Тина Лав – Развод по-английски (страница 2)

Я открыла шкаф, и вот тут все встало на свои места. Рубашек Макса не было. Костюмы, пиджаки, джинсы, футболки - все это пропало. На полках внизу не было коробок с его ботинками.

Я быстро прошла в ванную - мои флаконы Макс не тронул, а вот свои забрал.

Похоже, он действительно ушел.

Глава 2. Страдательный залог или заложница страданий

Я проснулась от непривычной тишины. Обычно воскресенье начиналось с тихого сопения рядом, с шороха одеяла, когда Максим ворочался, ища удобное положение.

Он любил отсыпаться до обеда. Я вставала раньше, чтобы к его пробуждению на столе уже дымился кофе и ждал сытный завтрак.

Как и в будни - я всегда вставала на час раньше, чтобы успеть привести себя в порядок и приготовить завтрак Максу. Сама я не завтракала - только пила чай.

Сегодня кровать была пуста. Подушка напротив лежала ровно, холодная, без малейшего следа веса.

Я потянулась, чувствуя, как мышцы привычно ожидают продолжения утра, но продолжать было нечего. Вчерашние слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые.

Он действительно ушел. Не на работу, не к друзьям, а из этого дома, где десять лет был моим мужем. Может, еще одумается?

Я встала, накинула халат и прошла на кухню. Звук моих шагов по ламинату казался неестественно громким. Включила чайник, достала одну чашку вместо привычных двух. Рука сама потянулась за второй ложкой, замерла в воздухе и медленно убрала ее обратно в ящик.

Я заварила черный чай, положила на тарелку кусок сыра и нарезала хлеб. Села за стол.

Вроде, сделала все правильно, но во всем этом было что-то не так. Точнее - все было “не так”. Все было нелепо и неправильно.

Глупо.

Рука сама собой потянулась к телефону, чтобы набрать Макса и спросить, когда он планирует закончить этот бездарный номер самодеятельности на уровне второго класса, но я остановилась на полпути.

Это было лишнее. Не сейчас. Надо сначала разобраться самой. Попробовать найти ответ самостоятельно.

Этому я всегда учила своих учеников. Если что-то не складывается - успокойся, отвлекись, потом посмотри свежим взглядом. И все станет понятно.

Ответы приходят сами собой. Надо просто позволить голове думать без паники. Без ожидания незамедлительного результата.

Завтракать не хотелось, но что-то же надо было делать. И я ела. Ела медленно, не чувствуя вкуса, просто выполняя механическое действие. Потому что так надо. Потому что это хоть что-то понятное.

Сегодня мы должны были поехать в гипермаркет за покупками - что-то из еды, бытовой химии, мелочей для дома. Это был наш ритуал, скрепляющий неделю. Теперь ритуал исчез. Впереди стояло пустое воскресенье, и я совершенно не понимала, как его заполнить.

После завтрака я убрала посуду и решила проверить, что именно он забрал. Проще говоря, нужно было понять масштаб изменения, чтобы перестать воспринимать это как временный сбой в системе.

Я открыла шкаф в спальне. Половина плечиков болталась свободно. Рубашки, костюмы, джинсы, свитеры исчезли. На полках остались только мои вещи. На плечиках - мои школьные костюмы.

Просторно стало. Даже хорошо - удобно.

В ванной исчезла его бритва, гель для душа, зубная щетка, дезодорант, мочалки и парфюм. Мои флаконы стояли на прежних местах.

Гели для стирки, средства для уборки остались на местах.

Он взял только то, что необходимо для базового существования. Не забрал кофемашину, утюг, чайник или вторую подушку. Будто верил, что самостоятельная жизнь состоит исключительно из одежды и шампуня. Эта деталь была одновременно смешной и показательной.

Он уходил с манифестом, что закрывает за собой дверь в прошлое, но при этом даже не подумал о том, как будет организовывать быт в новом месте. Максимум, что он унес, поместилось бы в два чемодана среднего размера. Остальное, чем мы жили вместе, осталось моим. Или просто лишним.

Впрочем, это куда лучше, чем делить каждую ложку-вилку и пачку туалетной бумаги. Это даже как-то благородно, что ли.

Если такое слово можно сказать о человеке, который предупредил арендаторов о том, что собирается переехать, раньше, чем законную супругу.

А бытовые мелочи стоят недорого, для Макса это не деньги. Купит новое.

Наверное, он сегодня именно этим и займется - будет бегать с выпученными глазами между стеллажей гипермаркета… Он же понятия не имеет, где и что там находится! Он даже бутылку воды не в состоянии найти!

Как он будет без меня?

А я? Как я буду без него?

Кто будет нести огромные тяжелые пакеты домой?

К счастью, ничего срочного мне не нужно - запаса еды хватит надолго, если готовить только на одну меня. Всего остального, наверное, тоже.

Не о том я сейчас переживаю, ох, не о том!

А о чем еще подумать? Чем занять голову?

Я вернулась в гостиную, достала ноутбук и открыла рабочую папку. Планы на следующую неделю были готовы еще в пятницу. Оставалось проверить расписание, уточнить темы для повторения, набросать пару игровых механик для младших классов.

Сентябрьские уроки всегда шли по инерции: организационные моменты, повторение базовых конструкций, спокойная проверка знаний без стресса. Никаких контрольных, никаких срезов. Плавный вход в ритм. Сейчас это было хорошо - в голове метались мысли вперемешку с ругательствами на двух языках. А гундосый “переводчик” старательно подсказывал:

– Что тут, мать твою, происходит?

Я отогнала бубнеж в голове. Работать. Надо работать.

Пальцы легли на клавиши, текст пошел ровно. Я писала методические заметки, подбирала аудиоматериалы, структурировала задания. Через пару часов я закрыла крышку ноутбука. Готово. Работа сделана. Впереди свободный день. И абсолютная пустота.

Я обошла квартиру взглядом. Книги стоят ровно. Пыли нет. Пол чистый. Рубашки гладить не надо. Мусор выносить не надо. Счетчики проверять не надо.

Все, что наполняло мои выходные, потеряло функцию.

Максим был прав в одном: мой график действительно превратился в замкнутый круг, но я воспринимала его не как клетку, а как каркас, который держал жизнь в равновесии. Теперь каркас убрали, и я обнаружила, что не умею просто стоять в центре комнаты и ничего не делать.

Отдыхать не получалось. Тело ждало команды, а команд не было. Я включила музыку, потом выключила. Слишком навязчиво.

Открыла книгу, перечитала одну страницу, отложила. Мысли скользили по поверхности, ни за что не цепляясь.

Я поняла, что за годы совместной жизни разучилась занимать себя самостоятельно. Мой досуг всегда был привязан к присутствию Макса или к подготовке к его присутствию - ужин, рубашки, уборка.

Теперь присутствие исчезло, а привычка готовить пространство под него - осталась.

Это было странное, почти физическое ощущение потери опоры. Будто пол под ногами стал чуть мягче, и шаги требовали больше усилий.

Сидеть дома больше не было сил.

Я надела ветровку, джинсы и кроссовки и вышла.

Улица встретила сухим ветром и запахом прелой листвы. Я шла без цели. Просто двигалась. Руки в карманах. Шаги размеренные. В магазин идти не имело смысла. Я просто шла, пытаясь наслаждаться одиночеством.

Получалось плохо. Наслаждения не было.

Неужели, так теперь будет всегда? Вот такая пустота, которую нечем занять.

Мне казалось, что у меня ни на что нет времени, а теперь я не знала, куда его деть.

Солнце пробивалось сквозь кроны кленов, ложилось на тротуар ровными золотыми пятнами. Город жил своей жизнью. Кто-то выгуливал собак. Кто-то нес пакеты из пекарни. Пары шли, держась за руки. Я наблюдала за ними со стороны, как за кадрами в кино, где мне не досталась роль.

Мысли возвращались к его словам. Скучная. Не развиваюсь. Потолок - завуч. Проверка тетрадей. Я перебирала их в уме, как карточки с примерами. Формат: прошедшее длительное. Описание действия, которое происходило в определенный момент в прошлом, часто параллельно с другим событием.

Я жила, пока он строил. Я поддерживала ритм, пока он открывал новые горизонты. Я была фоном, на котором разворачивался его сюжет.

И когда сюжет сменил локацию, фон остался пустым.

Привычное не ценят, пока оно работает. В его понимании развитие измерялось скоростью, масштабом, видимыми достижениями. В моем – стабильностью, глубиной, предсказуемостью, опорой.

Мы говорили на разных языках, просто не замечали этого, пока не закончился общий словарь.

Наверное, надо было поплакать. Выплеснуть эмоции, выпустить наружу горе. Только горя не было. Внутри сидела тупая, ноющая пустота.

Не боль. Не тоска. Именно пустота.

Будто вынули важный орган, а шрам еще не затянулся.