченького, легче и рассказывается и слушается. – заявил он.

Сергей от сладостей отказался наотрез, я тоже не притронулся к разносолам, а вот чай пил с удовольствием, жидкость текла в желудок, согревая, и тело, и душу.

Игнатенко начал с самого начала, но в целом ничего нового не поведал, всё это я уже читал в документах. Пока он вещал, я подошел в окну, прислонился лбом к стеклу и надолго погрузился в размышления, краем уха улавливая скучные и мрачные повествования.

– Окей, понял я всё. – прервал я лейтенанта. – Ничего дельного вы нам рассказать не можете, показать тоже. Придётся начинать все сначала.

– Ну как же? – засопел он. – Я вам столько рассказал…

– Ага, словно детективный роман пересказал. – Я потер лицо ладонями, понимая, что документов нет, опросов-допросов актов – нет, а главное, версий и планов, куда двигаться и с чего начать, тоже нет.

– Дайте мне список похищенных детей, даты их исчезновения, время, адреса, имена родителей, где работают, кто бывал в доме, где и с кем дети гуляли… В общем всю хронологию и подробности жизни. Надо понять каков принцип отбора детей, масштаб местности и прочие аспекты. Возможно – кто-то мстит родителям, а может обнаружится какая-то связь между семьями или детьми. И дайте мне карту района.

Михаил Иванович почесал затылок.

– Так ведь все документы у вас! – напомнил он.

– Я не видел там таких данных.

Игнатенко молчал, поджав губы и закатив глаза, а я понял, что ничего этого и в помине сделано не было, и готов был дать этому жирному кретину такого тумака, чтобы он вылетел отсюда со скоростью света, но еле сдержался, чтобы не отчитать его по полной программе и лишь заметил:

– Голова дана вам, только на то, чтобы повышать благосостояние некоторых производителей продуктов – для другого она не пригодна? По окончании дела – советую вам уйти в отставку самостоятельно, не дожидаясь ответных мер.

Он как-то сразу сник, руки у него задрожали, тройной подбородок заходил ходуном.

– Между прочим, в Штатах например не принято чморить человека за его вес и внешний вид и унижать его достоинство.

– О, боже. – вырвалось у меня. – Дай мне, Господи, терпения и не введи во искушение!

– Я пришел недавно, поэтому еще толком не знаю всей правды. Только то, что успел прочитать.

Даже практикант понимал всю трагедию ситуации. Он ерзал на стуле и видно было, что едва сдерживается, чтобы не высказать своё мнение.

– Хотя бы телефоны родителей у вас есть? Обзвоните их и пригласите сюда. Надеюсь это-то вы сможете сделать?

– Обижаете, начальник, думаете мы тут в провинции совсем дурные?

Он схватил трубку, достал из ящика затисканный листок и начал набирать телефоны.

– Пока мы ожидаем потерпевших, – предложил я, – давайте прогуляемся по местным улицам.

– В дождь?

– В такую погоду?

И лейтенант, и практикант устремили на меня изумленные взгляды.

– Что нам это даст?

– Я хочу осмотреть местность, где по моим сведениям, произошли нападения на жертв.

– Но там не осталось никаких улик! – Игнатенко явно не хотел покидать свой кабинет, маленький, но теплый и сухой. – За полгода, если что-то и было, то давно исчезло.

– Благодаря вам, должен заметить, вашей халатности и тупоумию! – рявкнул я. – На ваших глазах, в вашем районе совершаются преступления, а вы распиваете чаи и набиваете своё брюхо вкусностями! Позор!

Лейтенант покраснел и глаза его налились кровью. Если бы не моё звание, он, наверное, врезал бы мне или выписал «леща». Сергей тоже выглядел недовольным.

– А ты, сопляк, решил слиться? Скатертью дорога. Хватит дискредитировать наши органы своим поведением.

Колосова возмутили мои слова, но оправдаться было нечем и он опустил голову, боясь встретиться со мной взглядом.

– Виноват. – промямлил он. – Больше этого не повторится.

– То-то же. – буркнул я и вывалился наружу.

Порыв ветра бросил мне в лицо пригоршню холодных капель, но я этому был только рад – жаркое и удушливое лето уже изрядно попортило настроение. Влажная и знойная погода создавали эффект парника, а с моим сердцем это было крайне губительно.

– Ближе всего к нам детская площадка, где пропала Кристина Рубцова. Её семья живет вот в той пятиэтажке. – лейтенант указал рукой на типичную «хрущевку», одну из пяти, выстроившихся в ряд. – И гуляла с няней здесь же, во дворе.

– Прекрасно. Отсюда и начнем.

Мы направились во двор. Сейчас здесь было немноголюдно. Возможно полуденный зной и дождь напугали нянечек, бабушек и родителей, выгуливающих своих детей. А может с тех самых пор в людях поселился страх за своих малышей. Но тогда это была зама, холодная и снежная, сейчас стояло лето. Нам предстояло вернуться в прошлое и

прекратился, словно по заказу, выглянуло солнце и стало невыносимо душно. Зато во двор высыпала ребятня со своими провожатыми.

Стараясь не привлекать к себе внимания я попросил своих коллег оставаться в «тени», возможно присесть на лавочку и понаблюдать за всем, что будет происходить. Игнатенко никто из присутствующих не узнал, что неудивительно при его-то работоспособности и «популярности», а Колосов был и вовсе новичком, поэтому два человека спокойно сидели под сенью старого корявого клена и пытались думать.

– Интересный факт. – изумился я. – Во дворе сидят незнакомые мужики, а никто не обращает на них внимание! И это в свете трагических событий последних месяцев?! Всем всё-равно или люди перестали верить в правосудие?

Я обходил площадку, тщательно высматривая мелкие детали, которые могли бы рассказать мне о том дне и задавал себе вопросы, например, откуда площадка просматривается лучше всего? Как часто преступник приходил сюда, чтобы изучить обстановку, разузнать всё о детях и их родителях. Тут мне пришла в голову мысль, что этот человек мог быть из здешнего круга обитателей. Возможно, что его хорошо знали, так хорошо, что он просто не мог попасть под подозрение. Сейчас я заметил, что взгляды всех взрослых направлены в сторону «подозрительных типов».

– Ну наконец-то. – вырвалось у меня. – Проявили бдительность и сознание. – Мы из города! – громко сообщил я всем присутствующим. По поводу того, что у вас творится в последнее время. – на лицах пробежала искра облегчения. – Если у вас есть, что нам рассказать, милости просим. Если – нет, то прошу вас не обращать на нас внимание и не мешать своими расспросами.