Тина Чайка – Тамерлан (страница 4)

Сначала разъяснительную беседу с нами проводили воспитатели, капитан Левушкин и старлей Петров.

– Синька, ты хоть понимаешь, что тебе сидеть меньше года и такой косяк. Да Демидов рвет и мечет, грозиться, что если не разберемся, и нам достанется. И у нас без вариантов. На улицу, да еще с отметкой в личном деле, идти не хочется.

– Капитан, ты меня не пугай. Пуганым не был и не собираюсь. За своих пацанов отвечаю. Подстава это, чистой воды. Ну вот сам покумекай, нахрена мне своих пацанов до больнички доводить? Я что, на конченного похож?

– Можно мне сказать? – я вместе с Синькой и Пухлым сидели в кабинете. – Капитан, я здесь новенький, но пацанские понятия уважаю. Сам знаешь, кому у нас сладко, а кто здесь уши и глаза. Так вот, я не стукач, сами разберетесь, только не там ищите. Ищи в другой стороне. Это так. Для информации.

– Учить он меня вздумал, щенок, – капитан Левушкин стал покрываться пятнами. – Чего такой умный и здесь. Жил бы себе, как нормальный товарищ нашей страны и горя не знал.

– А тут ошибочка, гражданин начальник, нормально я как раз здесь живу. А там за проволочкой пиздец, а не жизнь.

За то время, что я начал общаться с Синькой, он много чего мне рассказа. И про порядки и про законы, по каким здесь живут. Так вот, эти воспитатели, честно говоря жизнь нам не портили. Свои. Так, если поработать сверхурочно, на благо колонии, или за успеваемость пожурить. Левушкин, лысеватый, грузный мужчина, который, если даже, что и случиться, догнать вряд ли кого сможет, вот уже много лет ходил в капитанах. Просто руководству нафиг не нужны были заморочки, с колонией, с нами. И уж тем более раздавать звания. Главное хорошая статистика. А если, что не устраивало, ворота всегда открыты. Старлей напротив, высокий, молодой, но на этом положительные характеристики заканчивались. Ума ему матушка природа не дала, и жил Алешенька исключительно умом своего папеньки. Ждал теплое местечко в штабе.

– Вы бы не базар с нами вели, пустой, – Синька смотрел на старлея,– Мы все здесь с понятиями, каждый свое место не один месяц выбивал, а вот кто-то решил шороха навести. Ты пойми, Иваныч, – Синька не боялся переходить рамки. – Пока вы тут с нами, как с детским садом играете в гляделки, в соседнем бараке готовиться заварушка, от Мокрого пришла весточка. И что, опять на нас свалите?

Я не знаю де Синька научился так филигранно убеждать, но это подействовало. Не обошлось , конечно, без воспитательно-показательных мероприятий. Нас закрыли на неделю. Зато за это время, Демидов снова отличился перед вышестоящим руководством. Согласно рапорту, им было предотвращено ряд нарушений, среди заключенных. Виновные наказаны и понесли наказание. Мы вернулись в барак. Да, изменения коснулись и нас. Теперь, все знали, что тандем Синьки и Боксера не просто слово, а сила, которая могла решить очень много. Смотрящие из других отрядов приняли меня, как равного. Тот же Мокрый, после нашего освобождения из одиночки, подошел поздороваться:

– Боксер, пацаны передают тебе свое уважение. если что, ты знай, впрягемся за тебя.

И жизнь потекла ровно, без кочек. Каждое утро, после развода, каждый шел согласно разнарядке. если первая половина дня уходила на обучение, да, у нас и учителя были, никто не остался без образования и профессии. Потом расходились: кто в лазарет, кто в столовую. Каждый был при деле, и так до вечера. Самое интересное начиналось вечером после отбоя. Когда можно было спокойно поговорить по душам, выкурить спокойно сигаретку, или просто побыть со своими мыслями.

Мы с Синькой и еще парочкой проверенных пацанов работали в столовой, принести, унести, вообще кайф. Повариха Раиса, была грозной старухой, которая ненавидела нас, если мы ели, домой ей мало, что доставалось:

– Развелось вас, дармоедов. Была бы моя воля, вообще бы вас не кормила. Лучше бы деткам хорошим отдавали, чем вас кормить.

– А вы, Раиса, как я посмотрю, посланец гуманитарку передавать? Вон какие сумки затарили!

– Заткнись Бадоев. Вечно лезешь, куда не просят.

– Да что вы, я только спросить хотел.

В одном Раиса была права, я искал себе приключений. И не от скуки, а как любил говорить Леонид Степанович – от тонкого чувства справедливости. Не прошло и недели, как к себе на ковер меня вызвал гражданин начальник. Толстый, лысеющий майор, сидел за столом, и направлял на себя вентилятор. Лицо его покрывала испарина, и он старательно утирался платком.

– Ну что, заключенный Бадоев? Садись, чего стоишь. Я тут справки навел, оказывается отец у тебя милиционер. Какими судьбами ты у нас?

– Отец? Товарищ гражданин начальник, вы что-то путаете. Отца своего я с рождения не видел. Мать говорила он капитал и полярник. А мент, так он хахел мамкин очередной, задержался правда дольше остальных.

– Не суть. Я просто спросил. Тебя вызвал, так как сказали, что парень ты толковый, поэтому предлагаю взаимовыгодное предложение – давай с тобой дружить.

– Стукачом решили меня сделать? Я на дятла похож?

– Ну смотри, жизнь у нас интересная. Не известно кому здесь и главное как жить придется.

– Гражданин начальник, не нагнетай, если это все, разрешите вернуться в барак.

Много нас таких смелых, зеленых было. Я думал, что со мной прокатит. Но ошибся. Жестоко так. После шестого или седьмого наряда, которые прилетали ко мне слишком часто за последнее время.

– Боксер, какого хрена, – первым не выдержал Синька. После отбоя, мы сидели у меня на койке. За короткое время нашей дружбы, у нас появился ритуал – чифернуть с запрещенкой. Мои тумбочки и заначки были голыми, поэтому Синька и пришел не с пустыми руками.

– Ты понимаешь, что они не остановятся? Дальше рассказать тебе, что будет? Или догадался?

– Мне стукачом предлагали стать, дятлом, вашу мать! Я как пацанам в глаза смотреть буду?

– Дурная твоя башка! – рассмеялся Синька. Гошан, ты слышал этого святошу?

– А то! – раздался голос в темноте.

– Слушай сюда и запоминай. Говорить можно, но не все. Избрано, то, что они хотят услышать. А уж фильтровать базар мы тебя научим. Усек?

– Усек. На следующий день, после развода, я напросился на встречу с гражданином начальником. Покаявшись, признав и признав свою дурость, согласился с ним «дружить».

Я очень часто думал про случившееся. Думал, что если бы не та драка, как бы я жил дальше. Но мозг выдавал только одно: все было бы также, я ничем не лучше Синьки или других, ведь многие попали сюда по велению судьбы, не сами захотели, судьба фортанула.

Вот и мне она фортанула, когда однажды после развода, Синька махнул, показывая на черный вход в столовую. Отряхивая снег с телогрейки, я вошел в кромешную тьму. В черном тамбуре стояли и курили Синька, Мокрый и Шерхан. Увидев меня, первым заговорил Шерхан:

– Слушай, Боксер, ты же в курсе, что Синьке чалиться всего ничего. А отряд на кого оставит? Желающих, конечно, до херовой тучи, но нам с ними резона нет. Короче, мы тут малость покумекали и решили тебя поставить. Пацан ты толковый, тебя уважают, да и нам спокойно будет.

– Ты же не ссыкло. Все будет норм.

Прикурив сигарету, я внимательно посмотрел на них. С одной стороны, такое внимание дорого здесь стоило, год в колонии а уже такие результаты. Я медлил, видел это. Затушив сигарету, спрятал окурок в карман, еще на раз должно было хватить.

– Что я могу сказать? Вам виднее. Согласен отряд без смотрящего не оставишь, но и козлом отпущения не хочу быть. Это Синька у нас спец по переговорам, я только кулаками махать умею.

– Ничего, научишься, пару месяцев у тебя в запасе есть.

– Тимур Асланович, – Ася сидела напротив меня в кресле. Сегодня был вторая наша встреча, но я был восхищен ее работоспособностью. Ни просьбы, ни уговоры, не смогли отвлечь девчонку от работы. Она всюду следовала за мной по пятам. – Скажите, колония, преступники, я же знаю, и статьи у всех разные и в голову к каждому не залезешь. Но ведь вы не преступник, просто пошли наперекор всему, и вы и ваш отчим.

– Отчим? Ты про Сергей? Не знаю, девочка, думал я много, но то что, не тогда, а потом я все равно оказался бы за решеткой, вопрос времени. Сменив имя человеку, судьбу изменить нельзя.

Глава 4

Синьку проводили со всеми почестями. Когда очередь дошла до меня, единственное о чем я его попросил, это никогда сюда не возвращаться.

– Не жди одобрения, не ищи повода для своей любви к родителям, а просто начни жить. И все наладиться.

– Кажется, ученик превзошел ученика, – рассмеялся Синька. – Поеду в гости к тетке, в Казань, она давно меня звала к себе. Как выберусь, напишу.

Синька мне так и не написал. Уже во взрослом возрасте, я стал искать его, долго, нудно. Пока не узнал, что Синька до тетки так и не доехал. Автобус, на который он сел, не проехав и пяти километров, вспыхнул и сгорел. Как и все пассажиры. А я все годы ждал, думал, как мы с ним встретимся.

А пока мне шестнадцать, и на мне лежит ответственность за целый отряд.

– Вот видишь, заключенный Бадоев, как удобно быть послушным. – Я сидел в кабинете майора и слушал его красноречивые речи. В этот раз гражданин начальник был более милостив. Передо мной стояла кружка чая, рядом вазочка с печеньем. – У нас скоро проверка. Так мне бы не хотелось, чтобы в ходе рейдов, у твоих нашли запрещенку.