Тина Миляева – Витька Бубликов. Разрушить реальность (страница 2)

Он задохнулся от гнева (и дыма). Катя продолжала смотреть на меня. Теперь уже с лёгкой… улыбкой? Нет, не может быть.

– Унитаз не взрывался! – отчаянно защищался я. – Он просто… задымился! От… от статического электричества! Или… или там химическая реакция! Мы же на химии нитраты проходили! Может, кто-то что-то слил?

Директор схватился за голову (и за тлеющую бороду).

– Молчать! Все молчать! Эвакуация! Бубликов – ко мне! Сейчас! И принести… принести… – он огляделся в панике, – принести самый большой огнетушитель! И заправленный!

Пока пожарные (которые приехали с невероятной скоростью, видимо, караулили рядом) разбирались с «очагом возгорания» (оказалось, сгорел пластиковый бачок, кабина и пол-умывальника, плюс стратегический запас туалетной бумаги), я сидел в кабинете директора. Рядом стоял огнетушитель, размером с меня. Напротив сидел сам Пупсень-Вупсень, смачно отплевываясь от пепла с бороды. На столе лежал мой дневник, открытый на… да на любой странице, всё равно там сплошные замечания.

– Объяснись, поджигатель! – бушевал он. – Какой унитаз? Какая химия? Дядя Стёпа видел твой… твой «взгляд»!

– Иван Иваныч, – начал я, дрожащим голосом, – клянусь, я не хотел! У меня… у меня, кажется, аллергия обострилась! Глаза горят! Может, я… заразился чем? Глазным гриппом? Или… или это побочка от новых витаминов? «Супер-Мега-Био-Мозг»? Мама купила, сказала, поумнеешь…

Директор фыркнул так, что чуть не потушил огарок на своей бороде (её, слава богу, к тому времени уже отрезали пожарные).

– Аллергия?! Глазной грипп?! Да я тебе сейчас устрою аллергию на мою ногу в твоей заднице! – Он замахнулся, но потом осекся, увидев моё искренне перепуганное лицо. Потом крякнул. – Ладно. Пока не доказано, что ты виноват… но подозрения тяжкие! Очень тяжкие! Завтра… завтра ко мне приедет… спецкомиссия.

– Спецкомиссия? – я почувствовал, как холодеет внутри. – Какая?

– Из… из Центра по Борьбе с Необычными Явлениями! – таинственно и важно прошептал директор. – Слыхал про таких? Они всякую… аномальщину ловят. Вот пусть тебя и проверят. Если у тебя там… – он косо посмотрел на мои глаза, – «глазной грипп» – они разберутся. А если нет… – он сделал многозначительную паузу, – пенсия моя, Бубликов, пенсия! И твоя учёба здесь – тоже пенсия! Понял?

Я понял. Понял, что моя жизнь только что сделала кульбит в сторону самого отвязного и дурацкого фэнтези. И что завтра меня будут проверять какие-то дяди из «Центра по Борьбе с Необычными Явлениями» на предмет того, могу ли я поджигать туалеты силой мысли (и взгляда). А ещё я понял, что Катя Ромашкина… она не испугалась. Она заинтересовалась.

Вот так я, Витька Бубликов, стал самым опасным пиромантом района, не умея даже спичку чиркнуть. И всё из-за девчонки и жжения в глазах. Главное, чтобы эта «спецкомиссия» не решила меня… нейтрализовать. Или не заставила тушить пожары взглядом. А то у меня пока только получается их устраивать. Абзац, ёлы-палы. Полный абзац.

Глава 2: Спецкомиссия, или "Дышите глубже – не дышите вообще!"

На следующее утро школа №666 им. Перельмана напоминала не учебное заведение, а место преступления особо тяжкого. Или съёмочную площадку дешёвого ситкома про инопланетян. Коридоры патрулировали не дежурные учителя, а какие-то мрачные типы в тёмных очках и плащах, невзирая на июньскую жару. Они тыкали в стены и потолки странными штуками, похожими на лазерные указки, скрещённые с феном и тостером. Один даже пытался "сканировать" вонючий след от сгоревшего пластика, принюхиваясь как ищейка и брезгливо морщась.

– Кто это? – прошептал я Генке "Жигулю", моему верному корешу и поставщику списанных чипсов из столовой. – Киноделы? Или… те самые?

– Говорят, из какого-то Центра, – Генка тревожно похрустел пакетом. – Приехали на чёрном микроавтобусе с надписью "Сантехника-Экспресс". Очень подозрительно. И один из них… он так на меня посмотрел! Будто видел мою ауру и она ему не понравилась. Фиолетовая, что ли?

Меня тут же вызвали к директору. Иван Иваныч Пупсень-Вупсень сидел за столом, но выглядел… иначе. Бороды не было (остался лишь жалкий рыжий островок), зато на носу красовался огромный лейкопластырь (видимо, борода отвалилась не безболезненно). На нем был пиджак поверх… пижамы в синих зайчиков? Видимо, репетиция новогоднего утра продолжилась в авральном режиме.

– А, Бубликов! – буркнул он. – Сиди. Молчи. Дыши тише. И не смотри ни на что! Особенно на них.

"Они" уже были тут. Двое. Как ночь и день. Как теория и практика. Как селёдка под шубой и торт "Наполеон".

Агент №1: Анатолий Львович Скепсис. Сухопарый, как щепка, вытянутый, как линейка. Лицо – маска вечной подозрительности и недоверия ко всему, что нельзя пощупать, измерить и запротоколировать в трёх экземплярах. Одет в идеально отглаженный, но явно бюджетный серый костюм. Галстук затянут так туго, что казалось, вот-вот лопнет сонная артерия. В руках – увесистый кожаный портфель, набитый, судя по виду, кирпичами (или бесконечными инструкциями).

Агент №2: Геннадий Павлович Озарёнок. Полная противоположность. Кругленький, лысоватый, с веселыми глазками-щелочками и бородкой лопатой. Одет в невероятной кривизны вязаный свитер цвета "вырвиглаз" с оленями, которые подозрительно смахивали на такс в рогах. Штаны – мешковатые вельветовые. На шее – целая коллекция амулетов: кристаллы, перья, что-то вроде сушёного гриба. От него слегка пахло ладаном и… валерьянкой?

– Итак, – начал Скепсис, открывая портфель с таким треском, будто там срабатывала растяжка. – Подозреваемый Бубликов Виктор Сергеевич. Возраст: пятнадцать. Ученик… – он с презрением посмотрел на стены кабинета, – данного учреждения. Вменяемое вчерашнее происшествие: самопроизвольное возгорание санитарно-технического узла с элементами низкотемпературного плазменного выброса… предположительно спровоцированное направленным визуальным контактом подозреваемого с объектом возгорания. – Он откашлялся. – Говоря проще: вы посмотрели на унитаз, и он задымил?

– Я… я не смотрел специально! – запищал я. – У меня глаза чесались! Аллергия! Или… или конъюнктивит! Очень заразный!

– Аллергия? – фыркнул Скепсис, доставая толстенную папку с надписью "Протоколы осмотра места аномалии (Туалет М/Ж, каб. 0.5)". – Аллергия не вызывает термооптического искажения в инфракрасном спектре! Мы зафиксировали остаточные следы на месте… преступления. Очень характерные. Как от миниатюрного лазера, но… грязного.

– О! – воскликнул Озарёнок, подпрыгнув от восторга так, что амулеты зазвенели. – Анатолий Львович, ну что вы с вашим инфракрасным! Это же очевидно! Мальчик – носитель Пламени Лютого Обдолбайства! Редчайший фенотип! Я чувствую его энергопоток! Он пульсирует! Как… как маленькое солнышко с икотой! – Он подбежал ко мне, заглядывая в глаза. – Очаровательно! Искра чистая, не замутнённая! Древний род! Наверняка, Искропуски!

– Геннадий Павлович! – рявкнул Скепсис. – Мы здесь не для ваших… шаманских практик! Мы для науки! И протокола! – Он швырнул на стол бланк размером с газету. – Заполняйте. "Анкета потенциального аномального субъекта". Пункт первый: замечали ли вы за собой способность поджигать взглядом мелкие бытовые приборы? Варианты: а) Да, постоянно; б) Только в состоянии сильного эмоционального возбуждения; в) Только приборы китайского производства; г) Нет, но очень хочется.

Я остолбенел. Директор простонал и закрыл лицо руками (зайчики на пижаме грустно поникли).

– Ну… – я запинаясь. – Вчера… впервые… и не прибор… а туалет…

– Туалет – сложное гидротехническое сооружение! – отрезал Скепсис, делая пометку. – Фиксируем: б) Только в состоянии сильного эмоционального возбуждения. Что вас возбудило в момент инцидента?

Я покраснел как тот самый вчерашний помидор. Катя… её улыбка… её ранец… Мысль о том, чтобы его слегка подпалить… Ох, ё-моё.

– Эм… контрольная по алгебре? – выдавил я. – Очень сложная была! Нервы!

– Алгебра… – Скепсис усердно записывал. – Потенциальный триггер. Занести в список опасных дисциплин. Пункт второй: испытываете ли вы тягу к огню? Например, любите ли вы долго смотреть на костёр, зажигалку, включенную конфорку… или на сгоревший туалет?

– Нет! – почти закричал я. – Я огня боюсь! У меня дядя пожарный! Он страшные истории рассказывал!

– Странно, – пробормотал Скепсис. – Обычно пироманы испытывают эстетическое наслаждение. Пункт третий…

– Да хватит вам бумагомарать! – не выдержал Озарёнок. – Надо диагностировать энергопоток! Практически! Мальчик, сядь ровно! Спина прямая! Ладони на колени! Закрой глаза! Дыши… нет, стоп! Не дыши! А то кислород – окислитель, пламя разгорится! Дыши… но осторожно! Через раз!

Я сел, как идиот, зажмурился и попытался "дышать через раз". Получилось как-то судорожно и с присвистом. Скепсис смерил меня взглядом полного презрения. Директор тихо постанывал.

– Чувствуешь жар? – зашептал Озарёнок, водия руками в сантиметре от моего лица. – Где? В глазах? В солнечном сплетении? В… пятой чакре?

– В… в глазах… – прошипел я. – И в щеках… стыдно!

– Стыд! – Озарёнок аж подпрыгнул. – Классический катализатор для Искропусков! Энергия сжимается, концентрируется… и БАЦ! Выход через оптику! Надо срочно гармонизировать потоки! У меня есть кристалл аметиста… и камертон! – Он начал рыться в необъятной холщовой сумке, вытаскивая оттуда пучки трав, какие-то шарики и действительно камертон.