Тин Тиныч – Чертов менталист (страница 7)

— Уже десять вечера. Если Роман Борисович будет иметь честь так поздно ужинать, то ему во сне будет иметь честь составить компанию слон. То есть слон ему приснится. Нельзя наедаться на ночь.

Славик хороший мужчина, он не пыжится и не строит из себя обиженного героя английской драмы. Наоборот, улыбается с хитринкой.

— Лапонька, а можно я послушаю, как ты его за это отчитаешь? А то бывает, что он и позже ест. Повару иногда ночью приходится готовить, потому что Роман Борисович слишком много работает и забывает о еде. Я пытаюсь на него повлиять, но не получается.

— А у меня, думаешь, получится?

— Если судить по тому, чего ты добилась за сегодняшний день, то да.

Как и в любом другом месте, где работают люди, слухи здесь распространяются очень быстро. Уже слишком многие знают о моём появлении на территории и последующих изменениях, которые внедряет Игорь. Эта новость имела ожидаемо двоякий эффект некоторые меня сторонятся, потому что боятся моего вмешательства в их жизнь. А другие, наоборот, пытаются со мной подружиться, явно собираясь в дальнейшем о чём-то меня попросить.

Мы спускаемся в столовую. Славик даёт мне знак остановиться, заходит вперёд и объявляет:

— Роман Борисович, к вам Лапонька!

Тот, конечно, морщится, а ведь уже мог бы и привыкнуть к моему имени. Машет, чтобы меня впустили, даже поднимается, как истинный джентльмен, и показывает на стул напротив.

— Ты голодная? Присоединяйся! — Показывает на несколько сервировочных блюд с крышками.

— Спасибо, но уже поздновато есть.

— Не начинай! Я так и знал, что ты заведёшь лекцию про сбитый режим и нерегулярное питание.

— И несварение, и плохой сон. Ты меня для этого пригласил? Хочешь, я сделаю слайды? Каждый раз, когда ты слишком поздно ужинаешь и при этом ешь те ужасные вещи, которые сейчас лежат у тебя на тарелке, буду читать лекцию, и тогда ты быстро исправишься.

— Это жареный сыр во фритюре, я его обожаю. Вот, попробуй.

— Нет спасибо.

— Он не фиолетовый, не круглый и не хрустящий. И не скользкий тоже. Вот, смотри, я только что промокнул его салфеткой, теперь он точно не скользкий. И глаз у него нет.

— Ты запомнил мои предпочтения?

— Боюсь, они теперь мне будут сниться в кошмарах. Фиолетовые хрустящие шарики с глазами катающиеся по тарелке.

Роман протягивает мне кусочек жареного сыра на вилке. Снимаю его пальцами и пробую.

— Вкусно. Вообще всё вредное вкусно. — Вздыхаю.

— Зато, когда ешь любимую еду, вырабатывается гормон счастья, и от этого ты здоровеешь. Так что получается баланс.

Чёрт возьми, он прав.

— можно ещё кусочек сыра? Попробовать.

12

Если Роман думал, что меня можно напугать требованием встретиться с ним в шесть утра, то он сильно ошибался.

Врачи привыкли к ранним подъемам и длинным рабочим дням, где одно дежурство незаметно перетекает в другое, а кофе становится заменителем сна. Так что для меня это даже в каком-то смысле комфортное время: тихо, свежо и ещё не началась гонка дня. Поэтому на следующий день я выхожу на крыльцо ровно в назначенный час.

По пути замечаю, что дверь в комнату охраны заменили, теперь в ней нет стекла.

Игорю пришлось навести порядок. Готова поспорить, что если загляну внутрь, на стене уже не будет ключей с разноцветными бирочками и аккуратными подписями, какие двери они открывают.

Посмеиваясь про себя, машу двум охранникам, которые стоят чуть поодаль от дома и делают вид, что просто дышат свежим воздухом. Роман появляется через несколько секунд и смотрит на меня с искренним удивлением.

— Ты вовремя, — констатирует факт, к которому явно не был готов.

— Естественно, я вовремя. Это не свидание. Я на тебя работаю.

Роман в спортивных шортах и футболке. Я тоже. Он заранее объяснил, что мы обойдём его владения и обсудим, чем именно я буду заниматься, поэтому я оделась соответствующе. За одеждой меня отвезли ещё вчера и позволили даже задержаться, чтобы обрадовать папу решением нашей проблемы.

Решением, за которое я буду платить целый год.

Роман бросает взгляд на мою одежду — и снова удивляется. Полагаю, большинство молодых женщин стремятся завоевать его внимание, поэтому пришли бы на прогулку в платьях, на каблуках и с килограммом косметики на лице. Я же выгляжу так, как получилось с утра: волосы собраны в небрежный узел на макушке, а на лице — только свежесть утра.

_— Ладно, пойдём, — говорит он, чем-то явно недовольный. Его голос звучит сухо, но в интонациях проскальзывает лёгкая досада, будто я нарушила какой-то негласный сценарий.

Мы заходим в парк. Судя по идеально ровной дорожке, идущей от дома по периметру владений, Роман любит пробежки. Однако сегодня он не бежит, а идёт. Правда, так быстро, что мне приходится ускориться почти до бега, чтобы не отставать.

Про себя отмечаю, что для человека, который по ночам спокойно уминает жареный сыр, Роман находится в очень даже хорошей форме. Я бы даже сказала, в мускулистой форме, которую не наработаешь случайными тренировками раз в неделю. Но, естественно, я не позволяю себе слишком внимательно на него смотреть. Всё-таки он мой работодатель, а это автоматически накладывает табу на лишние взгляды. Да и вообще, я не из тех, кто томно разглядывает мускулистых мужчин, насмотрелась на них, пока учила анатомию.

Роман косится в мою сторону, замечает, что я почти бегу, чтобы за ним поспевать, и вместо того чтобы вежливо замедлить шаг наоборот, ускоряется. Значит, это не прогулка и не беседа, а испытание. Проверка на прочность.

Роман выше меня, и его шаги намного шире моих, поэтому мне приходится бежать трусцой, чтобы оставаться рядом, однако для меня это не проблема.

Он это замечает:

— Ты не отстаёшь. — В его голосе больше удивления, чем похвалы.

— Ты пригласил меня на прогулку, а теперь надеешься, что я отстану? — Улыбаюсь в ответ.

Роман ловит мою улыбку краем глаза и замедляет шаг. Какую-то секунду мы идём бок о бок, в тишине слышно только ритмичное дыхание и скрип гравия под кроссовками.

— Если хочешь, можем пробежаться, — предлагаю. — Чему ты удивляешься? Это не свидание, так почему бы не избавиться от калорий после поедания ночного сыра?

Ты ведь проверяешь меня на прочность, так? — Роман прячет улыбку, и тогда я спрашиваю. — И как результаты?

— Подозрительно хорошие, — бурчит недовольно.

13

Мы сворачиваем к небольшой аллее, и перед нами внезапно появляется рыжий кот.

Огромный, наглый, с видом хозяина территории.

Роман резко тормозит, чтобы не наступить на пушистого стража.

— Это ещё кто? — Смотрит на кота с таким выражением, будто тот осмелился нарушить ключевое правило.

— судя по властному взгляду, это твой новый начальник охраны.

Роман качает головой, но в уголках его губ появляется едва заметная усмешка. И почему-то именно в этот момент напряжение между нами немного рассеивается.

Кот лениво обходит нас, хвостом ударяя Романа по ноге, и исчезает в кустах, оставляя ощущение, что он выдал нам предупреждение за какие-то страшные грехи.

Роман смотрит ему вслед. выглядит слишком серьёзным.

— Ты любишь всё контролировать, да? — спрашиваю с пониманием.

Он морщится, потом смотрит на меня с иронией. Знаю, что это глупый вопрос.

Конечно Роман Ахтаров любит всё держать под контролем.

— Здесь не разрешается держать животных, — отвечает он после короткой паузы.

— Мне кажется, рыжему пушистику наплевать на правила.

Мы идём дальше по дорожке, и я ловлю себя на том, что уже не думаю о темпе или проверках. Вместо этого с наслаждением смотрю по сторонам. Похоже, это личный парк Романа, и здесь не видно никаких огрехов. Кустарник ухоженный, деревья тоже. Газоны подстрижены так, будто их каждый день гладят щеткой. Фонтаны работают без перебоев, и даже лавочки расставлены таким образом, что из любой точки открывается приятный вид.

— знаешь, что несправедливо? — говорю, сама удивляясь своей честности.

Роман бросает на меня короткий взгляд.

— что?

— При первой встрече я хотела произвести на тебя впечатление, поэтому специально сосредоточилась на негативе. Но есл сказать честно, твой город производит неизгладимое впечатление.