Тина Чайка – Тамерлан (страница 5)

– Порешаем. Кину инфу пацанам. А если какие звоночки, сразу сообщу.

Благо не приходит одно. Я выбил у гражданина начальника, дежурства и работу отряда только в больничке или в столовой. Постепенно стал приучать пацанов к спорту. Конечно, никто нам не организовал спортивный зал или пробежки по утрам, но элементарно начать подъем с зарядки было мне под силу. Попав в колонию, многие, как и я, не закончили школу. Поэтому вопрос с получением образования, стоял очень остро. если раньше посещать «школу» стремились не все, филонили, отмазывались, со мной это не прокатило. Я ходил вместе с ними, параллельно мы работали в столярной мастерской. Хлебницы, табуретки, доски, все учились делать сами.

Глобальные вопросы решали с смотрящими других отрядов. Налаживая отношения везде и кругом, я чуть при расслабился. И как оказалось зря. Как то после развода, «сорока» на хвосте принесла новость, что один мажор, который вот уже пару месяцев сидел у нас, стал выделываться, не по-детски. «Чернота» жаловалась, что он проходу не дает, строит из себя главного верхового, и законы ему не писаны. На правах главного, даже стал дань собирать, за свое свободное передвижение. Пацаны попытались его уму-разуму научить, но их закрыли, как потом нам сказали в воспитательных целях. Такого беспредела я уже стерпеть не мог.

– Мокрый, ты мне скажи, твой, блядь мажор, что совсем бесстрашный?

– Боксер, сам охренел! – Мокрый был смотрящим за вторым отрядом, и проблемы ему, как и мне были не нужны. – Отец его, говорят, авторитет, денег высылает немерено. Даже нашего сумел подкупить. Сам понимаешь, кому нужны проблемы.

– Все понимаю, но только не раздолбайства. Давай кумекать, как нам мажора угомонить.

Такого стерпеть я не смог, мне оставалось, чуть меньше года, а эти мажором, можно было о покое забыть.

Тогда-то с Мокрым и Шерханом и обмозговали один план. Мажора надо было гасить не просто так, а на корню. Первое, что сделал Мокрый, наладив с мажором контакт, он подсадил его на траву. Кто-то скажет, что колония не то место, где можно достать ту же самую травку, глубоко ошибался. Доставали, курили. Так и произошло с мажором, сначала с ним охотно делились косячком. Потом канал ему быстро прикрыли, сказали, что бесплатно сыр мышам не бросают. Сначала были угрозы, что персона он настолько значимая, что одно его слово, и нас всех здесь в порошок сотрут. Охладили его быстро, сказав, что если что пойдет первым. Так и стал авторитет городской, по совместительству его отец, местной казной. Помню, как на первый «вклад» мы заказали у охранников торт. Это было блаженство. Мажор нам деньги, мы ему товар толкали. Когда мальчик стал ручным и податливым, Шакал вступил в игру. Мне была отведена роль охраны. Опускали пацана долго и мучительно. Не вдаваясь в подробности, нас он не сдал, но присмирел окончательно. А на очередной беседе, гражданину начальнику ясно дали понять перспективы нахождения мажора у нас, и что за это грозит.

Жизнь вернулась в прежнее русло, только наш авторитет перед пацанами, возрос в разы.

За те полтора года, что я был в колонии, мать так и не оформила свиданки со мной. Время шло, даже к «черноте» приезжали, пока однажды мне не сказали, что через два дня у меня свиданка. Честно, не знал на тот момент, о чем мне разговаривать с матерью. За это время я вырос не только физически, Синька постарался прочистить мне мозги основательно. Но каково было мое удивление, когда под присмотром конвоя меня завели в небольшую комнатку, где я увидел Сергея.

– Привет, Тим! – муж матери подскочил ко мне. – Рад тебя видеть!

– Не скажу того же, матери почему нет?

Сергей выжидательно замолчал. Конвой ушел, и закрыл за нами дверь. Пауза затягивалась, и я понимал, что не все так прекрасно за нашим красным забором.

– Я тебе столько всего привез, только не все разрешили пронести. Ты садись поешь. Ты так изменился.

– Сам понимаешь, не мне тебе рассказывать, что тюрьма никого не красит.

– Тим, я все понимаю. Прости, что ты здесь. Я все это время думаю, что если бы не мои принципы, сложилось бы все по-другому. А сейчас и времена изменились, да, что времена, страна вокруг и то стала меняться. Он копошился вокруг меня, ставил тарелки на стол, доставая и доставая пакеты из сумок.

– Когда тебя определили в колонию, я не осознавал, что это так и есть. Загрузил себя работой, просто с головой. И вот, однажды придя с работы, я застал пустую квартиру. Тамара испарилась. Забрала вещи, часть мебели, наши сбережения. Это уже потом мне местные старушки сказали, что хахель ее забрал. Мне она оставила только записку: «Не ищи. Нас больше ничего не связывает». Она предала не меня, тебя. Ушла. Когда пришли документы на развод, я все еще надеялся. Только пока не увидел в документах, что она претендует на нашу квартиру. Про тебя речи и не шло. Да и квартира ей не досталась, была служебной.

Так я остался совсем один. Тамара была всем для меня, а тут черная дыра. Ты прости, сын, что раньше не приехал. Не жил я, просто существовал. Искал ее. Но все напрасно. Стал пить. Загулами. Перестал понимать, зачем мне в принципе жить. Когда начальство пригрозило, что могу вылететь с работы, пить перестал. Но живу на полном автомате, вроде на работу хожу, чего-то делаю, но все не то. Остался один ты. Я ведь знал, что о своем сыне она даже не вспомнит, так и получилось.

Все то время, что Сергей рассказывал, я сидел молча и слушал. За то время, что мы с ним не виделись, он сильно изменился, постарел. Теперь он практически весь был седой, стали заметны линии морщин на лице.

– Убивать себя плохими мыслями, самое последнее дело. Я тоже, когда здесь очутился страдал, думал, пока мозги на место не поставили. Прими как данность. Думаешь мне было легко? Только представь, каково это, четырнадцатилетнему пацану оказаться здесь? Только вчера Это не ты, а она тебя не достойна. Начни жить для себя. Вот прямо здесь и сейчас. Я по сути тебе нет никто, уж извиняй за прямоту, но то что приехал, спасибо, и за хавчик. Будет чем ребят угостить. Так что давай, чего там у тебя есть, поедим, если хочешь поговорим, как старые знакомые, и езжай домой. Нечего тебе здесь торчать.

Самое интересное, что действительно нашлись темы для разговора, мы нашли за несколько часов, то в друг друге, что не находили много лет.

– Сергей, просьба, не гони. Все будет хорошо, просто поверь. А про Тамарку больше не слово, нет у меня матери, кукушка она и только.

Вечером того же дня, пацанам моим был праздник. Часть еды съели на месте, а часть решено было оставить на потом, чтобы растянуть удовольствие.

Уже ночью, на кровати, я долго не мог отогнать мысли про Сергея. Всю жизнь посвятить себя женщине, которая в одночасье бросила его. Именно тогда я дал себе слово, что свою женщину не отпущу, ей просто не захочется. Мысли роились в голове, но уловить их ход было все тяжелее и тяжелее. И где-то посередине потока, я просто уснул.

А еще через полгода мне светила свобода. Много событий произошло, и хороших и плохих. Мажора перевели в другую колонию. Папа постарался. Перед этим нас всех конкретно потрепали. Во-первых до папашки дошло, что сын жить теперь не может без дури, так еще, его мальчиком воспользовались и очернили. Гражданин начальник был в ярости. ему поставили условие, чтобы все виновные были наказаны. Сначала нам устроили массовый шмон. Тумбочки, кровати, все по несколько раз проверяли. Да куда там. если и была запрещенка, от нее давно избавились. За каждое нарушение режима, отправляли в «одиночку».

Так продолжалось около полугода, как потом нам сказали воспитатели, гражданин начальник дал распоряжение закончить балаган, и больше этот вопрос не поднимался.

Глава 5

После длительного нахождения в замкнутом пространстве, где каждую минуту надо было соблюдать режим, дышать, ходить, есть, спать, только тогда, когда разрешат, глоток свободы был просто опьяняющим. Когда открылись ворота и конвоир показал мне на выход, ноги застыли. Я был похож на парализованного старика. Шаг…Неужели все? Шаг…Я свободен. И только далеко за воротами, я понял, что все – это свобода. Не оборачиваясь назад, я поднял глаза к небу и стал кричать, освобождая с каждым вздохом самого себя.

Я не знал куда мне идти, что мне делать, когда заметил, что из припаркованной на обочине старой «Ауди» вышел Сергей.

– Привет, сынок! – протянув руку, Сергей держал меня, не отпускал.

– Привет! Все еще не оставил попыток избавиться от меня?

– А разве можно поступить иначе с родным человеком. И хватит уже пыжиться и бодаться со мной. Когда ты уже примешь тот факт, что я желаю тебе только добра.

– Ладно, добрый, поехали! Высадишь меня на вокзале. – Пока не решил, где осяду.

Тут настала очередь удивляться Сергею. Он так и замер, занеся ногу в машину:

– Не понял, Тим. Какой вокзал? Подожди, то есть по твоей логике, если я жил с Тамарой, и у нас не срослось, то и тебя брошу? – Я внимательно посмотрел на Сергея. – Твой дом, запомни, никто не отнимал. Ты всегда, слышишь, чтобы не случилось, возвращаешься в свой дом.

– Спасибо.

– Ага, как будто за что.

Дальше наша дорога проходила в полной тишине. Я смотрел по сторонам, как за несколько лет все изменилось. Из колонии никто не выходил отшельниками, мы были в курсе событий страны и мира, но одно дело читать об этом, и совсем другое видеть в реальности. От увиденной картины я был немного в шоке. Страна менялась. Из всех благ нам можно было читать газеты в библиотеке, а телевизор мы смотрели украдкой, когда работали на кухне. Страна в которой я рос, канула в лета. Все, чему нас учили учебники, перестало быть актуальным. единственное, что осталось неизменным, наш город.