Тира Видаль – 5 жизней Жанны (страница 1)
Тира Видаль
5 жизней Жанны
Жанна стиснула зубы, глядя на сына-инвалида со страшным диагнозом ДЦП, голова которого никак не хотела держаться на тонкой шее. Несчастная мать старательно пыталась накормить семилетнего Ваню картофельным пюре, но у неё ничего не получалось. Девушка никак не могла попасть ложкой в рот сыну - тело ребёнка не слушалось, то выгибалось дугой, то обвисало безвольной тряпкой на инвалидном кресле. Сегодня особенно было трудно. В ненастную погоду, когда на небе вот уже третьи сутки не видно солнышка и льет дождь, болезнь мальчика обострилась.
Измученная мать отбросила ложку в сторону и принялась усердно вытирать перепачканное лицо Ванечки мокрым полотенцем, затем со злостью отбросила и его. Сгорбилась, устало опустилась на табуретку, закрыла лицо руками и зарыдала в голос.
- Ну за что мне всё это? — причитала она, сморкаясь в передник. — Что я сделала такого, что на меня свалились все беды? Ни работы, ни мужа, ни счастья! Господи, - она подняла глаза к потолку, - ну неужели я многого прошу?
Услышав причитания дочери, в комнату вошла мать Жанны, ещё не старая женщина, с аккуратной прической, слегка подкрашенными глазами и подведенными тонкими бровями. Она поправила ситцевый, давно выцветший халат и ворчливо заметила:
- Это всё последствия твоей глупости! - она потерла виски тонкими, почти прозрачными пальцами, словно у неё разболелась голова и продолжила. — Говорила я - не пара тебе этот обалдуй, Серёга. Ну какая генетика может выдержать поколение пьяниц и развратников?!
- Хватит, мама. — в голосе Жанны послышались нотки раздражения и позднего раскаяния одновременно. — Чего об этом говорить сотни раз. Что я могу сделать сейчас? Серёжа, он не такой был! Это его родители пьяницы, а он никогда не пил!
- Так что толку?! — начала заводиться Анна Семёновна. — Надо было смотреть на его предков — сплошные алкоголики... Я его вытащу!.. — передразнила она дочь. — Он будет образцовый отец! И что вышло?!
- Мама, хватит. — повторила дочь, убирая тарелку с недоеденной сыном картошкой в раковину.
- Вот к чему это привело! — бабушка обняла внука и на глазах её заблестели слёзы. — И где твой ненаглядный образчик верности и ответственности?! Свалил в первый же день, после того, как узнал диагноз сына! А теперь что? Ни тебе нет покоя и счастья, ни мне! Ничего, что мне до пенсии ещё семь лет, а у меня уже сейчас пенсионное удостоверение спрашивают в магазине?! И работать не могу — кто тебя дуру одну с инвалидом оставит? Без рук и мозгов! Мамаша бестолковая! Думала на старости лет отдохну, по миру поезжу, с внуком гулять буду в парке, птичек кормить… А тут, ни отдыху, ни продыху. Денег нет, здоровья нет, и надеть вон нечего. — она потрепала подол халата и горько сплюнула на пол. — Да и тебя кто с таким прицепом замуж возьмет? Двадцать пять лет, а выглядишь не лучше бабки деревенской. Когда куда ходила? Когда губы последний раз красила? Когда обновку покупала?
Не желая больше слушать наставления и брюзжания матери, Жанна медленно выкатила коляску в коридор, а потом с трудом поворачиваясь в узком проходе, направилась в гостиную, которую занимала мать, поправила шаль на коленях Вани и включив телевизор, пощелкала пультом, ища канал с мультиками.
Сама же она отправилась в спальню и бросилась на кровать, сжимая в руках подушку, чтобы заглушить рыдания.
Мать была права — она сама, собственными руками угробила свою жизнь.
В пятнадцать лет, когда училась в девятом классе, к ним пришел новенький — высокий, долговязый мальчик с грустными глазами и кудлатой головой с непослушными волосами, торчащими во все стороны. На худом лице, как это бывает у подростков, были россыпи угрей, прыщей и мелких гнойничков.
Класс недовольно загудел, по лицам ребят сразу было понятно, что такой тип, неряшливый и какой-то потерянный, был им неприятен. Однако Жанна, разглядела в понуром и стеснительном подростке тонкую ранимую душу и сразу предложила ему не только место рядом с собой за партой, но и своё покровительство.
Наивная душа, она мечтала растопить сердце парня, заставить его заняться своей внешностью, подтянуть учебу и забыть своих вечно пьяных родственниках.
Сергей оказался парнем покладистым, не таким, как другие подростки. Его молчание, девушка воспринимала как серьёзность, его нежелание учить некоторые предметы — за проявление таланта (ведь многие великие не отличались упорством и задатками мудрости в школьные годы, а лень и отрешенность считались признаками высокого происхождения). Ну и что, что родители законченные маргиналы, наверняка какой-то далекий предок имел титул и в жилах подростка, конечно же, текла голубая кровь.
Мать Жанны, когда увидела товарища дочери, пришла в ужас.
- Ты зачем пригласила в дом это чучело? — хваталась она, то за голову, то за сердце. — Не доставало нам разборок с полицией. Как пить дать, что-нибудь да украдет. Такой тип не может не оказаться вором.
- Мамочка, ну что ты, — верещала дочь, — он такой благородный, не как тот же Петичкин!
- Петечкин ей не нравится! — капая в стакан воды корвалол, причитала мать. — Да у его семьи и коттедж трёхэтажный, и дача, и ездят каждые полгода на моря-океаны. А это голытьба с трущоб, да с репутацией хуже не придумаешь!
- Я ему помогу с учебой. — плакала девочка. - Ему просто учиться негде, а он точно талантливый. А ещё, мы сами построим дом не хуже Петечкиных, и по заграницам мотаться будем каждые выходные и все курорты объездим.
Жанна вспоминала те времена и не понимала, что она нашла в этом Серёже? На что надеялась? Ну теперь поздно уже лить слёзы и сожалеть. Вот он, в соседней комнате плод их любви. Парень предлагал оставить ребёнка в роддоме, сдать в приют, или того хуже — придушить, а в полиции сказать, что он сам задохнулся, неловко повернувшись в кроватке.
Но Жанна запротестовала. Так же, как когда-то мечтала переделать возлюбленного, теперь она с новым воодушевлением начала заниматься мальчиком.
- Это без меня! — провозгласил Сергей, хлопая дверью. — Я не намерен тратить свои деньги и время на урода.
Больше Жанна его не видела. В родительском доме он не появлялся, девушка несколько раз ходила по адресу в его поисках, и только когда его пьяный отчим набросился на неё с поцелуями и недвусмысленными намёками, она оставила эту затею.
И вот сейчас, усталая, злая и опустошенная, она наконец поняла, что жизнь её окончена, ничего уже не исправить, и она так и будет крутиться возле больного сына.
- Нет ни будущего, ни настоящего, ни прошлого. — горько шептала она.
- Ну хватит киснуть. — мать появилась на пороге неожиданно, девушка даже вздрогнула и оторвала голову от подушки — ну что ещё? — Дома нет ни крошки хлеба! Чем мы будем обедать? — продолжала жужжать Анна Семёновна. — Я бы и сама сходила, но кто за ребёнком будет смотреть? — она поджала губы и демонстративно вышла из комнаты.
Жанна с трудом поднялась с кровати, немного постояла, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться и настроиться на рабочий лад, затем стремительно отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Умылась, почистила зубы и, схватив со стола оставленные матерью деньги, свои давно закончились, а до социальной выплаты ещё ждать две недели, накинула на себя ветровку, допотопные брючки, выцветавшую футболку старенькие разношенные лодочки и вышла за дверь.
Раньше она чётко составляла список покупок, но сейчас отправилась наобум, слишком расстроенная, чтобы планировать. Однако про себя начала перечислять то, что предстояло купить — батон, йогурт, пшено, и бутылку подсолнечного масла. Это всё, на что хватит денег. А так хотелось порадовать себя чем-нибудь вкусненьким, купить мороженного, например, или тортик. Взять баночку натурального кофе… но такая роскошь была им с матерью сейчас не по-карману.
- А когда будет по-карману? — усмехнулась она про себя - Вот уже семь лет, как на всём приходится экономить. И так будет всегда!
Глаза бегали по полкам с красочными упаковками, которые словно манили и кричали: — «Купи меня!». Но пересчитав деньги, девушка помрачнела — суммы едва хватало на необходимое. И тут вдруг в её голове что-то щелкнуло, и рука сама потянулась к ягодному рулету в прозрачной упаковке с броским названием «Великолепие вкуса». Жанна и не заметила, как тот быстро перекочевал ей за пазуху.
Когда девушка подходила к кассе, руки её вспотели, колени дрожали, а её саму бил озноб. Она выложила нехитрые покупки на ленту у кассы, и с замиранием сердца ждала своей очереди. Ей казалось, что все взгляды сосредоточены на ней, и в этих взглядах читается укор, а губы шепчут: – «Воровка, воровка!». И когда кассирша протянула ей чек и отсчитала сдачу в два рубля, девушка позволила себе расслабиться.
Но и тут её невезение сыграло с ней злую шутку — уже на выходе из магазина она, намереваясь выкинуть чек в мусорную корзину неловко отпустила руку, поддерживающую неоплаченную «вкусняшку», и та вывалилась из под ветровки прямо девушке под ноги.
В панике, сгорая от стыда, Жанна ринулась вон из магазина, сожалея о своём порыве и, глотая слезы, понеслась прочь, понимая, что теперь дорога в этот магазин ей заказана, и придётся таскаться за два квартала от дома, а «Пятерочка» там ещё и дороже по ценам. Мать будет в бешенстве.