Тина Блинова – Те, кто живут рядом (страница 11)

Стояла так несколько секунд, прижавшись к стене, слушая, как колотится сердце.

Потом осторожно выглянула снова.

Скамейка была пуста.

Около полудня она решила поговорить с Зинаидой Павловной.

Это было глупо, наверное. Идти к сумасшедшей старухе за объяснениями. Но больше идти было не к кому. Андрей не верил. Соседи избегали её. А Зинаида Павловна хотя бы что-то знала.

Ольга вышла на лестничную площадку. Подъезд встретил её привычным полумраком и запахом – штукатурка, сырость, время. Где-то внизу капала вода.

Она подошла к двери напротив и постучала.

Тишина.

Постучала ещё раз, громче.

– Зинаида Павловна?

Шаги за дверью – медленные, шаркающие. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась.

Зинаида Павловна смотрела на неё из-за цепочки. Серые глаза, внимательные и настороженные. Седые волосы собраны в небрежный пучок.

– А, это ты, – сказала она. – Заходи.

Цепочка звякнула, дверь открылась шире. Ольга вошла.

Квартира была такой же, как вчера: коридор с обоями в полоску, запах лаванды и нафталина, тиканье часов с кукушкой из гостиной.

– Чаю? – спросила Зинаида Павловна, уже направляясь на кухню.

– Нет, спасибо. Я хотела спросить…

– Всё равно налью. Садись.

Ольга прошла в гостиную. Снова – стены, увешанные фотографиями, буфет с хрусталём, кресла с потёртой обивкой. Герань на подоконнике, телевизор с кинескопом, толстый ковёр с розами.

Она села в кресло. Осмотрелась.

Фотографии на стенах – десятки, сотни. Чёрно-белые и цветные. Старые и новые. Лица, лица, лица. Мужчины, женщины, дети. Кто все эти люди?

Зинаида Павловна вернулась с подносом. Чайник, две чашки, сахарница.

– Это кто? – Ольга кивнула на стену.

Старуха проследила за её взглядом. Лицо её на мгновение стало мягче, печальнее.

– Жильцы, – сказала она. – Этого дома. За сорок лет.

– Все?

– Все, кого я знала. Кого помню.

Она налила чай. Протянула чашку Ольге.

– Зачем вы их храните? – спросила Ольга.

Зинаида Павловна помолчала. Отпила чай. Посмотрела на стену.

– Потому что больше никто не помнит, – сказала она наконец. – Они исчезли. Один за другим. И никто не помнит их имён. Никто не помнит их лиц. Кроме меня.

– Исчезли?

– Да. – Старуха повернулась к ней. – Ты думаешь, я сумасшедшая. Вижу по глазам. Это нормально. Я бы тоже так думала, если бы не прожила здесь сорок лет.

Ольга молчала. Не знала, что сказать.

– Сколько? – спросила она наконец. – Сколько людей исчезло?

– За сорок лет? – Зинаида Павловна пожала плечами. – Тридцать. Может, больше. Я не всех знала.

– Но это же… Полиция? Расследования?

Старуха усмехнулась – горько, устало.

– Были. В первые годы. Потом перестали. – Она поставила чашку на стол. – Люди не хотят знать. Не хотят видеть. Проще забыть. Проще сказать: «Уехали. Переехали. Пропали без вести». Проще не задавать вопросов.

– А вы? Почему вы остались?

Зинаида Павловна посмотрела на неё – долгим, тяжёлым взглядом.

– Потому что я знаю правила, – сказала она. – И потому что мне некуда идти.

Ольга молчала, переваривая услышанное. Тридцать человек. За сорок лет. И никто ничего не сделал.

– Расскажите мне, – сказала она. – Всё. Про дом. Про… них.

Зинаида Павловна откинулась в кресле. Сложила руки на коленях – сухие, узловатые, с выпирающими венами.

– Что ты уже знаешь?

– Почти ничего. Только то, что вы сказали вчера. Про связь. Про то, что они существуют, пока их помнят.

Старуха кивнула.

– Это главное. Запомни: связь – это всё. Ты смотришь на них, запоминаешь лицо – и создаёшь канал. Дорогу. Они получают доступ.

– К чему?

– К тебе. К твоей памяти. К твоим мыслям. К твоим снам.

Ольга вспомнила ночь. Шаги. Шёпот за дверью. Своё имя – по слогам, растянуто: О-о-оль-га-а-а…

– Они знают моё имя, – сказала она тихо.

– Конечно. Ты запомнила его – он запомнил тебя. Теперь он знает о тебе всё. Или скоро узнает.

– Кто… кто он?

Зинаида Павловна помолчала. Потом встала, подошла к буфету. Открыла нижний ящик, достала старую папку – картонную, потёртую, перевязанную бечёвкой.

– Его называют Первый, – сказала она, возвращаясь в кресло. – Потому что он был первым. Самым старым. Самым сильным.

– Первым – чем?

– Первым из них. Из тех, кто живёт в этом доме. Кто охотится на живых.

Она развязала бечёвку, открыла папку. Внутри – бумаги, фотографии, вырезки из газет.

– Я собираю это сорок лет, – сказала Зинаида Павловна. – Записи предыдущих жильцов. Тех, кто пытался понять. Тех, кто искал правду.

– И что они нашли?

Старуха вытащила из папки пожелтевший листок. Протянула Ольге.

Это была фотография – чёрно-белая, старая, с загнутыми краями. На ней – здание. Не этот дом, но похожее место. Двухэтажное строение за высоким забором. На заднем плане – лес.

– Что это?