Тина Тандава – Его хелицеры (страница 2)

В этот момент подошёл тот мужик и угрюмо выдрал из рук баулы, а затем удивительно благодушно улыбнулся и кивнул головой в кепке:

– Падём! Чё на морозе стоишь? Не бося, у нас тут друг за дружку все, ты не это. Я столяр, если чё надо – незадорого сделаю.

Бабка тут же подала голос:

– Та ну тащи давай, лясы точить начал уже! – И мне: – Пойдём, голубушка, окоченела небось.

И я пошла следом, за ковыляющей бабкой и пыхтящим столяром, который пёр мои сумки, будто они весили всего ничего.

Да, колорита тут с горочкой. От чвякающей грязи, до резных петушков на коньках изб. Казалось, я лет на сто назад переместилась, так тут всё было гармонично и атмосферно. Если бы не полоски на спортивных штанах мужика и не кепка с логотипом китайского бренда из Девяностых, можно было бы подумать, что я реально переместилась во времени. Но нет, переместилась я только от мрази в грязи. Не самый худший вариант, однозначно.

Гостеприимство бабульки беспокоило – я не привыкла к такому. Но делала скидку на разность менталитетов. Тут-то деревня настоящая, все друг друга знают, как одна большая семья. Дружная или нет, это уже потом узнаю, но то, что социум тут иной, ясно сразу. Ладно, надеюсь, не зарежут. На крайний случай я баллончик в кармане держу. А в другом телефон, где уже набран номер подруги, и можно нажать вызов в любой момент. Мы с ней договорились, что я позвоню, как доберусь, если вдруг что, и адрес она знала. Так что преступникам будет некуда бежать, если посмеют напасть…

Так думала я, пока не зашла в открытую дверь дома. А за порогом всё это сразу забыла.

Меня встретил чистый, опрятный и полный народу дом. Все румяные, довольные, в углу бесятся две малявки лет по семь-восемь, вместе с ними тявкает обалдевший от счастья щенок дворовой породы, а на него с подоконника лениво посматривает вальяжный кот, похожий на батон. Изба оказалась просторной, и в ней суетилась как минимум дюжина человек. Тётки в косынках, и девчонки во вполне современной одежде. Парни, мужики. Какой-то дед перед телевизором тыкал тростью в экран, споря с диктором.

– Вот это я понимаю – благодать, – ошарашенно выдохнула я, замерев в дверях, и на меня обернулись. И в этот момент мне показалось, будто я впервые в жизни очутилась дома среди большой семьи, в которой меня любят и ждут.

От ощущения перепугалась и вжалась в стенку, но не тут то было. Ко мне подскочили, стали расспрашивать, представляться, стягивать верхнюю одежду и наперебой совать в руки то молоко, то горячий чай, то самогон, то пластикового робота посмотреть какой красивый и руками делает «брум-брум-пиу!». Усадили за стол, и пришлось рассказывать.

В общих чертах обо мне уже знали. Участковый, который тоже сидел за столом, оказывается, рассказал обо мне и даже, по его не очень трезвым заверениям, собирался встретить на машине, чтобы я сама не шла, но перепутал чашки и… в общем, не получилось, не срослось.

Я рассказала, где жила, кем работала, обсудили степень родства с покойной Зиновьевной, выпили не чокаясь за упокой, а потом ещё несколько раз за здравие. Мне насильно алкоголь никто не пихал, так что я с удовольствием грела руки о горячую кружку с душистым чаем и уминала самые настоящие бабушкины пирожки, слушая советы, как лучше обустраивать деревенский быт. Согрелась, раскраснелась и… да, пожалуй, именно в этот момент поняла, что поступила верно, когда приняла решение ехать сюда. А печка? Что та печка? Научусь. Как-то же жили люди раньше, я чем хуже?

То, что решение переехать в дом к неизвестной бабушке действительно оказалось самым правильным, я не знала, как и то, что в это место меня привела сама судьба. Но, если бы знала, что она мне готовит, бежала бы, бросив баулы, до самой дороги, стараясь догнать безразличный автобус с сизым дымом, который ходит лишь дважды в день.

Но, на удачу, это знание меня миновало.

2. Сон на новом месте

Наружу меня выпустили уже в сумерках, убедившись, что я нагружена гостинцами и советами под завязку. Окрестности всё ещё можно было различить, но становилось ясно, что вечереет стремительно, и лучше поспешить, чтобы не идти в темноте. Прочвякали толпой через всю деревню насквозь к полю, которое раскинулось на небольшом пригорке, и свернули вправо – к березняку. Там, на отшибе посреди самой дальней прогалины, почти вплотную к лесу, стоял Он – мой новый дом.

– Ну, могло быть и хуже, – проговорила я, оглядывая светлое чуть покосившееся строение из толстых брёвен. И сыто икнула, переваривая коврижки.

Выглядел дом, а скорее – изба, почти так же колоритно, как и остальные. Серо-голубенький, три квадратных окошка вдоль по фасаду, украшенные резными наличниками, с торца крылечко с навесом, у которого тёмными пятнами остались следы тех, кто приходил до меня, чтобы навести порядок. Здесь снег ещё не сошёл, и можно было чётко различить траекторию гостей туда и назад. Из трубы в середине крыши поднимался уютный дымок, а в ближнем окне теплился свет. Не электрический – свечной. Да и, судя по отсутствию проводов, электричества в доме не было вообще.

«Нда-а-а, а я ещё на интернет надеялась», – подумала я и вздохнула. Ладно, не дело киснуть! Какой-никакой запас денег есть, продукты в деревнях дешёвые – протяну. А через пару месяцев, как освоюсь, устроюсь на удалёнку и буду снимать видосики, как я красиво живу в деревне. Сейчас такое в тренде, почему нет? Главное, чтобы те, кому не надо, не могли меня по пейзажам вычислить. А хотя, как? Достопримечательностей тут нет, а остальное выглядит так, что может находиться где угодно. Россия-матушка – необъятная, а всё равно от края до края такими вот уголками полна. Ладно, завтра подумаю! Всё завтра!

В доме, за небольшой холодной прихожей, которую тут называли сенями, меня ждала растопленная печь, свеча на столе и блюдо с пирожками, накрытое салфеткой. Я с благодарностью кивнула Игнатьевне, которая вошла следом, чтобы показать, как что. Похоже, она с того момента, как завидела меня на дороге с баулами, приняла решение взять надо мной шефство, и теперь галдела без умолку, будто я её собственная внучка, с которой не виделись лет десять. Я как в тумане ходила за ней по большой квадратной комнате, где была и кухня, и спальня, и всё остальное, заглядывая в шкафы с бельём, в тумбочки с инструментами и посудой, на полки с крупами и травами. Очень внимательно и лишь чуть поклёвывая носом внимала, как разжигать и обихаживать печь, но старалась не пропустить детали – угореть не хотелось. Всё же я жить очень люблю, нравится, так что умирать не мой конёк, определённо.

Когда она ушла, оставив меня наконец одну, в ушах аж звенело от усталости и переизбытка впечатлений. Мои баулы скромно притулились у двери, будто им самим было не по себе от непривычной обстановки, но я всё же нашла в себе силы пойти и залезть в них, чтобы достать домашнюю сменку. Пока грела в печи воду, отзвонилась подруге и заверила, что всё хорошо, и никто меня из дружелюбных и шумных деревенских не сожрал и в плену не держит. Потом ополоснулась в тазике, вспомнив детство, когда отключали воду, и, разложив полотенце сохнуть, нырнула в ночную рубашку, а следом – под одеялко. Ругнулась, встала, задула свечу, и улеглась опять.

– Боги, хорошо-то как! – выдохнула я, впервые за долгое время радуясь, что матрас тут старый и не ортопедический. Да, для спины вредно, но как же мягко и уютно! Будто в гнёздышке свернулась кошечкой, аж мурчать захотелось. И бельё свежее, лишь чуть отдаёт затхлостью, как и остальной дом. Но всё же древесиной и уютом пахло больше. От печки шло тепло, лёгкая нотка дыма добавляла атмосферности, а за тёмным окошком светлело широкое, ещё покрытое снегом поле и лишь чуть слева мелькали огни деревни. И тишина.

– Ну? Сон на новом месте, приснись жених невесте! – выдохнула я шёпотом, глядя в рассохшиеся доски потолка. А вдруг? Может, увижу принца писанного, а утром проснусь и он дрова мне принесёт по-соседски, тут-то я его и обженихаю? Хотя… откуда в этой глуши принцы? Одни принцессы беглые… никому не нужные особо.

Честно говоря, спать в таком месте было страшновато. Совсем одна в старом деревенском доме, рядом дремучий лес, где всякое водится. Люди, опять же, незнакомые, хоть на вид и очень милые. В общем, причин нервничать была куча. Но была одна проблема – я слишком устала, поэтому провалилась в сон раньше, чем успела всё это осознать. И спалось мне сладко-сладко.

Почти до самого утра.

***

Иногда сон настолько крепкий, что кажется, будто что-то тяжёлое и мягкое накрыло тебя с головой всю, как толща воды, и проснуться невозможно. Некоторых это пугает, некоторым наоборот хорошо. У меня бывало и так, и эдак, в зависимости от обстоятельств. В этот раз я не испугалась. А где-то на грани сознания вспомнив, что вставать мне никуда не надо, даже растеклась счастливой подводной медузой. Буду плавать себе до отвала! Вот сколько хочу, столько и буду. Имею право, в конце концов.

Но что-то настораживало. Во сне это казалось мелочью, хотелось выкинуть из головы, но ощущение чужого взгляда не исчезало. Внимательного, будто кто-то просматривал моё тело насквозь, оценивая форму каждого позвонка изнутри грудной клетки.

А следом пришли ощущения. Я не могла назвать их прикосновениями, не могла как-то охарактеризовать фактуру. Но сначала стало тянуть во рту. Странно, томно, но не понять, что происходит. Просто тянет, словно ощущаю не телом, а… не знаю, эфиром? Или что там сейчас в тренде – астральная проекция? Что-то чужое сейчас однозначно копалось в этой моей эфирной астральной проекции, нарушая все грани приличия и личного пространства. Сначала копошилось во рту, затем прикосновение потянулось ниже – к груди. Я бы сказала, что это движение показалось, будто провели чем-то мягким и склизким, но след не ощущался прохладой. А на соске уже приятно потянуло, как бывает в эротических снах.