Тина Амор – Бескрылые (страница 1)
Тина Амор
Бескрылые
ПРОЛОГ
– Я не буду в этом участвовать, – произнёс высокий, статный молодой парень с кучерявыми, темными волосами.
Он выглядел взволнованным, перед ним стоял широкоплечий, крупный представитель вороньего народа с огромными, черными крыльями, их размах достигал более двух метров и по праву считался признаком силы и мощи. Они находились в небольшом кабинете с задернутыми наглухо шторами, перед ними стоял лекарский стол с грудой склянок и инструментов, позади – больничная кушетка, но странным образом всё это уживалось с развешанными по стенам мечами, щитами и секирами, комната была ещё и оружейной.
– Если это не сделаешь ты, то мне придётся самому, – обладателю величественных крыльев было тяжело произносить эти слова, но он уже решился на это, дороги назад уже не было.
– А если это всё просто… сказка? Мама рассказала нам это тогда, чтобы просто занять нас перед сном, вот и всё! А ты всё воспринял серьезно и сейчас намерен довести до абсурда! Кто лишается своих крыльев ради придуманной мамой бредни?! – взревел младший.
Теперь отчетливо можно заметить сходства в лицах и мимике между двумя воронами, хотя по телосложению первый был чуть меньше, а его крылья, сложенные за спиной, не отличались такой силой и размахом. И подумать только, его брат хотел намеренно лишиться своих, поверив словам покойной матери о чудотворном свойстве пыльцы феи, способной исцелить любое существо, даже то, что уже стояло на пороге смерти. Бред. Нет такой силы, способной победить смерть. Феи, как и все прочие тоже умирали, заболевали и страдали. Нет огромной разницы в этом между двумя расами. Разница была лишь в общем состоянии двух видов волшебных существ, живущих уже многие века бок о бок, но имеющие совершенно разные ресурсы для жизнедеятельности.
У фей было всё – плодородные земли, рудники, источники питьевой воды, многообразие дичи в лесах королевства. Что уж говорить о залежах алмазов в центральной части, снабжающих финансовой состоятельностью почти всех жителей. Их жизнь по сравнению с вечными надоевшими воронами – была раем.
На земле воронов мало, что росло, живность не задерживалась на пастбищах, на которых не было питательного прокорма. Несмотря на внешнюю мощь рода воронов, они были лишь грозными воинами, когда у самих, иногда, нечего было даже есть. Если бы не их способность защищаться и покровительство бога Смерти, чьими прислужниками были вороны, то их земли давно забрали бы королевства посильнее.
Смерть накрывала Коракс – обитель воронов леденящим душу пологом, многие слышали легенды, байки о том, что если напасть на государство воронов, то немедленно будешь проклят, и твоя жизнь оборвется. Это так давно въелось в умы всех существ, что прошли уже столетия с последних попыток. Поэтому несмотря на бедность, вороны до сих пор владели большими участками проклятого королевства, поклонясь Смерти.
Глаза воронов могли видеть потусторонний мир, давно умерших существ, которые населяли землю и жили в тех же местах как и до смерти, но уже без физической оболочки, только мерцающими призраками. Чем свежее смерть, тем отчетливее можно было увидеть силуэты духов. Именно поэтому глаза воронов были красного цвета, чтобы видеть всё через пугающую вуаль.
Ворон, что решился отрезать свои крылья, часто видел маму в их прежнем доме. Она, по старой привычке, сидела во главе небольшого стола в полуразвалившийся лачуге на окраине королевства, где росли два брата. В миг отчаяния старший приходил туда и молча сидел рядом с молчаливым призраком. Мало кто кто из умерших, в целом, любил поболтать с живыми, но когда это происходило, то даже вороном становилось не по себе. Призраки жили в своем мире, за
В последний свой визит в свой старый дом случилось то, что стало поворотным событием для жизни ворона. Мама заговорила с ним впервые после того, как стало призраком. Черты её лица были размыты, она давно покинула этот мир, но ворон так четко помнил облик, что ему и не нужно было видеть, чтобы знать каким оно обеспокоенным было в тот момент.
Её голос, тихий как шелест листьев на ветру, вдруг заговорил с ним о грядущей беде, о несчастье, что омутом поглотило её сына. Он не мог даже обрадоваться, снова услышав маму, всё его естество страдало, моля своего бога о милости. Но тот как всегда был непреклонен. Мама знала это, потому и напомнила ему о давно забытом рассказе из детства, когда поведала своим мальчикам, своего рода,
– Брат, очнись, ты понимаешь, в какое положение себя поставишь? – не унимался младший, хватая брата за плечи, встряхивая, дрожа сам всем телом, заглядывая в полные горечи и безумной решимости в родные глаза.
Тот ускользнул он его прямого взгляда, глядя куда-то угодно, но только не на него. Глубоко вздохнул и резко отдернул его руки. На столе рядом с ними лежали приготовленными лезвия разной величины. Он знал, что брат может не пойти на это, не смог бы решиться, но в нем же самом безумное горе уже взяло вверх и заволокло разум. Все лезвия были прямыми, в меру длинными, отличалось лишь одно, оно было полукруглым. Серп для срезания лекарственных трав. Глаза ворона сверкнули.
Мгновение и быстрое движение руки, схватившись за рукоять серпа, косо направилось за спину. Боль ослепила ворона, он согнулся пополам, а кровь яростно хлынула на пол помещения. И только ужасный оклик брата не дал ему отключиться.
– Закончи… со вторым крылом, – прохрипел ворон, почувствовав, как брат лихорадочно пытался остановить кровотечение. – Я знаю, ты не оставишь меня умирать, залечишь раны, всё будет в порядке. С нами со всеми.
И он искренне в это верил. Ведь его жертва будет достаточной для исполнения плана, верно?
***
Тучи заволокли небо и дорога давно была размыта нещадным дождем. Он сидел на ступеньках развалившейся на обочине магической повозки без лошади в одной белой рубашке и потрепанных штанах, босые ноги были по щиколотки в лужи грязи, холод пробирал до костей, но только в его случае, причиной была не погода. Уже неделю он ждал момента, но он так и не наступал. Природа словно знала о его намерениях и специально преграждала ему путь. Он должен был въехать в королевство фей ещё вчера, но сбился с пути из-за чертового дождя, который никак не хотел проходить.
Душу жрала агония, ведь счет шел на минуты, а он слишком много времени упустил, не встретив ни одну фею по дороге. Если бы получилось перехватить кого-то по пути – то это было огромной удачей для него. Всё же, въехать в глубь одного из самых благополучных государств, совершить злодеяние и незаметно скрыться – один шанс на миллион. Всё было против него, отчаяние разрывала внутренности и каждой клеточкой он чувствовал, что ничего уже не получится.
Ворон понятия не имел, столько ещё до приближающегося города фей, ночь и ливень заслонили путь, он решил переждать непогоду, а после нужно было решить: пуститься дальше или вернутся назад ни с чем? Он боялся, что не успеет проститься… мысли путались, последний придуманный наспех план мог сработать только, если кто-то из фей в эту злосчастную ночь будет проезжать мимо. Он давно решил, что кто бы это ни был, сколько бы их не было, отдаст всего себя, чтобы исполнить задуманное.
Время утекало точно также, как капли дождя сквозь его возведенные к нему ладони. Он ненавидел молиться, ведь его богом была сама Смерть, не знающая жалости, но сегодня дух его надломился окончательно и выбора не осталось. Он шептал беззвучно, дождь был его по лицу так, словно наказывал за ещё несовершенное, за одну только идею сделать это. В какой-то момент ему померещился чей-то тонкий голос. Смерть?.. Может быть она пришла на его зов и решила избавить от страданий раз и навсегда?
Ворон резко распахнул глаза. Капли застилали вид, но зрение осталась таким же острым как и прежде. Сначала он не поверил обманчивому свету вдалеке, но чем дольше в него вглядывался, тем ярче и ближе он становился. Его мерцание почему-то опалила зрачки, привыкшие к тьме, он зажмурился. Осознание стрелой пронзило его, и он сорвался с места, наспех натянув ботинки, что лежали рядом в грязи. В одном из них были просторные ножны со складным ножом.
Он сорвался на бег, а из горла вырвался звук, больше похожий на предсмертный хрип больного, нежели на крик. Ворон попытался снова, замахал руками и стремительно приближался к яростному свету, словно мотылек на огонь. Возможно, бежал на встречу смерти, но даже если так, то пусть это скорее закончится.
И вот свет стал настолько необъятно ярким, что у него сильно заболели глаза. Они и без того жгли уже пару дней из-за зелья по собственному рецепту, которое ворон нещадно вливал в них, чтобы из красных они стали прозрачными, пугающими, как у мертвецов, ослепших или друидов, эта были ещё одни существа, населявшие магический мир. Им он и хотел притвориться, чтобы не выдать свою сущность. Все его лишения были ради этого. Ради одного, единственного шанса.
Ворон остановился, когда тепло света обожгло замерзшее тело. Так неестественно было чувствовать что-то помимо холода. Неприятный разряд пробил его насквозь. После вовсе ворон замер. Шеи коснулось что-то острое. Дыхание остановилось.