Тина Блинова – Те, кто живут рядом (страница 8)

– Не смотри им в глаза. Не запоминай лица. И… – она замялась.

– Что?

– Если услышишь своё имя – не откликайся. Никогда.

Ольга вышла от Зинаиды Павловны около четырёх.

Небо за окном потемнело – тучи сгустились, обещая дождь. В подъезде было темно, лампочки не горели.

Она открыла дверь своей квартиры, вошла. Закрыла за собой на все замки.

Прислонилась спиной к двери. Выдохнула.

Бред, сказала она себе. Всё это – бред. Старуха сумасшедшая. Город сумасшедший. Люди сумасшедшие.

Но она не могла отделаться от ощущения, что Зинаида Павловна говорила правду. Что за её словами – реальность, страшная, невозможная, но реальная.

Он существует, пока его помнят.

Ольга прошла в ванную. Открыла кран. Плеснула в лицо холодной водой.

Посмотрела в зеркало.

Своё лицо. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.

А рядом – за её плечом – другое.

Ольга вскрикнула, отшатнулась. Ударилась спиной о стену.

В зеркале никого не было. Только её отражение, испуганное, дрожащее.

Показалось, сказала она себе. Опять показалось.

Но сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Андрей вернулся в восемь, как и обещал.

Он был усталый, но довольный. Рассказывал про работу, про коллег, про проект, который они запускают. Обычные вещи. Нормальная жизнь.

Ольга слушала и кивала. Улыбалась в нужных местах. Отвечала, когда спрашивал.

Но в голове крутилось другое.

Расскажи ему. Расскажи про записку. Про Зинаиду Павловну. Про то, что она сказала.

Но она молчала. Потому что знала: он не поверит. Скажет, что ей нужно отдохнуть. Что переезд – стресс. Что всё нормально.

За ужином она спросила:

– Ты ничего странного не замечаешь?

– В смысле?

– Ну… в доме. В городе.

Андрей пожал плечами.

– Обычный город. Обычный дом. Немного старый, конечно. Но нормальный.

– А соседи?

– Что – соседи?

– Они… странные. Не находишь?

Андрей посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло беспокойство.

– Оля, что с тобой? Ты какая-то… напряжённая.

– Я просто спрашиваю.

– Соседи как соседи. Обычные люди. – Он отпил пиво. – Может, немного закрытые. Провинция, знаешь. Здесь не любят чужаков.

Ольга кивнула. Замолчала.

Он не видит, поняла она. Не чувствует. Для него всё нормально.

Может, так и есть. Может, это она сходит с ума.

Ночью она не могла уснуть.

Лежала в темноте, глядя в потолок. Рядом ровно дышал Андрей – он заснул сразу, как обычно.

Ольга повернула голову, посмотрела на него.

В слабом свете фонаря, пробивавшемся сквозь штору, его лицо казалось спокойным, почти мальчишеским. Тёмные волосы разметались по подушке. Густые брови, прямой нос, волевой подбородок с ямочкой – она помнила, как влюбилась в этот подбородок на первом курсе. Трёхдневная щетина, которую он не сбривал по выходным. Губы чуть приоткрыты – он всегда так спал.

Ему тридцать четыре. Высокий – на голову выше её, она всегда чувствовала себя маленькой рядом с ним. Широкие плечи, крепкие руки – он ходил в зал по утрам, до работы. На правом предплечье – татуировка, набитая в студенчестве: какой-то кельтский узор, смысл которого он сам давно забыл.

Он выглядел… надёжным. Основательным. Человеком, рядом с которым ничего плохого случиться не может.

Но плохое случается, подумала Ольга. И ты даже не замечаешь.

За окном было тихо. Ни машин, ни голосов. Только ветер иногда шевелил ветки деревьев во дворе.

Ольга лежала и слушала тишину.

И тишина слушала её.

Она не знала, сколько прошло времени. Час, два, три. Тени от фонаря ползли по потолку. Лепнина – розетка, карнизы – отбрасывала странные узоры.

Потом она услышала.

Шаги.

Тихие, еле слышные. Где-то далеко – внизу, на лестнице.

Шарк… шарк… шарк…

Ольга села в кровати. Сердце заколотилось.

Шаги приближались. Поднимались по лестнице. Медленно. Неторопливо.

Первый этаж. Второй. Третий.

Она считала. Представляла, как кто-то идёт – в темноте, по пустому подъезду, мимо закрытых дверей.

Четвёртый этаж.

Шаги остановились.

На их площадке.

Ольга замерла. Не дышала.

Тишина. Долгая, тяжёлая.

А потом – звук. Тихий, царапающий.