Тина Блинова – Те, кто живут рядом (страница 12)

– То, что было здесь до дома. До пятьдесят третьего года.

Ольга перевернула фотографию. На обороте – выцветшие чернила, неразборчивый почерк. Она разобрала только несколько слов: «…объект… закрыт… ликвидация…»

– Я не понимаю, – сказала она.

– На этом месте была лаборатория, – Зинаида Павловна забрала фотографию, убрала обратно в папку. – Секретная. Во время войны и после. Там проводили эксперименты. На людях.

– Какие эксперименты?

– С памятью. С сознанием. С болью. – Старуха посмотрела на Ольгу. – Пытались создать идеального солдата. Человека без прошлого, без страха, без воли. Чистый лист, который можно заполнить чем угодно.

Ольга молчала. Это звучало как бред. Как сюжет плохого фильма.

Но что-то в голосе Зинаиды Павловны заставляло слушать.

– В пятьдесят третьем лабораторию закрыли, – продолжала старуха. – После смерти Сталина. Всех, кто там работал, – ликвидировали. Здание снесли. На его месте построили этот дом.

– Но…

– Но что-то осталось. – Зинаида Павловна наклонилась вперёд. – Что-то, что они создали – или разбудили. Оно живёт в подвале. Питается памятью. Питается страхом. И те, кого оно поглотило, – становятся ими. Соседями. Охотниками.

Ольга почувствовала, как по спине бежит холодок.

– Это безумие, – сказала она. – Вы же понимаете, что это звучит как безумие?

Зинаида Павловна улыбнулась – грустно, понимающе.

– Конечно. Я и сама так думала. Сорок лет назад.

Она встала. Подошла к стене с фотографиями. Указала на одну – чёрно-белый снимок молодого мужчины с густыми усами и весёлыми глазами.

– Мой муж, – сказала она. – Пётр. Мы переехали сюда в восемьдесят втором. Он был инженером. Умным, рациональным. Не верил ни в какую чертовщину.

Она помолчала.

– Через три года он исчез. Вышел вечером в магазин – и не вернулся. Полиция искала. Не нашли. Никаких следов. Как будто растворился в воздухе.

– Мне жаль, – тихо сказала Ольга.

– Мне тоже. – Зинаида Павловна повернулась к ней. – Но жалость не поможет. Знание – поможет. Поэтому я рассказываю тебе. Поэтому предупреждаю.

– Что мне делать?

– Правила, – старуха подняла палец. – Есть правила. Если их соблюдать – можно выжить.

– Какие?

Зинаида Павловна вернулась в кресло. Посмотрела на Ольгу в упор.

– Первое: не смотри им в глаза. Чем дольше смотришь – тем крепче связь.

– Но я уже…

– Знаю. Уже поздно. Но можно замедлить. – Она подняла второй палец. – Второе: не отвечай, когда зовут. Если слышишь своё имя ночью – молчи. Не откликайся. Никогда.

Ольга кивнула. Это она уже слышала.

– Третье: не выходи в подъезд после полуночи. Они охотятся ночью. Днём – слабее.

– А четвёртое?

Зинаида Павловна помолчала.

– Четвёртое самое важное, – сказала она. – Держись за свои воспоминания. Записывай. Фотографируй. Повторяй про себя имена, даты, лица. Потому что они будут забирать. По кусочку. По капле. И когда заберут всё – ты станешь одной из них.

Ольга вышла от Зинаиды Павловны около двух.

Голова гудела. Слишком много информации. Слишком много безумия.

Лаборатория. Эксперименты. Существа, питающиеся памятью.

Она спустилась на первый этаж, вышла из подъезда. Солнце ещё светило, но уже слабее – облака наползали с запада, обещая очередной серый вечер.

Ольга остановилась у скамейки. Той самой, где утром сидел человек.

Пусто. Только опавшие листья и окурки в траве.

Может, мне показалось, подумала она. Может, это был просто человек. Обычный человек.

Она пошла по двору к арке. Нужно было проветриться. Подышать. Подумать.

Глухово днём выглядело почти нормально. Машины, прохожие, магазины с открытыми дверями. Жизнь. Обычная, скучная жизнь.

Но теперь Ольга смотрела иначе.

Вот мужчина у киоска – покупает сигареты. Лицо обычное, ничем не примечательное. Но почему он так долго смотрит на неё? Почему не отводит глаз?

Вот женщина с коляской – идёт по тротуару, смотрит прямо перед собой. Но когда Ольга проходит мимо, женщина поворачивает голову. Провожает взглядом.

Вот старик на скамейке у аптеки – читает газету. Или делает вид, что читает. Потому что его глаза – над газетой – следят за Ольгой.

Паранойя, сказала она себе. Ты видишь то, чего нет. Они просто люди. Обычные люди.

Но сердце билось быстрее. И руки слегка дрожали.

Она зашла в «Продукты 24» – купить что-нибудь к ужину. Магазин был тот же: три ряда полок, холодильники, запах хлеба и моющего средства. Кассирша Светлана – та же девушка с яркими губами и скучающим взглядом.

Ольга набрала корзину: молоко, хлеб, сыр, макароны. Обычные вещи. Нормальная жизнь.

На кассе Светлана пробила товары, не поднимая глаз.

– Пакет? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Ольга достала карту. Приложила к терминалу.

– Вы ведь в том доме живёте? – вдруг спросила Светлана. – На углу?

Ольга вздрогнула. Подняла глаза.

Девушка смотрела на неё – прямо, без обычной скуки. В её взгляде было что-то… странное. Жалость? Страх?

– Да, – сказала Ольга. – А что?

Светлана помолчала. Оглянулась – быстро, воровато. В магазине больше никого не было.

– Моя бабушка там жила, – сказала она тихо. – Давно. В семидесятых.

– И?

– Она уехала. Когда смогла. – Светлана сунула покупки в пакет. – Говорила, что дом… плохой. Что там что-то есть.

– Что именно?

Девушка покачала головой.

– Не знаю. Она не рассказывала. Просто говорила: «Не ходи туда. Никогда».