Tina Jay Rayder – Эдельвейс и Ликорис (страница 1)
Tina Jay Rayder
Эдельвейс и Ликорис
Пролог
Мария Лиренталь привыкла, что взрослые сильнее и умнее.
Матушка, графиня Аврора Лиренталь, знала ответы на все ее вопросы, умела следовать даже малейшим нюансам этикета, во всем светском обществе она считалась поистине прекраснейшей и мудрейшей женщиной. Даже сам король прислушивался к ней. Мария всегда хотела быть похожей на нее.
Отец, граф Рейнхард Лиренталь, тоже знал многое. Он был сильнейшим после короля рыцарем, его правой рукой в политике, отличным стратегом и вообще – он выиграл их королевству последнюю войну! Мария мечтала, чтобы ее будущий избранник был таким же сильным и смелым мужчиной.
Братья, несмотря на то, что им, по мнению младшенькой сестры, недоставало ума и терпения, любили ее той нежной и слегка навязчивой любовью старших братьев, что бывает во всех семьях, где есть заботливые старшие братья и младшенькая милашка-сестренка.
Мария Лиренталь привыкла, что другие взрослые, не из ее семьи, уважают отца и матушку. Им кланялись другие дома аристократов, их любили обычные горожане, и даже на рынке, когда она прогуливалась во времена ярмарки, торговки все предлагали бесплатно лишнюю булочку.
Мария Лиренталь привыкла, что в саду их поместья росли цветы. Самые разные – отчего-то матушка любила заниматься ими сама, – самые удивительные. Особенно любимыми у графини Авроры были Ликорисы.
– Ты не смотри, Мари, что они красивые. Это очень ядовитые цветы. – рассказывала графиня дочке. – Тебе трогать их запрещается.
– Но матушка!
– Без но! Если отец и разрешает тебе играться с мечом, хотя это и недостойно леди благородного дома, то это не значит, что тебе можно подвергать свою жизнь опасности!
Девочка тогда нахмурилась и топнула ножкой. Значит матушке можно, а ей нельзя? Несправедливо! Графиня вздохнула, видя обиду дочери.
– Детка, пыльца и сок этих цветов невероятно ядовит, а я слишком люблю тебя, моя драгоценная, чтобы вот так по неосторожности потерять тебя. – графина Аврора погладила любимую доченьку по волосам, нежно-каштановым, как и у нее самой и поймала взгляд светло-серых, почти серебристых глаз.
Малышка Мария родилась с удивительным цветом глаз. Ни в роду Авроры, ни в роду Рейнхарда, не было такого. И впору было заподозрить графиню в неверности, да только дитя было просто копией отца с поправкой на женственность и мягкость черт лица. Младшая дочь, любимое дитя, Мария Лиренталь обожала учиться фехтованию с братьями и слушать наставления матушки в ее саду. Марии Лиренталь позволялось многое, что не позволялось другим девочкам ее возраста. Девочка могла вести себя как леди, так и переодеваться в простое, гоняя с городскими мальчишками по полям, да лазая по деревьям. Этот мир любил Марию, и она отвечала ему тем же.
Мария Лиренталь смотрела, как яркая, алая кровь заливает траву матушкиного сада. Тела отца и братьев безжизненно лежали чуть поодаль. В ушах шумело. Перед глазами пылало алым. Алой была кровь, забрызгавшая все вокруг, алыми были плащи королевской гвардии, заполонившей сад, алым цвели Ликорисы в матушкином саду. И только золотая лилия на воротнике юного короля нестерпимо сверкала, больно слепя глаза отражением солнечных лучей.
Мария Лиренталь подняла взгляд. Мир расплывался в ее слезах, но девочка даже не моргала, вглядываясь в неожиданно четкое лицо напротив.
– Я убью тебя. – хрипло прошептала она. – Я растопчу тебя.
– Что ты такое городишь, девчонка?! – подскочил к ней один из гвардейцев. – Перед тобой король!
– Еще вчера моя семья клялась тебе в верности. – продолжила Мария, не обращая на гвардейца внимания. – Еще вчера братья называли тебя просто Арти, а ты звал моего отца “дядюшка Рени”. А сегодня ты пришел в мой дом, король Артур, убил ни за что мою семью и что ты хочешь? Верности? Уважения? – с каждым словом девочка все повышала и повышала голос, почти визжа от ненависти. – Ты больше не мой король! Ты предал своих подданных!
– Они предали меня! – холодно ответил юноша, махнув рукой своим людям, чтобы те не двигались. – Они сплели заговор, из-за них ушел мой брат, из-за них погиб мой отец…
– Что? – Мария вдруг истерически расхохоталась, сгибаясь пополам от пронзительной боли в груди. – Заговор? Наглая, гнусная ложь!
– Так, ну все! – рассердился юноша, грозно хмурясь. – Я пощадил тебя лишь из уважения к прошлым заслугам твоего отца, но теперь и ты пощады не дождешься.
– Что? – широко улыбнулась девочка, глядя на него безумными светлыми глазами. – Убьешь?
– Нет. – презрительно скривился король. – Сколько тебе там, двенадцать? Я отправлю тебя в приют. Самый дальний, на окраине королевства. В тот, откуда не возвращаются.
– Тогда я сдохну! – прошипела с ненавистью девочка, пока гвардейцы скручивали ей руки веревкой. – Сдохну и вернусь к тебе призраком!
– Я не верю в призраков. – бросил юноша. – Сжечь тут все!
Пылала ненависть в больших серых глазах Марии, пылал сад, полный ликорисов и крови, пылало поместье графа Лиренталя.
И Мария Лиренталь больше не верила во взрослых. Отныне она верила только в себя. И в месть, жажда которой не утишимым огнём пылала в ее сердце…
Арка 1. Убить зверя. Глава 1. Звериный инстинкт
По дороге, выложенной плоскими камнями, тихо стучала повозка. Темная, старая, она двигалась не особо торопясь. Казалось, что стоит разогнаться, как повозка просто разлетится на отдельные доски. Может быть раньше ее можно было назвать каретой. Все же закрытая, похоже формы, да только она была такой грязной и унылой, что язык не повернулся бы даже у бродяжки. День радовал жителей королевства Азуре солнцем и теплом. Весна активно вступала в свои права, радуя глаз свежей зеленью и ароматов цветов с полей и садов. Жители еще не знали свежих новостей. Лишь те, кто жил неподалеку от столичного поместья графа Лиренталь и видели пожар, тихо трясясь от страха, перешептывались между собой. За стенами же города, никто ни о чем не подозревал. Фермеры, вышедшие в поля, провожали мимолетными взглядами старую повозку, катившую по дороге и забывали о ней, стоило лишь отвлечься на лошадей или работников.
А в темноте грязной коробчонки сидела девочка. Ее некогда светлое и красивое платьице, сшитое по последней столичной моде, было заляпано странными бордовыми пятнами, измазано в коленях грязными разводами от травы и земли. Руки ее покрылись красными пятнами от грубой веревки, которой были связаны.
Пусть ненависть и отравляла ее сердце, на глазах все еще кипели слезы. Мария не могла перестать плакать. Такой боли она не испытывала никогда. Она тряслась в старой вонючей повозке, на деревянных сидениях, ее платье все еще было грязным, в крови матери, а девочка никак не могла осознать, что же ей делать теперь. Что бы она не кричала в лицо королю, под влиянием боли и острым отчаянием, ей было дико страшно. Теперь она – никто в этом мире. Мари была уверена, что уж что-что, а король свое слово сдержит. Учитывая, какую повозку ей выделили и мерзкого кучера, есть все шансы не доехать до приюта.
Мария пыталась не скатываться в истерику, а продумать хоть какой-нибудь план дальнейшей жизни. О, она бы очень хотела умереть, но не сейчас. Она должна прожить достаточно, чтобы отомстить, а значит, умирать нельзя, и она выгрызет зубами, если потребуется, себе место в этом мире.
Внезапно повозка остановилась. Девочка мгновенно насторожилась, разве они уже приехали? Прошло едва ли пару часов с момента, как ее, связанную, засунули в эту замызганную клетушку и та затряслась прочь из столицы Азуре.
Девочка почувствовала, как качнулась повозка, стоило кучеру слезть со своего места. Девочка притихла, поглядывая в маленькое оконце. Неужели ее все-таки убьют? Мария не обольщалась, несмотря на некоторое обучение от отца и братьев, в борьбе со взрослым человеком она ничто.
Скрип открывшейся дверцы заставил девочку задержать дыхание. Кучер был не старым, но уже обрюзгшим мужчиной, с маленькими мутными глазками, отчего-то блестящими сейчас нехорошим светом. Марию затошнило от смутного подозрения.
– Почему мы остановились? – попыталась она сесть ровно, с достоинством, как учила матушка.
– Ты же уже разменяла двенадцатую весну? – улыбнулся мужчина и от этой улыбки Мари затошнило лишь сильнее.
– Почему мы остановились. – повторила она дрожащим голосом.
– Видишь ли, детка, – гадливо усмехнулся кучер, заслоняя своим телом солнечный свет, – ты едешь туда, где тебе будет очень плохо, я знаю. Так может ты послужишь мне? А я позабочусь о тебе, а? – с ухмылкой коснулся он ее платьица.
Мария распахнутыми от ужаса глазами смотрела на огромную лапищу которая к ней тянулась. Отчего-то она не думала о том, что с ней может случиться такое. Она слышала, но не понимала, что ей обещал король. Правда, он же говорил это про приют. Неужели и этот человек слуга короля, и выполняет его поручение?
Девочка перевела взгляд на мужчину и поразилась тому мерзкому выражению, что увидела. Ей было страшно и противно, ее тошнило. И Мари не стала сопротивляться, ее вырвало прямо на отвратительные чужие руки.
– Мерзкая девчонка! – обозлился кучер, хватая ее за руку и дергая к себе. Мари вскрикнула, выпадая из повозки на землю.
Вскрикнула и захлебнулась воздухом, когда ей прилетел удар в бок. Что-то жалобно хрустнуло в боку и Мари пронзила боль. Боль мешала думать, мешала защищаться, противно лишала сил.