Тира Хаймур – Хроники Хищника. Свет и Тень (страница 5)

"Что же, надеюсь, никому больше в голову не пришло предложить свою кандидатуру главнокомандующему, а если и пришло, то он не примет предложение и не уйдет, утомленный толпой обожательниц." Каждый вздох натягивал нервы, как струну арфы, готовую в любой момент лопнуть. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в одну единую нить.

Сложно было игнорировать ту панику, которая росла внутри. Образы будущего мелькали перед глазами: как она сидит рядом с ним, оглушенная волнением собственного сердца, или же, наоборот, как её оставляют в тени, позабытую и никому не нужную.

Она открыла глаза и посмотрела на группу невест, стремящихся обратить на себя внимание.. "Неужели я тоже так выгляжу?" – подумала она, ощутив, с какой силой бьётся внутри желание быть замеченной и признанной. Но в то же время, она не могла избавиться от чувства, что эти радость и ожидание могли обернуться для нее горьким разочарованием.

«Он водит ногтем большого пальца по нижней губе и еле заметно улыбается, в его глазах пылает пожар страсти. Это одновременно пугает и завораживает, заставляя сердце колотиться. Щекотит воображение так, что кажется, вся кровь собирается у меня в… Самой за себя стыдно, нужно собраться!» – утопала она в своих мыслях, пытаясь успокоиться. Вокруг всё будто затихло, и она не заметила, как подошла её очередь. Сделав шаг вперёд, она встретила на себе его взгляд и, ощущая нарастающее волнение, поняла, что пора оставить сомнения позади. Это её момент, она готова рискнуть ради своей мечты.

Клык наблюдал за танцами страсти молодых невест. Одна за другой они предлагали себя выстроившимся в ряд кандидатам. Когда-то девушки впервые видели возможных избранников только на этой церемонии, но теперь пары формировались уже задолго до нее. Молодые воины, жаждущие любви и женщин, знакомились с девушками, их родителями, хвастали своими достижениями и всячески старались влюбиться и влюбить в себя. Поэтому во время исполнения – по неизменным обычаями – своего танца, каждая девушка уже точно знала, кому протянет руку, чем обязана была великодушию короля, сердце которого смогла разжалобить кучка молоденьких невест лет пять тому назад. Эта традиция, пережившая изменения, продолжала оживлять атмосферу, наполняя её ожиданием и волнением.

И хоть танцы девушек в церемониально откровенных нарядах, открывающих изгибы точёных фигурок и предательски прикрывающих самые заповедные места, будоражили тело Клыка, в его душе царила бездна ненависти. Мысли, словно тени, бесконечно кружили вокруг образа Хранительницы, чье оскорбление при первой встрече пронзило его, словно стрелой. Это чувство было невыносимым – невыносимым, как камень на сердце, превращающий каждый миг в испытание.

Должность, к которой он только начал привыкать, приковала его к её образу. Превратила его существование в нескончаемую агонию. Каждый вздох напоминал о том, что он никогда не сможет поднять свою голову, пока не найдёт способ освободиться от этой незримой тюрьмы, сотканной из необъяснимой преданности и глубокого презрения.

«Милая» : подумал Клык, когда в центр площадки для танцев вышла молодая девушка с серебристыми волосами до ушей, причудливо задирающимися вверх с концов и несколькими длинными прядями. Он не смог разглядеть черты лица в полумраке. Невеста была одета в небесного цвета сверкающий корсет с длинными рукавами, юбку, ниспадающую на пол, словно водопад, расклешенную по бокам до пояса, под которой короткое исподнее прикрывало прелести невинного тела. "Скромная. Неужели настоящая невеста… Я бы не отказался изучить все, что скрыто.": усмехнулся главнокомандующий. Его мысли были пропитаны презрением. Его не интересовало, что за скромностью может скрываться нечто большее.

По обычаю, невесты хранили свою невинность до церемонии, приоткрывая завесу лишь в ночь воссоединения. Но с течением лет девушки становились всё смелее в погоне за счастьем. Лишь некоторые, в основном красавицы из знатных родов, оставались сдержанными. Это и привлекло Клыка – недоступность, которая манила его, которая затмевала собой все соблазны вокруг. Ему казалось, что ожидание, когда всё будет открыто девушкой только для своего мужчины, куда более ценно, чем демонстрация потаенного толпе.

Заиграла музыка и невеста, плавно извиваясь, начала исполнять свой танец.

Убедившись, что он не упустил в наряде очередной невесты никакой интересной детали, его взгляд снова устремился на Хранительницу. Здесь была полная противоположность юной невинности – длинные черные прямые волосы, собранные в тугой хвост, глаза, переливающиеся из синего в темно-зеленый, затем в фиолетовый, под слегка прикрытыми веками, очерченными чернилами так, что взгляд ее становился хитрее лисьего. Острые скулы, пухлые губы, белая кожа с россыпью родинок во всех специально отведенных для них местах – над губой справа; под правым глазом – эта родинка, как корона венчала скулу; на груди – размером с кунжутную семечку – она горела на белой коже и манила взгляд в декольте, даже если и не хотелось туда смотреть. Возможно, родинки были и на других частях ее тела. В самых тайных его уголках. Плотский интерес Клыка повел его мысли совсем не в том направлении.

Хранительница восседала на троне по правую руку от короля в черных кожаных штанах и полупрозрачной черной блузе на голое тело. Она внимательно наблюдала за церемонией и надменно улыбалась. Клык был погружен в мысли, глядя на нее. Первый раз сегодня он увидел ее, чего он ожидал от этой встречи? И ожидал ли? До того, как он стал главнокомандующим, все ее появления в королевстве не особо его волновали, а заботы о том, чтобы его конница не ударила в грязь лицом, отвлекали его внимание от самой Хранительницы. Она всегда была заботой верховной власти, а не командира одного из шести войск. Но теперь она ЕГО забота. «Придется искать общий язык. Или терпеть.» – мысленно подытожил он. Тут музыка остановилась. Хранительница внезапно посмотрела Клыку в глаза, подняв голову с руки, на которую опиралась подбородком, указала пальцем куда-то мимо него и с ещё более насмешливой улыбкой подмигнула.

Он непонимающе нахмурился. Его сердце предательски сжалось в тиски. По затылку пробежала волна мурашек. Да, эта женщина манила его. Шестое чувство, которое никогда не подводило, завопило о том, что эта необузданная мания может погубить его. Поэтому он закончил их молчаливый диалог и повернулся в сторону, куда указывала Хранительница. Перед ним, покорно склонив голову и протянув руку ладонью вниз – так невесты обозначали свой выбор – стояла милая девушка с причудливой прической. Клык поднял руку, чтобы отмахнуться, обозначая свой отказ от невесты, но остановился.

Ее сердце бешено колотилось, дыхание совсем сбилось. То ли от танца, то ли от волнения. Буря чувств и эмоций захлестнула девушку. Краем глаза она увидела, как Клык поднял руку, но не посмела поднять голову. Глаза наполнились солёной водой, которая вот-вот собиралась политься бесконечными ручьями. Ей казалось, что она стоит уже целую вечность, хотя прошло лишь пару секунд. Клык быстро принял решение. Он встал перед девушкой, согнул левую руку в локте и завел ее за спину, ноги расставил на ширине плеч – по стойке смирно главнокомандующий стоял лишь перед королем и его советником, но сейчас такой чести удостоилась и молодая невеста.

Клык своей большой ладонью взял ее руку и поднес к своим губам. «Он… Он принял… Его губы, они такие горячие, как и его рука, да весь он будто пылает огнем. А я вся оледенела от ужаса» – уставившись дрожащими глазами в пол, подумала она. Не отрываясь от хрупкой руки, он прошептал:

– Взгляни на меня.

И девушка подняла глаза. Так близко она его никогда не видела. Темно-каштановые волосы заплетены в косу и собраны в пучок на затылке, виски выбриты, на лбу глубокий шрам, начало которого спрятано в волосах, а конец рассекал левую густую бровь пополам, широкая челюсть, гладко выбритая бледная кожа, не целованная солнцем тренировочных полей. Глаза приковывают к себе мудростью и уверенностью. За таким хочется идти. Он посмотрел, будто оценивал, не прогадал ли, согласившись. Сначала его черные, как смоль, глаза прошлись по ее волосам, затем на мгновение остановились на двух распахнутых золотых блюдцах и жадно поползли дальше вниз. Плечи, ключица, грудь, талия, бедра, наконец, щиколотки, она точно чувствовала, как он шарит по ее телу взглядом, как раздевает ее. От мысли, что он уже мог успеть сделать с ней в своей голове, у напуганной своей победой девушки подкосились ноги, но она выстояла. В конце концов он развернул ее, взял под руку и плавно повёл к чаше с церемониальной водой.

Возле чаши он опустил их кисти в воду, а затем поднял вверх, как того требовал обряд. По предплечьям потекли струи ледяной воды.

От ее запястья к локтю, по плечу на грудь, обжигая сосок, который тут же отреагировал на прикосновения священной воды, дальше – по талии к бёдрам и, наконец, минуя косточки щиколоток, вода осталась лужицей под ступней, а последние капли догнала волна мурашек. «Неужели он согласился, просто не верю, несмотря на то что так отчаянно была уверена». Столько чувств бушевали в груди юной невесты: радость, замешательство, и даже страх.