Тина Лав – Развод по-английски (страница 3)

Я пыталась нащупать любовь, обиду, злость, но натыкалась только на ровное, слегка притупленное недоумение.

Словно вышла из кинотеатра до конца сеанса. И теперь я не знаю, чем закончится этот фильм. Будут герои счастливы до конца жизни или… Или что?

Мне казалось, что я должна чувствовать что-то острое, режущее, но тело отказывалось реагировать. Оно просто тупо было. Жило, двигалось, дышало. Но не чувствовало ничего. Даже боли.

Может я просто настолько привыкла быть функцией, что разучилась чувствовать?

Я дошла до парка, свернула на грунтовую дорожку. Листья шуршали под подошвами, сухие, ломкие, как страницы старого справочника по грамматике. Воздух стал чуть резче, пахнущим землей и дымком от далеких костров.

Гулять больше не хотелось - в этом не было никакого смысла. Путь не вел ни к какой внятной цели, а бесцельное блуждание казалось каким-то совершенно неправильным. Пустая трата драгоценного времени, которое можно провести с гораздо большей пользой. Например - приготовить ужин Максу.

Только вот ему уже не нужен мой ужин. Или нужен? Может, позвонить ему и спросить? Может, он заедет поужинать?

Я отогнала глупые мысли. Если бы он хотел, то уже позвонил бы.

А может, он приедет? Приедет, а меня нет дома! И что он подумает?

Я развернулась и поспешила домой.

Обратная дорога прошла быстрее. Подъезд, лифт, третий этаж. Ключ, поворот, щелчок замка.

Квартира встретила той же тишиной. Я сняла куртку, повесила ее. Прошла на кухню, налила стакан воды. Выпила.

Чем заняться? Работа сделана, дел по дому никаких.

Обычно в это время мы только приезжали из магазина, и я начинала разбирать покупки. Мясо помыть, нарезать на удобные куски, чтобы отправить в морозилку. Крупы рассыпать по банкам. Расставить бутылки и флаконы с бытовой химией в шкафу. Попутно навести порядок в запасах и отметить в списках, что заканчивается, чтобы купить это в следующий раз.

Я задумалась. Что я давно хотела сделать, но не хватало времени? Поухаживать за собой?

Я критично посмотрела на маникюр - обычные аккуратные ногти, покрытые бежевым лаком. В школе не приветствовали слишком яркие “когти” и парадный макияж. Следовало соблюдать умеренность.

Но мне и самой это нравилось. Наш бюджет вполне позволял ходить к мастеру и наращивать что угодно и в любых количествах, но я никогда не хотела ни ресницы до бровей, ни ногти, которыми можно чистить апельсины без ножа.

Может, набрать ванну с пеной? Это часто рекомендуют уставшим женщинам для перезагрузки.

Я вздохнула и пошла чистить ванну. Прежде чем предаться релаксу, нужно подготовить платцдарм.

Спустя полчаса я лежала в горячей воде и пыталась расслабиться. Никакого удовольствия я не испытывала. Во-первых, сама подготовка к процессу была какой-то лишней - если уж ты собираешься “посвятить время себе”, то последнее, чем хочется заниматься, так это дышать вонючим гелем для чистки.

Но, предположим, это не так уж и важно.

А в чем сам кайф лежания в воде? Мокнешь и все. Никакого особо состояния блаженства, никакого умиротворения, никакого покоя в мыслях.

Я вылезла из ванны и выдернула пробку. Видимо, отдых и расслабление это не про меня.

Глава 3 Педсовет по-дружески

Понедельник начался как обычно.

Два первых урока прошли в штатном режиме. Отвыкший за лето от английского мозг учеников отказывался складывать слова в предложения, поэтому мы просто повторяли то, что уже изучено. Но и это шло с большим трудом.

За десяток лет работы в школе я успела к этому привыкнуть настолько, что иногда меня почти пугали ученики, которые не забыли пройденный материал и бодро вливались в учебный процесс.

Утренний свет заливал учительскую широкими прямоугольниками, ложился на столы теплыми пятнами. Коридоры гудели размеренным шумом, а двери классов стояли открытыми.

Отопление уже дали, но погода на улице продолжала радовать поздним теплом, поэтому в помещениях стояла духота.

Я села в кресло и открыла журнал. Вся суета осталась за дверью.

Кто-то несся к буфету, кто-то застревал у расписания, пытаясь вспомнить, в каком классе сейчас география. Кто-то просто вопил от радости, что наступила перемена, и можно отправиться в столовую.

Другие учителя заходили, обменивались приветствиями и снова уходили на уроки, а я спокойно делала пометки по учебному плану. Времени у меня было достаточно.

Прозвенел звонок, и я осталась совершенно одна.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ларка - Лариса Павловна - учитель русского и литературы и моя подруга по совместительству. Мы с ней пришли в эту школу в одно и то же время и сплотились, поддерживая друг друга перед суровыми матерыми педагогами.

– И ты здесь, красавица моя, - ахнула она. - Тоже окно?

Я молча кивнула. Между вторым и четвертым уроком мне оставили пустой урок.

– Ненавижу сентябрь, - скривилась Ларка. - Пока нормальное расписание сделают, с ума сойти успеешь. У меня сейчас окно, потом урок, потом снова окно, потом до восьмого урока и вторая смена еще! Нет, ну нормально?

– Да ладно, потерпи, - махнула я рукой. - Зато хоть передохнуть можно.

В дверь просунулась рыжая лохматая голова семиклассника.

– Потапов! - рявкнула Ларка. - Бегом на математику! Я потом за тебя на педсовете краснеть опять должна?

– Лариса Павловна, - протянул Потапов. - Я забыл, в каком кабине. Здрасте, Марта Андреевна.

– Здравствуй, Захар, - кивнула я.

– Расписание для кого висит? - строго отрезала Ларка. - Где остальные? Почему ты один?

Рыжая голова скрылась за дверью. Захар предпочел не отвечать на неудобные вопросы.

– Не дети, а чертята, - вздохнула Лариса. - Год только начался, а у меня уже глаз дергается. А ты чего такая замороченная? Тоже понедельник - день тяжелый?

– Да нет, нормально все, - пожала я плечами. - Дети, как дети. День, как день.

Ларка встревоженно села напротив меня и внимательно посмотрела в глаза.

– Что случилось? Ты какая-то не такая.

Я помялась. Почему-то мне было стыдно произнести это вслух. Как будто то, что мой муж ушел от меня после десяти лет брака, сделало меня какой-то неправильной, плохой или никчемной.

С другой - Ларка все равно узнает.

Рано или поздно - узнают все. Если Макс внезапно не передумает.

Тогда мы оба будем выглядеть в глазах окружающих полными идиотами, которые не в состоянии решить, быть им вместе или не стоит.

– Да дома проблемы, - наконец, уклончиво ответила я.

Ларка молча продолжала гипнотизировать меня. Такой сжатый и неконкретный ответ ее не удовлетворил.

– Макс решил, что нам не по пути, - сдалась я. - Собрал вещи и ушел.

На лице подруги появилось сначала недоумение, потом сочувствие.

– Дорогая моя… Ты как? Держишься?

– Честно говоря, я пока не поняла, - пожала я плечами. - Я рада, что хотя бы не лежу на полу в луже слез, но меня пугает то, что я почти ничего не чувствую. То ли я еще не осознала масштабов катастрофы, то ли у меня сработал какой-то защитный механизм, и я разучилась чувствовать. То ли меня просто накроет позже.

– Это шок, - со знанием дела кивнула Ларка. - По-хорошему, тебе бы выплакаться, проораться, чтобы не держать все в себе.

– Да не хочется, - развела руками я. - Я и сама об этом думала. Но у меня пока нет… горя что ли? Есть пустота, есть непонимание, есть досада какая-то. Ну знаешь, вот как будто ты идешь в магазин за черничным йогуртом, а его там нет. А ты уже настроился на черничный. Есть другие - клубничный, персиковый, ананасовый. Но ты собиралась съесть именно черничный. Ты всегда его ешь уже десять лет подряд. И собираешься есть и дальше. Но вот его нет, и ты не знаешь, что делать. Брать другой? Остаться голодной? Да и есть, в общем-то, не очень хочется…

– Нда, мужика с йогуртами на моей памяти еще никто не сравнивал, - покачала головой Лариса. - Но твой практичный подход мне нравится. Ладно, делать-то что собираешься?

– Я же говорю, - чуть раздраженно отмахнулась я. - Не знаю. Я пока еще не понимаю, что вообще случилось. Вроде, был муж, и ушел. И надо бы жить дальше, как будто его и не было, а как - я не знаю. Я же никогда не жила одна.

– Боишься, что не справишься?

Я пожала плечами.

– С чем? Другие живут и справляются. Ну какие сейчас у здорового человека могут быть нерешаемые проблемы? Просто не понимаю - зачем. В чем смысл?