Tina Jay Rayder – Игра. Часть 2. Дмитрий (страница 5)

Песок исчез.

Дом исчез.

Станица исчезла.

Зато появилась серая плитка под ногами, яркие цветы на клумбах, пара мамочек с колясками вдалеке, какой-то дед, выгуливающий собаку, и голуби. Голуби, господи! Если бы не они, я бы, может, еще поверила, что все происходящее — не бред. Но голуби всегда делают любую сцену слишком настоящей и слишком идиотской одновременно.

Я осторожно ощупала себя.

Руки на месте. Ноги на месте. Одежда другая. Кроссовки. Джинсы. Футболка. Сухая, между прочим.

То есть меня только что засосало в зыбучий песок посреди бабушкиного дома, а теперь я, чистая и целая, сижу в городском парке, будто просто вышла прогуляться.

Прекрасно.

И кто после этого посмеет сказать, что моя жизнь скучная?

Я медленно поднялась со скамейки. Точнее, только сейчас поняла, что уже сижу на ней. Видимо, меня сюда не просто выбросило, а еще и аккуратно пристроило. Заботливо. Нежно. Почти по-дружески.

От этой мысли захотелось нервно захихикать, но я удержалась.

Пока.

Сначала надо понять, где я.

И желательно — кто я. Потому что после последних событий этот вопрос опять начал звучать подозрительно не философски, а как практическая задача.

Я огляделась.

Парк был незнакомый.

Или... нет. Не совсем так. Он был из той категории мест, которые кажутся знакомыми, потому что слеплены из десятка виденных раньше кусков. Вон та дорожка — как в Краснодаре, возле центра. Эти кусты — как в каком-то санатории, куда мы однажды ездили с классом. Фонтан вдали — почти как на картинке из детской книжки. Все это вместе существовать не должно было, но существовало.

И это мне очень не нравилось.

Я шагнула к выходу.

Сделала три шага.

Остановилась.

В голове вспыхнули картинки.

Резко. Без предупреждения. Словно кто-то взял пачку чужих фотографий и швырнул их мне прямо в лицо.

Белый куб.

Падение.

Русые волосы до поясницы.

Рука Джея.

Лезвия.

Радуга.

Кровь.

Я зажмурилась и едва не рухнула обратно на скамейку.

— Черт... — выдохнула я.

Картинки тут же исчезли.

Не ушли — именно исчезли. Как если бы их выдернули обратно. Оставив только неприятную слабость в коленях и мерзкое ощущение, что ты почти вспомнил что-то очень важное, а тебя взяли и оборвали на полуслове.

Я села.

Нет. Так дело не пойдет.

Нужно думать.

Мозгами, как сказала бы бабушка. А не тем местом, которым я, кажется, в последнее время думаю чаще.

Итак.

Факты.

Я попала в зыбучий песок в доме.

Потом очнулась здесь.

Здесь ненормально.

И я... Я ведь уже знаю, что это не первый ненормальный мир, в который меня засасывает. Да? Или не знаю? Или знаю, но не помню?

Голова заныла так, будто ей очень не понравилось направление моих размышлений.

— Ладно, ладно, — пробормотала я себе под нос. — Не давим. Я поняла.

Солнечный свет скользнул по скамейке, по плитке, по моим коленям, и мне вдруг стало дико не по себе. Слишком все было спокойно. Слишком гладко. Как в тех снах, где сначала ничего не происходит, а потом ты вдруг замечаешь, что у всех людей одинаковые лица.

Я машинально коснулась шеи.

И застыла.

Кулон был на месте.

Зеленая буква “J”.

Теплая.

Не просто нагретая на солнце — живая. Как будто под металлом бился маленький чужой пульс.

Я взяла ее в пальцы.

И в этот момент кулон резко обжег кожу.

— Ай! — вырвалось у меня.

Боль была короткой, но яркой. Такой, после которой ругаться хочется чисто из принципа.

— Ты совсем охренел? — прошипела я на подвеску.

И тут же замерла.

Потому что мне ответили.

Не вслух.

Не снаружи.

Где-то прямо в голове.

— Наконец-то. Я уж думал, ты и здесь умудришься сначала вляпаться, а потом уже начать думать.

Я уставилась в пространство перед собой.