Tina Blad – Эллион и вкус стали на губах (страница 6)

Он подошёл почти вплотную, нарушая все допустимые границы. Тёплое дыхание коснулось моего лба.

– Что скажешь? – прошептал он, склоняясь так близко, что в его зрачках я увидела своё бледное, искажённое неприязнью отражение. Дыхание его пахло мятой и чем-то чужим, тревожным.

– Нет, – резко выдохнула я, словно лезвием разрезая напряжённый воздух. Не думала ни секунды. Этот ответ жил во мне всегда – глухой, каменный, единственно возможный. Мне не нужна была его помощь, ни в каком виде. Видеть его на занятиях было более чем достаточно; большей «чести» я не желала.

Он замер, будто наткнулся на невидимую стену. В его глазах мелькнуло недоумение, наивное, почти детское, но почти сразу его сменила волна тёмной, густой злости. Она исказила черты, сделала лицо чужим и опасным.

–Эллион, я два года тебя ждал, – прошипел он, и его шёпот обжёг мне кожу. – Оказывал знаки внимания, но всё это разбивалось о глухую стену твоего безразличия. Я давал тебе время привыкнуть, но больше не могу терпеть.

Глаза его пылали безумием, в них не осталось ничего от того учтивого студента, каким он притворялся все эти месяцы.

– Прекратите и дайте мне уйти, – процедила я сквозь стиснутые зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не скривиться от охватившего меня омерзения.

– Брось, сладкая, тебе понравится, – его безумный шёпот обжёг щёку. Шершавая ладонь грубо легла на мою грудь и сжала, а его лицо с искажённой улыбкой приблизилось для поцелуя.

И тогда во мне что-то щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно. Та последняя крупица самообладания, что ещё тлела внутри, погасла, и её место мгновенно заполнила ледяная, всепоглощающая ярость. Сдерживаться больше не хотелось. Совсем.

Тьма в подвале сгустилась, загустела, будто жидкая смола, и щупальца теней зашевелились на стенах, вторя движению моей души. Моё колено резко согнулось и с глухим, сочным, отвратительно влажным звуком врезалось в его пах. Я ощутила всей ногой его слабость, хрупкость, и это было сладко. Он ахнул, захлебнувшись собственным воздухом, и отшатнулся, согнувшись пополам, его лицо моментально посерело, исказившись маской немой агонии. Но этого было мало. Лишь каплей, упавшей в пучину его страданий, которых он точно заслужил и которые я хотела ему причинить.

Я добавила резкий, точный удар ногой под колено — раздался сухой, костный хруст, и он с тяжёлым, глухим стуком, как мешок с костями, рухнул на каменный пол. А потом понеслось, поехало, поплыло в кровавом тумане — я била его ногами беспорядочно, отчаянно, с сладострастным наслаждением, ощущая дикий, первобытный восторг от каждого удара. В лицо, в рёбра, в живот, куда попало.

Дышалось тяжело, горло сжимали спазмы, а гнев, чёрный и всепоглощающий, выжигал всё внутри дотла, не оставляя пепла.

— Да, да! Давай, Эли, сделай это! Покажи, кто тут главный, пусть он пожалеет, сделай так, чтобы этот слизняк молил о пощаде! — подливал масло в адское пламя моей ярости призрак, летая вокруг нас призрачным вихрем, чтобы впитать, вдоволь наглядеться на каждую мельчайшую подробность падения.

На несколько мгновений я остановилась, пытаясь отдышаться, грудь пылала огнем. Маг, что все это время молчал, остолбенев от моей выходки, вскочил и попытался что-то выкрикнуть, мольбу или угрозу. Но я снова набросилась на него, теперь сама прижала его к холодной, шершавой стене, сжимая одной рукой его горло, чувствуя, как под пальцами бьется испуганная жилка, как лопнукли вглазах несколько сосудов. А во второй руке материализовался клинок из чёрной, поглощающей свет стали. Я замахнулась им, чтобы нанести заключительный удар, пьянея от гримасы абсолютного ужаса на лице преподавателя, от этой смеси животного страха, сожаления и мольбы о пощаде.

— Ну же, Эль, давай! — возбужденно вскрикнул призрак, сверкая глазами от удовольствия, и его голос впился в сознание, будто ржавое лезвие, скользящее по кости. — Просто опусти нож! Вонзи его! Перережь глотку!

Тишина обрушилась тяжким саваном, поглотив всё, кроме бешеного стука крови в висках. Мгновения растянулись в пытку. Каждый вздох обжигал лёгкие, словно ледяной осколок, а в ушах стоял нарастающий гул — навязчивый хор шепчущих теней, зовущих сойти с края.

Мир сузился до бледного, перекошенного ужасом лица передо мной. Рука с ножом не дрожала, сталь жаждала тепла, жаждала излить эту тьму, что клокотала внутри. Я наклонилась ближе, до ощущения его прерывистого, позорного дыхания на коже.

— Ты не стоишь того, чтобы я сгнила за решеткой, ублюдок, — в бессильной злости прошипела я, и слова текли, как яд. — Но подойдёшь ещё раз — пожалеешь.

Резко разжала пальцы на его шее, мужчина тут же сполз по стее на пол, а я ту же секунду, не давая мысли оформиться, с размаху всадила клинок в грудь призрака. Тот замер, его язвительная усмешка растворилась в немом удивлении. Но вместо спокойствия - безумие. Оно требовало больше.

Мне нужно было гораздо больше.

Я не хотела останавливаться, во мне бушевала жажда, которую тот выпад в призрака не мог утолить и наполовину.

— Эль, ты же почти всё сделала, зачем ты остановилась в последний момент? — призрак пришёл в себя и теперь плыл за мной, бесшумно скользя по воздуху, пока я неслась по бесконечным, погружённым в полумрак коридорам академии. Я пыталась унять бешено колотившееся в груди сердце, сквозь звон в ушах слыша собственные прерывистые вздохи. В горле стоял едкий,обжигающий вкус досады и неудовлетворённости. Ярости. - Он заслуживал этого. Такие, как он, должны умирать, медленно и беззвучно, как черви на жаре.

— Ты опять смотришь очень поверхностно. — Сквозь бурю эмоций, выжигавших меня изнутри дотла, я выдавила слова, обледеневшие от холодной, хищной сдержанности. — Убей я его прямо там, меня бы быстро вычислили и отправили в карцер. Или сразу на виселицу. Разве ты этого хочешь?

Он угрюмо замолк, сверкая на меня из-под лба, спрятонного под черной челкой, блеклым взглядом. Я же, не сбавляя шага, продолжила свой путь по почти безлюдным коридорам, где наши шаги и плывущее сияние призрака отбрасывали на стены длинные, пляшущие тени.

Глава 6. Трое из подворотни и четвертый

Вылетев из здания, легче не стало. Казалось, жара улиц не облегчала мой пыл, а, наоборот, еще сильнее распаляла. В груди все буквально кипело, каждый вздох обжигал легкие, а в висках стучала тяжелая, назойливая кровь.

Не замечая ничего вокруг, я буквально летела домой, петляя по улочкам, уходящим в наступающую тьму. Солнце почти скрылось за горизонтом, и его уход наконец-то ослабил удушливый пресс жары, подарив долгожданную, слабую прохладу. Она ласково касалась разгоряченной кожи, а в воздухе, пропахшем пылью и остывающим песком, уже витали вечерние запахи.

Постепенно это меня расслабило и успокоило. Я просто ушла в себя, полностью оторвавшись от реальности, и уже совсем не смотрела, куда иду. Сейчас это было абсолютно неважно. Дома, мысли, цель — все растворилось, осталось только движение сквозь медленно сгущающиеся сумерки.

Улицы Элдории были пустынны, а некоторые, как я с запоздало заметила, выглядели и вовсе заброшенными. Выщербленная брусчатка, темные окна домов с пустыми глазницами, редкие, пожелтевшие от времени фонари — я явно свернула не туда и случайно забрела в не самый благополучный район.

– Эль, все же я решительно тебя не понимаю, – в мои мысли, словно холодный ветер, ворвался знакомый голос. – Ты сама решила его не убивать и теперь сама же из-за этого бесишься.

– Я не бешусь, – процедила я сквозь сжатые зубы, инстинктивно ускоряя шаг. Бесполезно пытаться отвязаться от призрака – я знала это, но ноги сами несли меня вперёд, почти переходя на бег.

– Ага, а вся кипишь сейчас просто так, на солнышке перегрелась, – саркастично отозвался Кайлайн. Он парил рядом, не обращая внимания на мои злобные взгляды, которые должны были бы испепелить любого живого. – Лучше просто вернёмся и закончим начатое!

– Нет! – рявкнула я, резко останавливаясь, чтобы перевести дух. Горло сдавило от нахлынувших эмоций, сжигая изнутри.

– Ладно-ладно, – призрачный мужчина поднял прозрачные руки в умиротворяющем жесте. Его фигура, сотканная из лунного света и теней, колыхалась в воздухе. – Но я бы советовал тебе говорить потише. За тобой уже минут три ходят странные типы.

Я оглянулась, вглядываясь в сумрак переулка, но заметила лишь скользящие тени. Повернулась к Кайлайну с немым вопросом в глазах, но не успела и слова вымолвить.

– Эй, дефка, пообщаемся? – раздался грубый, пропитанный хрипотой голос прямо за спиной.

Я медленно развернулась, каждый мускул был напряжен до предела. И правда – трое. Их лица тонули в глубоких тенях, но в позах читалась расслабленная уверенность саблезубых тигров, почуявших легкую добычу.

– Что вам нужно? – спросила я обманчиво ровным тоном, чувствуя, как по спине бегут мурашки леденящего предвкушения.

– Деньги давай, а там и развлечемся как-нибудь, – тот, что стоял ближе, весь в лохмотьях и грязи, усмехнулся и сплюнул на землю. Желтые зубы блеснули в темноте.

– Нет, – ответила я, и внутри все закипело от ярости, горячей и сладкой. – Валите отсюда.

Оборванцы приблизились, смыкая полукруг. Пахло потом, грязью и чем-то металлическим – запахом немытой опасности. Самый рослый из них, с перекошенным шрамом на щеке, внезапно рванул вперёд, сверкнув в руке ножом. Я успела лишь дёрнуться – лезвие, холодное и острое, вонзилось в плечо, оставив дыру в одежде, которая тут же стала мокрой и тяжелой от крови. Неглубоко, но достаточно, чтобы последние остатки самоконтроля испарились, уступив место древнему, первобытному гневу.