Тина Мун – На скорости чувств: полюби меня снова (страница 5)

– Имей уважение, ты говоришь с начальником.

– Так я же уволена, – я усмехаюсь и слышу в ответ тяжелое дыхание.

– Зарплату получишь на карту. Хватит быть сукой, Кенди. Иначе так и останешься без мужа и детей.

Меня передергивает от его слов, и я окидываю взглядом пустую квартиру. Скинув звонок, прикрываю глаза. Упоминание о детях заставляет меня снова поддаться эмоциям. Тело начинает предательски подрагивать, и я иду на кухню. Достав маленький пузырек из верхнего шкафчика, вытаскиваю две таблетки успокоительного и запиваю водой.

Как же надоело.

Мне точно нужно отдохнуть от всего. Зайдя в спальню, беру ноутбук и открываю сайт авиабилетов. Ближайший рейс в Монреаль через два дня, так что я вполне успею собраться и навестить Мелиссу перед отъездом. Для себя я все решила еще ночью и сейчас не собираюсь поворачивать назад. К чему это все? Для чего я здесь? Мне нужно уехать хотя бы на неделю.

Несколько минут я смотрю на оформленный билет, прежде чем закрыть ноутбук. Я все делаю правильно. Другой город пойдет мне на пользу.

***

Брут довольно бегает по лужайке, разгоняя птиц, что спокойно клюют разбросанный хлеб. Я прикрываю глаза из-за палящего солнца, которое слепит и не дает спокойно идти по улице. По алее гуляют семьи с детьми. Кто-то спокойно прогуливается и рассматривает деревья, кто-то бежит, едва не сбивая людей с ног. Женщина расслабленно шагает, разговаривая по телефону, и смеется. Мужчина, наоборот, прикрывает рот рукой и кричит на кого-то в трубку. У каждого своя жизнь и свои дела. Впервые за долгое время я нахожусь в таком шумном и людном месте, не считая работы. Это так необычно для меня, что я спешу прицепить Брута к поводку и ретироваться к подруге. Находиться где-то, помимо дома и работы, по-прежнему тяжело. Из-за недосыпов и недоедания мое тело слишком слабое. Меня хватает только на десятиминутную прогулку. А может, я просто не хочу светиться на улице. Боюсь? Боюсь случайно увидеть того, кого не должна. Ну а вдруг?

Дохожу до дома Мелиссы и поднимаюсь на нужный этаж. Дверь мне открывает Джек и тут же крепко обнимает.

– Я же обещала, что приду. – Поцеловав его в макушку и вдохнув родной запах, я успокаиваюсь и расслабляюсь. В доме витает запах жульена, отчего у меня урчит живот. Но желания есть по-прежнему нет.

– Ди, ты уже пришла? – Подруга высовывает голову в проем и улыбается.

– Захотелось посидеть у вас подольше.

Мы с Джеком проходим на кухню и садимся за обеденный стол. Как раз в это время Мелисса достает блюдо из духовки. Я качаю головой, извиняясь, так как сразу понимаю – голодной меня отсюда не выпустят.

– Я поела дома. Могу взять с собой, если ты настаиваешь. – Подруга встает в боевую стойку, уперев руки в бока, и недовольно хмурится. Моим словам она явно не верит.

– Если бы ты действительно ела, то не выглядела бы так. – Пройдясь взглядом по мне, она устало сводит брови к переносице и обреченно цокает.

– Ты права. Надо больше питаться. Ты же знаешь, это все из-за работы. Мелисса понимающе кивает, отрезая кусок жульена, и кладет его в контейнер. Я привыкла держать все проблемы и переживания в себе, не рассказывая о них никому. Я не хочу, чтобы Лиса переживала за меня как раньше. У нее своя семья, сын. Вот о ком ей действительно стоит заботиться, а не обо мне с моими звоночками РПП и алкоголизмом. К тому же, первое я удачно скрываю, ссылаясь на плотный рабочий график. Она достаточно переживала обо мне. Хватит с меня этих жалостливых взглядов. Наверное, именно поэтому я сблизилась с Роем. Он не смотрит на меня, как на брошеного котенка. Не вспоминает о прошлом. Ему просто удобно со мной. Как и мне. К чему эти клятвы в верности и признания в любви, когда можно хорошо провести время и разойтись, верно?

– А где Ричард? – Я верчу головой из стороны в сторону, выискивая его и прислушиваясь к шуму в других комнатах. Глаза режет от светлого помещения и белой мебели, но Мелисса всегда была в восторге от своего интерьера. Еще бы, она несколько месяцев обустраивала все под себя, не щадя Ричарда. Представить не могу, как он терпел беременную девушку, у которой крыша ехала от того, что ей срочно нужно поехать и посмотреть, как продвигается ремонт. Тогда она действительно была не в себе. Кажется, вторую ее беременность я не переживу.

– Он уехал в командировку. Вернется только через две недели. – Девушка забирает из моих рук Джека, который уже клюет носом, и переносит в кресло-качалку.

– Довольно долго. Будешь брать отпуск? – спрашиваю, потому что понимаю: работу и ребенка она вряд ли совместит.

– Придется. Не хочу нагружать тебя. – Лиса пожимает плечами, хлопая рядом с собой по дивану. Я пересаживаюсь и кладу голову ей на плечо. Мы давно не сидели вот так вдвоем. Это напоминает мне наши ночевки у меня дома и ночные посиделки в общежитии. Мелисса изменилась. Нет, она и раньше была всегда собранная, умная и ответственная. Но сейчас она еще сильнее. Замужество и беременность изменили ее. И я совру, если скажу, что мне не нравятся эти изменения. Она повзрослела. А вот я, кажется, так и застряла в возрасте девятнадцати лет. Только желание жить куда-то испарилось. Вместе с Бенсоном.

Наверное, это так глупо, страдать из-за расставания с парнем. У людей есть проблемы куда серьезнее. Но какая разница. Можете осуждать меня, можете понять. Два парня изменили мне, я снова попала в аварию, потеряла ребенка и, скорее всего, больше не смогу иметь детей, потеряла веру в любовь. Издеваюсь над своим организмом, вливая в себя литры алкоголя и вызывая рвоту. Я жалкая. Но я не хочу закончить свою жизнь где-нибудь на отшибе Милана в мусоропроводе. Мне нужна эта поездка в Монреаль. Там Фирс, там я смогу попытаться начать все заново. Без оглядок на прошлое. Стоит только найти это крошечное желание жить.

– Лиса, я хочу уехать отсюда ненадолго, – говорю почти шепотом, чтобы Джек не услышал. Девушка вздрагивает и переводит взгляд на меня.

– Уехать? Но почему?

– Ты же сама просила что-то изменить. Я хочу перезагрузить себя, снова начать жить.

Подруга сжимает мою ладонь, поглаживая ее.

– Если тебе это действительно нужно, то езжай. Ты же знаешь, я не буду останавливать тебя.

Подняв голову, я благодарно смотрю на нее, а на глаза начинают наворачиваться слезы. Хоть я и не рассказываю ей ничего, она все еще остается моей лучшей подругой и все так же понимает меня. Всегда рядом и поддерживает все мои решения. Иногда мне кажется, что я ее не заслуживаю. Я должна всю оставшуюся жизнь оставаться на самом дне и не тянуть за собой друзей.

– Даже не попытаешься отговорить?

– Я вижу по твоему взгляду, что ты уже и без меня все решила.

– Да, – признаюсь, слегка улыбаясь.

– Как Рой отреагировал?

– А что он?

– Да брось. Месяц назад я застала его голый зад в твоей постели.

– Ты узнала его только по заднице? Боюсь спросить, каким образом? – удивляюсь я. Мелисса смеется, но я вижу мелькнувшее в ее взгляде осуждение. Ну, конечно.

– Почему ты не рассказывала мне об этом?

– Лиса, мы просто… Это было несколько раз. Ничего больше. Просто секс.

– Но он… – подруга замолкает, прикусывая язык. Что он? Друг моего бывшего? Это она хотел сказать?

– Он хороший друг. И ничего более. И я хочу закончить этот разговор.

И закончить с Роем. Меня и саму совесть грызет из-за этого. Мелисса понимающе кивает и переводит тему.

Мы проводим вместе весь вечер, почти как раньше. Смотрим фильмы, и я все-таки съедаю жульен, что приготовила Лиса, чему она очень рада. Я и сама довольна тем, что наконец поела нормальную еду, а не йогурты и шоколад. Пустота и глухая боль в груди пусть и немного, но начинают утихать. И на их месте появляется крохотная надежда, что я все еще могу изменить свою жизнь, если возьму себя в руки. Я начну нормально питаться, сменю город, перестану пить и прекращу пьяное вождение на бешеной скорости. Все вернется на свои места, и мне больше не будет плохо. Я изменюсь. Я постараюсь измениться.

Весь следующий день я просиживаю в квартире, раздумывая обо всем. В одной руке держу полупустую бутылку вина, другой – подкуриваю сигарету и затягиваюсь дымом. Выдыхая кольца прямо в потолок, я протягиваю руку вверх, рассматривая тонкое запястье и вздутые вены, которые сильно выделяются на фоне бледной кожи. Каждую секунду мой мозг призывает провести надрез по этой синей линии. Хотя бы один. Небольшой. Я уже давно перестала соображать. Кусать щеки изнутри, царапать себя, обжигать кожу горящей сигаретой, делать небольшие надрезы. Это все приносит мне нездоровое удовольствие. Приятно ощущать жжение, пульсацию от ран на бархатной коже. Они притупляют моральную боль. Могла ли я вообще думать о том, что меня сломает какой-то парень? Может, вы думаете, я слабая идиотка? Я, наверное, соглашусь с вами. Так и есть. Ни капли любви к себе. И ненависть за то, что причиняю себе вред. Ненависть к Даниэлю, из-за которого моя жизнь стала такой. Я осознаю, что нездорова. Мои мысли… Нормальный человек не думает, как бы порезать себя так, чтобы не увидела подруга или, не дай Бог, ребенок.

Нормальный человек не уродует свое тело. Не закидывает в себя горсти таблеток, только чтобы его не трясло хотя бы несколько часов, не вливает в себя литры алкоголя. Что, если я не смогу измениться? Вдруг это жирная точка? Ведь, если бы я хотела, то давно вернулась бы к прежней жизни.