Тина Миляева – Саша и деревенские забавы (страница 3)

Я осторожно полил воду в землю у его корней. Колюн издал довольное урчание (или это был звук впитывающейся воды?).

– Ага… Вот это да… – пробормотал он. – Чувствуется… чистота… прохлада… Правильные ионы… Спасибо, полосатый. Ты не так уж плох. Для человека, который устроил мне сегодня такой переполох.

– Пожалуйста, – пробормотал я, ставя кружку на стол. – Эм… Колюн… а о чём… о чём говорят кактусы, когда они… ну… не оживлённые? О чём ты думал все эти годы?

Колюн замер. Казалось, он задумался. Даже шипы его как будто притупились на мгновение.

– Думал? – он произнёс это слово задумчиво. – О чём думают кактусы? О солнце. О тепле. О том, как хорошо, когда земля влажная, но не мокрая. О тишине. Иногда… иногда о далёких пустынях. О песне ветра в барханах. О звёздах, таких ярких в ночи… А ещё… – он понизил голос, хотя кроме нас и кота в комнате никого не было, – ещё я мечтал однажды… ну, знаешь… зацвести. Выпустить один-единственный, но невероятно прекрасный цветок. Белый, наверное. Или розовый. Чтобы все ахнули. Но это, конечно, глупости. Я же обычный кактус с подоконника. Хотя… – он снова надулся (или мне показалось?), – после сегодняшних событий, возможно, я пересмотрю свои амбиции. Если уж говорить научился, то и зацвести – не проблема!

– Это было бы здорово! – искренне воскликнул я. – Я бы тебя сфотографировал! На весь телефон!

– Телефон? – пренебрежительно фыркнул Колюн. – Фи! Хотел бы я видеть свой великолепный цветок на экране этого… электронного кошелька! Нет уж! Если зацвету – только портрет маслом! Или акварелью, минимум! Я произведение искусства в потенциале!

Сёма, кажется, заскучал. Разговор о цветах и картинах его явно не интересовал. Он зевнул во весь рот, показав маленькие острые зубки, потянулся и пошёл к своей миске на кухню – видимо, намереваясь подкрепиться после столь напряжённых событий.

– Вот и хорошо, ушёл, – пробормотал Колюн. – А то его взгляд меня нервирует. Как у инспектора из санэпидемстанции. Так о чём это я? Ах да, о цветении. Так вот, полосатый. Если ты хочешь заслужить моё прощение за сегодняшний хаос…

– Хочу! – поспешно сказал я.

– …то запомни раз и навсегда: полив – раз в неделю. Воды – вот столько, – он как-то умудрился колючкой показать на уровень примерно в сантиметр от края горшка. – Не больше! Я не болото! И свет. Мне нужно много света. Но не палящего, а ласкового. И никаких котов рядом! Особенно в моменты моей медитации! Договорились?

– Договорились! – кивнул я с готовностью. – Честное слово!

– Ну, посмотрим, – скептически протянул Колюн. – Обещать – не жениться, как говорится. Хотя тебе до женитьбы ещё ой как далеко, судя по твоему умению обращаться с древними заклинаниями. «Шалтай-болтай»… бррр… До сих пор мурашки по стеблю!

Мы помолчали. Солнце за окном начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Скоро закат. Скоро Колюн снова станет обычным молчаливым кактусом. Мне вдруг стало немного… грустно. Странно, но этот колючий ворчун уже успел стать мне интересен.

– Колюн? – осторожно спросил я.

– М-м? – отозвался он, кажется, уже слегка подрёмывая.

– А… а тебе понравилось? Ну… поговорить? Хотя бы чуть-чуть?

Кактус помолчал. Потом тихо, без обычной ехидцы, ответил:

– Понравилось? Странный ты, полосатый. Конечно, это был шок. И стресс. И угроза падения. И пушистая угроза рядом… Но… – он снова помолчал, – но это было… необычно. Я пять лет смотрел на твою комнату, на тебя, на этого сонного рыжего обжору… Молча. А сегодня… сегодня я смог сказать, что думаю. Даже если это было ворчание. Это… это как будто чешуйка отпала. Или шипик. Не знаю. В общем… спасибо. За воду. И за то, что не дал разбиться. Но если ты повторишь этот фокус завтра – я тебя уколю! Предупреждаю! Всеми шипами!

Я улыбнулся. Даже его угрозы теперь казались… тёплыми.

– Не повторю, – пообещал я. – Честно.

– То-то же, – пробормотал Колюн. – А теперь… тише. Солнышко садится. Я чувствую… сон накатывает… настоящий сон… без разговоров… Без котов… Иди уже… занимайся своими… человеческими делами…

Его голос становился тише, медленнее. Шевеление почти прекратилось. Последний луч заходящего солнца скользнул по его зелёному боку и погас. Колюн замер. Совсем. Тот же самый, знакомый, колючий, молчаливый Колюн на подоконнике.

Я подошёл и осторожно дотронулся до его горшка.

– Спокойной ночи, друг, – прошептал я. – До завтра. Обычного завтра.

Сёма, вернувшийся с кухни с полным животом, запрыгнул ко мне на колени и устроился, громко мурлыча. Он посмотрел на кактус, фыркнул, как бы говоря: «Ну и ладно, без него обойдёмся», и закрыл глаза. Я сидел, гладя тёплую кошачью спину, и смотрел в окно, где зажигались первые звёзды. Сегодняшний день запомнится надолго. Очень надолго. И кто бы мог подумать, что мой первый опыт магии закончится… дружбой? Пусть и очень колючей и временной. Но всё равно – дружбой.

Глава 2: Фолиант, фейерверк и бабушкин нос

Прошло несколько дней после моего невольного знакомства с разговорчивой стороной Колюна. Жизнь вернулась в привычное русло: школа, уроки, попытки отобрать у Сёмы мои носки (он почему-то считал их идеальной добычей) и тихие вечера под мирное посапывание кота и молчаливое присутствие кактуса на подоконнике. Но бабушкин фолиант, этот толстый, пыльный соблазн, не давал мне покоя. Он по-прежнему лежал на верхней полке, но теперь его корешок, казалось, подмигивал мне каждый раз, когда я проходил мимо шкафа.

– Нельзя, – строго говорил я себе вслух, заставляя отворачиваться. – Один раз пронесло. Колюн простил (хотя продолжал ворчать мысленно, я был уверен). Сёма перестал воспринимать его как движущуюся мишень. Зачем искушать судьбу?

Но любопытство – страшная штука. Оно грызло меня изнутри, как моль бабушкину шубу. Что ещё скрывают эти пожелтевшие страницы? Какие чудеса (или катастрофы) можно вызвать, просто прошептав пару странных слов? Мысль о том, что я, возможно, упускаю шанс стать настоящим, пусть и немного неуклюжим, волшебником, не давала покоя.

И вот, в дождливую субботу, когда за окном хлестало так, что даже Сёма, обычно равнодушный к непогоде, сидел, нахохлившись, под столом, я не выдержал. Стул, усилие – и тяжёлая книга снова была у меня в руках. Пахнула пылью, мятой и… обещаниями.

– Только посмотреть, – уговаривал я себя и Сёму, который скептически наблюдал за мной одним глазом. – Ничего делать не буду. Просто… полистаю. Для общего развития.

Я устроился за столом, аккуратно перелистывая страницы. Руны, схемы, странные рецепты… «Эликсир невидимости», – требовал перо феникса и слезу русалки – явно не наш вариант. «Заклинание левитации» пугало сложными геометрическими фигурами, которые нужно было рисовать серебряным порошком. А вот одно заклинание, скромно притаившееся в уголке страницы, привлекло моё внимание. Называлось оно просто: «Малое Ограждение от Стихии: Влага». Описание звучало заманчиво: «Создаёт невидимый купол, ограждающий от дождя и сырости на малой площади. Требует лишь щепотку соли и каплю смолы хвойного дерева».

– Соль? Смола? – задумчиво пробормотал я. – Это же просто! Соль на кухне есть. А смола… – Я вспомнил сосну во дворе, с которой весной капала липкая янтарная живица. – Наверняка ещё осталась!

Идея была гениальна в своей простоте. Представьте: я выхожу во двор, произношу заклинание – и над моей головой тут же образуется невидимый зонтик! Дождь стекает по невидимым стенкам, а я стою сухой, как кость (хотя Сёма почему-то всегда мок после дождя, даже если просто выглядывал в окно). Бабушка, когда приедет в гости, будет в восторге от моих успехов в практической магии! Ну, или хотя бы не отругает за промокшие кроссовки.

Энтузиазм затмил осторожность. Быстро найдя на кухне соль (морскую, крупную, должно же быть мощнее!), я натянул куртку, сунул фолиант под мышку и направился к двери.

– Мяу? – удивлённо спросил Сёма, выглядывая из-под стола. Куда, мол, в такую погоду?

– Сейчас, Сём, вернусь героем! – бодро ответил я. – Или… ну, хотя бы сухим!

Выскочив во двор, я сразу же попал под ледяные струи дождя. Вода за шиворотом – неприятно, но я был полон решимости. Нашёл ту самую сосну у забора. Да, на стволе блестели застывшие янтарные капли смолы! Я осторожно отковырнул одну ногтем – она была тёплая, липкая и пахла лесом. Отлично!

Соль и смола были у меня в кармане. Оставалось найти укромное место, чтобы произнести заклинание незаметно для соседей (мало ли что). Я юркнул под широкий навес у сарая. Здесь было сухо, и дождь стучал только по крыше, создавая уютный барабанный бой. Достал книгу, быстро нашёл страницу. Заклинание показалось несложным:

– Аква-вита, стоп-вода! Солью сыплю, смолой – года! Непогода, прочь иди, сухость-радость сохрани! Брызги, капли не беда! Шал… – я запнулся. «Шалтай-болтай» в прошлый раз привёл к ворчливому кактусу. Может, не стоит? Но других рифм не было! – Шалтай-болтай, хей-хоп-хей! Купол невидимый, замок, сей!

Последнее слово я прокричал с энтузиазмом, бросая щепотку соли и каплю смолы на мокрую землю перед навесом. И… опять ничего. Дождь продолжал лить с удвоенной силой, будто насмехаясь надо мной. Соль растворилась в луже, смола прилипла к комку земли.

– Опять фиаско? – разочарованно вздохнул я. – Может, соли мало? Или смола не та? Может, надо было сосновую, а не еловую? Хотя…