Tina Jay Rayder – Игра. Часть 2. Дмитрий (страница 4)

Плевать на велик.

Плевать на улицу.

Плевать на то, как это выглядит.

Сзади послышался оклик. То ли ее голос, то ли нет. Я не стала проверять. Впереди улица словно поплыла, знакомые дома перестали быть знакомыми. Они стояли не так. Дорога будто расширилась. Или наоборот — сжалась. Воздух стал тяжелее. И где-то на дне сознания поднималось ясное, страшное понимание: это не родная станица.

Точнее, не только она.

Или не совсем она.

Подвеска на шее нагрелась так, что я с шипением схватилась за нее ладонью.

Она дернулась.

Честное слово — дернулась.

Как будто тянула.

Показывала.

Туда.

Я подчинилась.

Потому что когда мир вокруг тебя внезапно оказывается ложью, а у тебя в руке хоть что-то ведет себя так, будто знает дорогу, спорить уже не с руки.

Я бежала, сжимая зеленую букву в кулаке, и почти не узнавала улицы.

Слишком много песка.

Слишком много солнца.

Слишком тихо.

Где-то пропали собаки. Куры. Голоса людей. Даже ветер был другой. Сухой. Горячий. Будто я не по станице бегу, а по выжженной декорации, которую кто-то слепил по памяти и очень криво.

Дом.

Мне нужно домой.

Почему — не знаю. Но знала точно.

Я влетела во двор почти на инстинктах, пересекла его, толкнула дверь — и остановилась.

Дом был пуст.

Не было ощущения “бабушка вышла в огород”. Не было “дедушка где-то во дворе”.

Пустой.

Совсем.

И это почувствовалось сразу. Воздухом. Тишиной. Пылью. Как будто дом жил-жил, а потом из него вынули жизнь и оставили только стены, мебель и память.

— Бабушка? — позвала я.

Никто не ответил.

— Деда? – прозвучало по-детски жалобно.

Тишина.

Мне стало так страшно, что я даже не сразу поняла, как оказалась в комнате. Стояла. Озиралась. И думала только одно: нет. Нет. Нет. Это неправильно. Так не должно быть.

Под ногами захрустело.

Я опустила взгляд.

Песок.

На полу.

Желтый.

Много.

Слишком много.

— Да что ж такое... — прошептала я и шагнула назад.

Нога ушла вниз.

Я не сразу поняла, что происходит. А потом песок пошел волной и провалился подо мной, как вода. Зыбучий. Прямо в доме. Прямо на деревянном полу. И, кажется, орать тут уже было поздно.

— Нет! — выкрикнула я, хватаясь за край комода.

Руки соскользнули.

Песок затягивал быстро.

Слишком быстро.

До пояса.

До груди.

Паника ударила в голову.

Я дернулась. Еще раз. Еще. Глупо. Бесполезно. Но кто в здравом уме спокойно тонет в песке посреди собственного дома?

Песок уже поднимался к плечам.

Мне вдруг стало до смешного обидно.

Вот так?

После всего?

После белых снов, воды, кулона, беготни и чужих глаз — вот так? Меня сожрет пол в бабушкином доме?

Последнее, что я успела подумать перед тем, как зажмуриться: интересно, очень ли глупо сейчас выглядят мои руки, торчащие из песка?

Глава 2. По осколкам воспоминаний

Воздух.

Первое, что я почувствовала, — воздух.

Его было так много, что он влетел в легкие больно, грубо, будто мстил за то, что я какое-то время пыталась обходиться без него. Я резко села, закашлялась и уставилась перед собой.

“Перед собой” был парк.

Самый обычный, чтоб его. С лавочками, дорожками, клумбами и аккуратными кустами, подстриженными так, как будто у местных садовников слишком много свободного времени и личной ненависти к естественным формам.

Я моргнула.

Потом еще раз.