Тинатин Мжаванадзе – А также их родители (страница 16)
Димка с утра развлекался тем, что наблюдал за приготовлением обеда. Он был прожорливый, как гусеница, даром что размером примерно такой же, и надо было успеть пообедать до него, иначе – полная кастрюля еды оказывалась у него в животе и мгновенно превращалась в энергию.
После обеда уже требовались специальные люди – оживлять пейзаж для злобного карлика, начинавшего бычить со своего наблюдательного пункта.
– Так! – орал Автошка. – Играем в бадминтон!
Полчаса играли в бадминтон. Солнце пекло нещадно, выжигая все живое, – дети покрывались несмываемым загаром.
Димка молча смотрел, водя головой вслед за воланчиком, потом у него глазки сбивались в кучку, и он снова готовился подавать сигналы воздушной тревоги.
– Так! Делаем грязевые ванны! – командовала Мариска, наливала воду прямо на землю, банда месила ногами грязь, потом они обмазывали друг друга толстым слоем и бегали по двору, изображая папуасов.
Димка эту часть любил больше всего и даже подпрыгивал, время от времени валясь набок. Потом, кряхтя, вставал снова, становясь в начальную позицию, и неустанно радовался, пока хозяйка не проходила по двору и не менялась в лице при взгляде на мамаш, безразличных к происходящему и попивающих кофе.
Мамашам было все равно, что думает и даже говорит о них хозяйка. Они провожали взглядом ее негодующую спину и делали обзор ее нерадивости: чем критиковать наши методы воспитания, лучше бы причесалась, а то ходит с самого утра с соломой в волосах, романтичная селянка! И ванну бы построила для квартирантов, экономистка, а то помыться негде!
Когда солнце достаточно нагревало воду в батарее пластмассовых бутылок, мамаши звали папуасов на помывку. Мыли прямо во дворе в трех водах: сначала отмокала грязь, отваливаясь кусками, потом тощие тельца нещадно намыливались хозяйственным мылом, и под конец – ополаскивались начистую.
– Так они просто грязные были, а не загорелые, – удивлялись мы каждый раз.
Изгвазданный двор до утра успевал высохнуть, напоминая ноздреватую лунную поверхность, и так по новой день за днем.
Жизнь была веселая и разнообразная, словом.
Папачосы приезжали по субботам, привозили еды и гостинцев. Димка в эти дни орал больше обычного – он не любил нарушений привычного распорядка дня. Поэтому приезд нового лица всех обрадовал до крайней степени – племянница была из того мира, где люди ходят на работу и в салоны красоты, флиртуют и беседуют не о памперсах и приготовлении обеда на двенадцать человек, а о международной обстановке.
– Как у вас тут классно, – бурно радовалась племянница, раскидывая роскошные волосы – мы-то ходили все время заколотые, все равно нас никто не видел. – Боже мой, красавчики! Один лучше другого!
Дети вежливо ухмылялись внизу, задрав головы.
– А Димочка! – восторгалась племянница. – Куси-муси-пуси, иди ко мне, это же ангел какой-то!
Извлеченный из манежа ангел Димитрий ошалел – его оттуда доставали только на пожрать, поспать и в туалет, налицо было вопиющее нарушение режима. Он распахнул пасть и исторг такой задушевный, полный муки стон, что племянница застыла с ним на вытянутых руках, решив, что сломала ребенку что-то жизненно важное.
– Поставь его обратно! – махнула рукой мамаша. – Он у нас дикий, на руки не идет.
– Ах, – с облегчением кинула Димку обратно в темницу гостья, он повалился, но орать не перестал. – Когда уже у меня будут дети, и обязательно мальчишки! Хотя от такой хорошенькой девочки, как Мариска, я бы тоже не отказалась!
Хорошенькая Мариска в этот момент посмотрела на машину гостьи, и в ее голове созрела идея.
– Смотри, – сказала она Автошке, – ключи.
Синхронизированный с кузиной сообщник понял остальное без лишних слов.
Взрослые продолжали светскую беседу, стараясь переорать разбушевавшегося младенца, как внезапно Димкин ор прекратился, и все повернулись к нему в тревоге – не закатился ли он, часом?
Димка смотрел вниз и восторженно подпрыгивал.
Взрослые проследили за траекторией его взгляда и увидели, что машина гостьи медленно движется под откос.
– А… А-а-а-а! Едет! Помогите, едет!!! Сама едет?! – взвизгнула племянница. Взрослые, как один, рванули к перилам и узрели, как дверцы распахнулись, и оттуда в разные стороны брызнули Автошка и Мари. Машина продолжила неотвратимое движение в сторону цистерны с водой.
– Хозяйка нас убьет, – хладнокровно заметила Наиле.
Только наши папачосы способны сработать так молниеносно: спрыгнув через перила, они остановили автомобиль, вообразивший себя героем романа Стивена Кинга.
Банду – кроме Сандрика, благоразумно сбежавшего в тубзик, – примерно наказали, выкрутив уши на 180 градусов. Дети гордо терпели, но под конец Автошка не выдержал:
– Мы Димку хотели развлечь! Он же заткнулся? А то бы орал три часа!
– Это верно, – согласились взрослые. – Но вы, негодяи, если бы влетели куда-то?!
– Мы же выскочили, – невозмутимо возразила Мариска.
– А моя машина?! – чуть не рассыпалась в пыль племянница. – Нет! Я пока не готова иметь детей!
– Оно и правильно, – мирно заметил наш папачос. – Детей надо заводить тогда, когда они важнее машины. А ключи лучше в зажигании не оставлять, – заключил он в назидание. – Потому что в следующий раз они могут ее угнать окончательно!
Про машину и папу
Обычно после некоторого времени, проведенного в браке, люди начинают обнаруживать в своей второй половине сюрпризы. Какие эмоции они при этом испытывают – дело десятое, но это спасает от скуки. Не обошла и меня сия участь – кормилец каждый год брака преподносит мне разнообразные кунштюки и фортели: то дивную и уникальную способность не закрывать за собой ни один выдвинутый ящик или дверцу шкафа, то ласкающий душу и греющий сердце талант слушать меня битых полчаса с крайне внимательным лицом и не слышать при этом ни слова, и на контрольный вопрос отвечать: «А?.. Что?..», то увлекательнейшее свойство спать целое воскресенье напролет без задних ног, в то время как дети скандируют у входной двери призывы отвезти их на волю в пампасы.
А хотя бы тот факт, что он не любит животных! Чем не шок для супружеского сердца?
Однако все это цветочки по сравнению с открытием, сделанным однажды во время семейного автопробега с морского отдыха обратно в столицу.
Начиналось все прелестно. С утра мы загрузили в машину чемоданы, детей, тонну фруктов, деревенские яйца в пасторальной плетеной корзинке и пару горшков с мамиными цветочками, хотели выдрать еще пару некрупных деревьев, но на вопрос кормильца: «Куда ты их собралась сажать, интересно?» – не нашлась что ответить – дачи-то пока нет, – помолились на дорожку и двинулись в путь. Как раз в этот день Мишке исполнился ровно год, и он был выряжен в белоснежное боди, при его общей чернявости и деревенском загаре создающем эффект мексиканского парня Мигеля, кадрящего Хуаниту.
Птички бестолково заливались на все голоса, море шумело, народ праздно шлялся туда-сюда, и царила всеобщая летняя благодать. Впереди сияло приятное семейное путешествие, горы с лужайками и дом-милый-дом.
Сразу по выезде обнаружилась полная неспособность Мишки переносить езду в автомобиле. Он хныкал, лез через мою голову на заднюю панель и укладывался там спать, его мутило, он лез обратно и пинал голыми ногами брата. Я хватала его за шею, высовывала голову в окно и держала на весу по ветру – чтобы его вырвало не на меня. Папа монотонно требовал не мельтешить и заткнуться, потому что машинка барахлит и может заглохнуть.
– Как можно ехать в дальнюю дорогу в неотлаженной машине! – радостно перехватила я инициативу, чтобы меня не стали упрекать за плохо воспитанных детей. Папачос коротко глянул через плечо, но не успел ответить, потому что тут скривил рот Сандро, и стало ясно, что устали все: я от Мишки, Сандро от меня, а папа от нас всех вместе взятых. Это была ровно половина пути, и, совершенно обессиленные, мы решили передохнуть и поразмять конечности на земной тверди.
– Вот там и перекусим, – тормозя машину в славном городе Кутаиси, решил кормилец, имея в виду симпатичное хачапурное заведение через шоссе.
Отступление номер один: Кутаиси город очень своеобразный – он является кузницей воров. Протрите глаза и прочтите еще раз: да-да, воров. Причем всех видов, классов и специализаций, начиная от карманников и заканчивая авторитетными «донами». Когда-то мне попалась книжка «Воры в законе» – из трехсот перечисленных персоналий половина числилась рожденной именно здесь. Это вполне уважаемая профессия, и местные мальчишки чаще всего планируют продолжить славную стезю предков. Вероятно, там есть закрытые школы или инкубаторы, где их выводят, – чего не видели, за то не ручаемся.
Оставив машину под присмотром глухонемого парковщика, мы пересекли шоссе и устроили в кафе представление заезжего цирка для мирных жителей. Напоследок, сменив памперс, я прилепила чистого именинника к папиному плечу, как ручную макаку, сама же вымыла перемазанного Сан Саныча и, отдуваясь, приготовилась ко второй половине путешествия.
Отступление номер два, и касается оно главной героини рассказа, нашей машинки, которая смирно дожидалась возвращения хозяев на противоположной стороне шоссе. Этот «мерседес» по документам принадлежал в Германии в течение восьми лет благообразной немецкой старушке, которая и выезжала-то, наверное, раз в месяц по роскошному германскому асфальту в банк, а потом в кафе выпить чашечку чаю с подругой – таким же божьим одуванчиком в кудельках. Не сделавший никому в жизни ничего плохого «мерседес» мог рассчитывать на лучшую партию и был шокирован, попав в Грузию: теперь его гоняли в хвост и в гриву по колдобинам и ямам и поили кошмарным бензином с добавками, крайне вредными для здоровья приличного автомобиля. Согласно «стокгольмскому синдрому», машинка привязалась к нам и подтверждала теорию о наличии души у предметов: три раза кормилец собирался ее продавать, и все три раза она ломалась в руках потенциальных покупателей!