Тин Тиныч – Чертов менталист (страница 8)

Роман неожиданно усмехается. Но не холодно, а по-доброму, как будто ему приятно это слышать, хотя он и не собирается сразу в этом признаваться.

— мой город, — повторяет мои слова.

— Да, — киваю. — Это же и есть твой город. Я никогда не была в таком месте.

Знаешь, что мне особенно нравится? Ты мог бы ограничиться только офисными блоками. Высокая ограда, камеры, охрана — и на этом всё. Но вместо этого ты потратил деньги на удобства, которые не были обязательными, но сделали твой город уникальным.

Роман замедляет шаг и впервые за прогулку слушает меня внимательно, без попыток перебить.

— И наверняка сделали тебя очень популярным работодателем, — продолжаю. — Я и раньше слышала, что когда у тебя открывается вакансия, на неё подают заявление чуть ли не тысячи людей. Теперь понимаю, почему.

Он молчит, но уголки его губ дёргаются, будто он пытается скрыть удовлетворение.

— ты мог бы построить ещё три или четыре офисных блока, или даже завод. Это принесло бы больше прибыли. Но вместо этого ты сделал так, чтобы людям было удобно жить и работать здесь. Магазины, парикмахерская, врач, спортзал, парк.

Если бы всё это было открыто для посторонних, ты наверняка хорошо бы на этом заработал. Но ты сделал свой город закрытым, только для тех, кто на тебя работает. Поэтому выгода от магазинов и других услуг ограничена.

Роман усмехается. Его взгляд цепкий, острый.

— Не волнуйся и не сомневайся. Я всегда получаю свою выгоду.

— Уверена, что так и есть. Но мне нравится сам путь, который ты выбрал, чтобы её получить. Это редкость. А ещё мне очень нравится то, что ты создал парк. Здесь уютно и дышится свободнее, чем даже за городом.

Некоторое время мы идём молча, а потом Роман вдруг говорит. Тихо, как секретное признание.

— кода я был маленьким, я обещал матери, что однажды построю свой собственный мир.

Поворачиваюсь к нему и впервые вижу в его глазах не холодный расчет не уверенность и не раздражение, а детскую мечту, которая внезапно ожила и стала реальностью.

14

Когда мы сворачиваем обратно к дому, утро уже окончательно просыпается: солнце поднимается выше, воздух становится теплее, а вокруг нас щебечут птицы. Всё это ощущается почти идиллически, и я на несколько секунд забываю, что нахожусь не в парке за городом, а в городских владениях человека, который вчера казался мне хищником в костюме.

На крыльце нас встречает запах кофе. Мы следуем за ним в просторную кухню. На столе уже ждёт завтрак чашки, кофейник и миска с оладьями — пышными, ровными, как будто они сошли со страницы кулинарной книги.

— Сьр на ужин, оладьи на завтрак… Что случится с моей бедной талией? — посмеиваюсь, однако от вкуснятины не отказываюсь.

— я не заказывал оладьи. Повар сам решил, что после утренней прогулки нам нужно что-то калорийное.

— Удобно, есть кого обвинить в нашем обжорстве, — киваю.

Мы садимся за стол. Первые несколько минут проходит в молчании: я сосредоточена на еде, Роман — на своих мыслях. Но это молчание не тягостное.

Оно, наоборот, неожиданно спокойное. Роман пьёт кофе и будто изучает меня через край чашки. Я стараюсь не обращать внимания, хотя ощущаю этот взгляд как прикосновение. Тёплое, изучающее.

— Расскажи, почему ты стала врачом, — вдруг говорит он.

— Составляешь мой психологический портрет?

— Привычка. — Пожимает плечами.

— Хотела быть полезной. Это звучит пафосно, знаю, но когда видишь, что человек страдает, и понимаешь, что можешь помочь — это придаёт смысл всему, что ты делаешь. Даже если приходится жертвовать сном, выходными и личной жизнью.

Роман чуть хмурится.

— Жертвовать личной жизнью? — переспрашивает после короткой паузы.

— А ты думаешь, ночные дежурства и больничные смены оставляют много пространства для романтики? — Усмехаюсь. — Разве что с кофе у нас настоящие долгосрочные отношения.

Он усмехается, но как-то иначе, чем раньше — мягче, наверное.

— Значит, романтика для тебя невозможна?

— С моим-то характером? Нет Любой мужчина сбежит от меня через пару дней, да ещё и рабочее расписание не поможет. А у тебя как дела с романтикой? — Решаю перевести стрелки

Он улыбается, но глаза остаются серьёзными.

— У меня её не было достаточно давно, чтобы забыть, как это работает.

Эта фраза повисает между нами, как что-то слишком честное и значительное для раннего утра.

После завтрака мы расходимся в разные стороны. Большой босс идёт управлять своей империей, а меня отправляют по списку дел, составленному для меня Романом. До обеда я успеваю довести администратора местной медицинской клиники до заикания, забраковать меню в популярном кафе, припугнуть управляющего фитнесцентром словом «санэпидемстанция» и заставить косметический салон пересмотреть их протокол стерилизации. К концу дня обо мне знают почти все сотрудники этого мини-города, и я твёрдо уверена, что половина из них считает меня деспотичной контролёршей, а вторая половина — новой любовницей босса. Но на самом деле я просто врач с блокнотом, ручкой и катастрофическим чувством ответственности за всё. Даже за то, что меня не касается.

К ужину я порядком устаю, однако сдаваться не собираюсь. Это мой шанс обсудить мои заключения с Романом. Не подумайте, я конечно же написала ему полноценный отчёт и отправила по почте, однако ничто не заменит общения лицом к лицу.

Когда я захожу в столовую с блокнотом в руке, Роман мрачнеет.

— За ужином мы не работаем, — говорит категорично.

— Хорошо. Но тогда назначь время, кода мы обсудим мои сегодняшние рекомендации.

Свободного времени у Романа нет. Об этом я уже слышала раз сто, от всех, с кем разговаривала на территории города.

— ладно, говори, что у тебя такое срочное, — соглашается он со вздохом.

— Вот, например эти кактусы. — Показываю на дисплей с целой коллекцией кактусов у входа в столовую. — Ведь очевидно, что им здесь некомфортно. Посмотри, какие они вялые! Им нужен более подходящий грунт.

Роман перестаёт жевать и окидывает меня мрачным взглядом.

— Это ты считаешь срочной проблемой?

— Хым — возмущённо фыркаю. — Посмотрела бы я на твою реакцию, если бы твой собственный кактус завял... — Мой голос затихает, заглушаю свои слова звоном посуды.

— Что ты сказала? — интересуется Роман, изогнув бровь.

— Я сказала, что ты прав, это не самое срочное депо, — соглашаюсь флегматично.

— Ну а какое самое срочное?

Собираюсь открыть блокнот и пролистать список дел, как вдруг вспоминаю о самом главном.

— Нам предстоит выбрать тебе жену.

Роман не ест, даже отложил вилку с ножом. Не иначе как знает, что пока я говорю, высок риск, что он подавится от услышанного.

— Нам?

— Да, нам с тобой, как мы и договаривались. Помнишь? Это часть моей работы. Я помогу тебе найти жену голубых кровей и модельной внешности. Нам с тобой нужно обсудить параметры, которые тебя интересуют.

Взгляд Романа стекленеет Неужели он всё-таки подавился?

15

Открываю лежащий передо мной блокнот.

Роман следит за ним тяжелым, мрачным взглядом. Как будто блокнот виноват в том, что ему пришлось нанять меня на работу.

— я не собираюсь искать жену! — объявляет Роман таким тоном, что любой другой человек моментально захлопнул бы блокнот, чтобы не гневить начальство.

Но я не любой другой, а специально назначенная Лапочка, и если срочно не обеспечу ему жену голубых кровей, то вдруг его матримониальные планы снова коснутся меня?

Я не могу так сильно рисковать.

— Так, минуточку... Поднимаю руки в защитном жесте. — А как насчёт жены и детей голубых кровей? Ты передумал? Неужели тебя устроят самые обычные плебейские эритроциты? Только учти: если сейчас откажешься от моей помощи, то потом, если передумаешь, мне придётся начинать поиск с нуля.

Он впивается в меня негодующим взглядом. Завтра на утренней прогулке заставит меня бежать марафон и отжиматься двести раз, не меньше.

— Я уже нашел двух таких жён, — мрачно сообщает он. — Первая сбежала, а вторая... — Выразительно поднимает брови.