Тина Тандава – Его хелицеры (страница 4)

Вышла наружу снова, натянула прихваченную по пути шапку и почвякала по двору, изучая окрестности при свете дня. Ну да, так себе. Забор косой кое-где ещё стоит, но сейчас толку от него нет. На заднем дворе грядки скорее угадывались, а вот чуть дальше, за покосившейся поленницей виднелся выползший из-под сугроба непонятный горб. Это что?

– Вау, да тут колодец! – выдохнула я восхищённо, заглядывая в черноту провала меж досок.

Это была отличная новость. И пусть сейчас он, как и поленница, больше походил на сломанный сарай, но если привести в порядок, то таскать воду будет намного проще. А то я уже с опаской поглядывала на пустеющую бочку, морально готовясь идти к месту, где стояла колонка. Не так уж далеко, конечно, но тащиться с полными вёдрами даже километр не хочется. Ну не станешь же просить каждый раз мужиков? А то ещё решит кто-нибудь из них, что я так авансы раздаю, и придётся отпихиваться от женишка.

Своего заводить я пока не планировала. Подруга говорила, что с моими требованиями я всю жизнь незамужняя останусь. Я же отвечала, что хотеть от мужчины адекватности – это не завышенное требование. Но, как водится, понятие адекватности у каждого своё. В одном мы с подругой сходились однозначно – наглые лапы и грязные намёки её отчима точно не адекватны. Я до сих пор содрогалась от воспоминаний, когда он зажал меня в углу и стал шарить под резинкой штанов, выдыхая гнилыми зубами мне в лицо. Я тогда умудрилась вывернуться и сбежать. Заорала, а он сказал, что пошутил, и ушёл. Больше мы ему не открывали – делали вид, что нас дома нет. Даже свет не включали по вечерам, чтобы он не мог нас застать, но он всё равно стучал и ошивался у подъезда.

– Надеюсь, тут таких уродов не будет, – поёжилась я, обходя двор дальше.

Огляделась и побрела по тропинке к лесу. Подышу чуть природой, говорят – нервы успокаивает. Да и атмосфера тут какая-то своя – мистическая. Это в городе, где всё стремительно и технологично, кажется, что в мире ничего волшебного не существует. А тут, глядя на одни кривые берёзовые стволы и ветки, торчащие среди стылой серо-бурой земли с коркой льда, появляется ощущение, что где-то точно сидит злой замёрзший Леший, который стучит зубами и ждёт, кого бы заморочить насмерть, чтобы хоть как-то скоротать время до весны.

Выпустила клуб пара и подошла к лесу вплотную. Сейчас чаща не выглядела мрачной – света хватало. И даже думалось, что, как снега сойдут, можно будет хорошо так погулять. Сто пудов тут и грибы, и ягоды всякие вёдрами собирать можно. Вот и займусь через месяц-другой, а пока буду дом разбирать и налаживать быт.

– Продуктов надо накупить, – вздохнула я, отворачиваясь от леса, чтобы идти назад. – Надо спросить, где тут ближайший магаз и как добираться…

Рассуждения прервались странной тревогой. Словно по загривку лёгкий холодный ветерок прошёлся, хотя шею плотно закрывал воротник тулупа. Обернулась и всмотрелась в чащу. Чувство усилилось, и я вспомнила, что уже ощущала такое раньше. Это было в автобусе, когда я спала. Будто смотрит кто-то. Прям очень смотрит, в самую печень заглядывает. И как-то нечеловечески – страшно. И сегодня ночью…

– На хуй иди, – буркнула я, грозно глядя в темноту меж стволов, и уверенно вынула из кармана кулак, чтобы продемонстрировать средний палец. – Доебался ещё до меня. Пошёл в пизду! Ещё зырить на меня будет! В жопу свои зыркалы себе засунь!

Тут же резко убрала руку и смутилась. А если это правда Леший, а я тут грублю? Нехорошо хозяина так привечать. Вот я быдлота городская!

Прижала локти к бокам и смущённо проговорила:

– Я тут новенькая. Не знаю ещё ничего. Нервничаю! Не надо на меня пыриться так, пожалуйста, мне некомфортно. Но если что, извините, пожалуйста, я просто тупая и пугливая. Больше не буду хамить. – И, поёжившись, поняла, что чувствую себя полной дурой.

Развернулась и похрустела домой.

Там, возле двери меня поджидал вчерашний столяр, который представился Егором.

– Доброе утречко! – улыбнулась я, выдохнув клуб пара, а он со смехом ответил:

– День уже давно! Обед скоро! – И с довольной рожей протянул мне пакет: – Вон тут, держи – собрали. На первое время что да, а потом уж, как чего, там и разберёмся.

Я заглянула внутрь и обнаружила там всякую мелочь типа пакетиков чая, сахара, пачку сушек и даже рулон серой туалетной бумаги – как раз в нужник надо принести.

– Вот это вы, конечно… – восхищённо начала я, и Егор польщённо расплылся в улыбке:

– Та ну ты чё? Все свои, по-соседски же.

Я сердечно поблагодарила и его, и попросила передать благодарности сердобольным соседям, которые насыпали мне добра. Узнала, что магазин есть в селе неподалёку и добираться до него где-то час, если пешком, где-то минут пятнадцать, если на машине, и где-то сутки, если машина застряла в жиже. Но сейчас ещё не развезло, так что можно успеть благополучно смотаться туда-назад. Я договорилась, что меня завтра захватят, и пошла в дом продолжать осваиваться.

4. Домовой

Пообедала снова гостинцами, хотя с печью почти освоилась. Но пока не настолько, чтобы начать в ней готовить. И всё равно с ней было как-то уютно. Хотелось прижаться к боку и сидеть мурчать, как кошечка. Я так и сделала, когда допивала чай. Подвинула табуретку ближе к тёплой стенке и опёрлась спиной – греет.

– Блин, а хорошо в деревне, оказывается, – с улыбкой сказала я, любуясь заснеженным полем в окошке. – Никакая и не Залупень косматая, а прям мирно так, залипушно.

С этой стороны вид выходил на поле, а деревня стояла чуть слева, поэтому, если не глядеть вбок, могло показаться, будто я одна в целом мире. За полем улёгся небольшой овраг, а над ним будто щётка распушился березняк. Дальше в лёгкой дымке уже едва-едва виднелись невысокие холмы, покрытые лесами и лугами. Бескрайние просторы…

Обернулась на противоположную стену. Там в окне, которое выходило на задний двор, маячила близкая чаща, у которой я сегодня глупостями занималась. Частью стояли ели, но больше – голые берёзы, которые переплелись паучьими лапами и чуть покачивались сверху от ветерка. В отличие от вдохновляющих просторов, от этого вида пробирал страх. Сразу понимаешь, что край тут дикий, реально может какая зверюга прям к дому выйти! Да даже если просто волки – они ж тоже по весне голодные, а я тут одна…

– Блин, замуж выйти, что ли? – поёжилась я и тут же засмеялась собственной шутке. Нет, так-то я бы не отказалась от хорошего мужика дома. Только где ж их взять, этих хороших мужиков, если предлагают только тех, кто с пивом потянет, а я пиво не пью?

Отхлебнула чаю, который принёс местный плейбой – похоже, единственный бобыль в деревне – и вспомнила утренний сон. Странный, тревожный, но… Ладно, стоит признать, что мне понравилось. Пугает до усрачки такая вот хтонь, но приятно-то как!

Огляделась – нет, следов взлома не видно. Да и о каком взломе может быть речь, если я проснулась прям в процессе, а рядом никого? Просто приснилось, бывает. Видать, от смены обстановки торкнуло. Если бы ещё не это давящее чувство чужого взгляда, от которого поджилки ледяным страхом скукоживает, то можно было бы вообще считать везением. Мне эротические сны снятся редко, а тут прям праздник. Пусть без визуальных деталей, но их и дофантазировать можно. А сейчас… учитывая мои цели на ближайшие пару лет, вряд ли мне светит хоть что-то в интимном плане, кроме таких вот снов. Уж лучше я ещё побуду одинокой неприкаянной принцессой-недотрогой, чем снова окажусь под прицелом внимания какого-нибудь урода. Местный-то принц, который мне гостинцев припёр, вроде хоть приличный и безобидный. Так что вежливо объясню, что не ищу отношений, он и отстанет. Вроде не навязывается сильно – и хорошо.

Вспомнились рассказы о деревенской нечисти. Где-то я слышала, что домовой может такое учудить. Когда хозяйка одинокая – типа, утешить. Я в домовых не так чтобы разбиралась сильно, но сейчас мысль показалась актуальной. Да и в подобной атмосфере во всю эту нечисть верилось куда как охотнее.

– Так, молока надо купить, – пробормотала я, нервно покусывая губы. – И сметаны. Вроде как их молоком угощают.

От мыслей про домового стало неловко. Представила, как меня томно щупает какой-то светленький мохнатый низенький мужичок, и смущённо хрюкнула не то смеясь, не то чувствуя панику от стыда. Нет, определённо не то, о чём я мечтала. Но что уж поделать? Если реально домовой, то приятно, что хоть признал хозяйкой, поприветствовал. А не придушил во сне, как они могут, если верить слухам.

– Ладно, будем считать, что это – добрый знак, – решила я и встала, чтобы продолжить заниматься делами.

Спать легла по деревенским меркам поздно – около полуночи. Так-то света свечи было недостаточно, чтобы заниматься порядком, но я никак не могла оторваться от бабушкиных писем. И чем больше читала, тем больше чувствовала, как сердце сжимается. Те послания, что адресовались ей, были обычными – просто куски из жизни. Кто-то поздравлял, кто-то заболел, кто-то нашёлся, кто-то женился или родил детей. Обычные новости, насущные проблемы, вежливые обороты ни о чём. Но я читала другие – те, которые писала она сама. Похоже, писала какой-то женщине. Может, сестре, может, подруге. Письма были искренними, тёплыми, полными любви и заботы. Письма о том, что она чувствует, чего боится, что не хочет признавать. Такие, которые пишешь, точно зная, что не отправишь никогда. И почему-то у меня стойко складывалось ощущение, что адресат пропал без вести. Либо уехала, либо действительно пропала.