Тин Тиныч – Чертов менталист (страница 10)

Девушка пыхтит от гнева, сжимает кулаки. Ещё немного — и начнёт топать ногами как рассерженный ребенок, коим, впрочем, и является.

— Лялю! — помогаю ей закончить предложение. А что? Иначе так и будет пыхтеть в дверях, и повар не сможет принести десерт А мне хочется сладенького. Роман отучил меня от здорового питания по вечерам, и я теперь грешу вкусненьким на ночь, хотя и продолжаю с этим бороться.

Вдруг замечаю, что Ахтаровы смотрят на меня одинаково непонимающими взглядами. Похоже, они не поняли слово «ляля». В том, что они отец и дочь, сомнений нет Девочка чудо как похожа на отца, и манера поведения тоже поразительно схожа с тем, как недружелюбно он встретил меня при первом прибытии. А главное — Лиза унаследовала его глаза, совершенно изумительные, — ярко-голубые, с той же глубиной и одновременно дерзкой искоркой, которая сразу цепляет внимание.

— Ты знаешь родителей твоей мамы? — спрашиваю Лизу.

Сначала она вопросительно смотрит на отца, как делают дети перед тем, как погладить незнакомую кошку, а потом кивает.

— Ну… да, знаю, а что?

— У них голубые глаза?

Она снова смотрит на отца, в этот раз с тревогой. А поздно волноваться, дорогая моя, ты уже попала в поле моего внимания, и выхода нет. Теперь буду активно причинять тебе добро.

— Д...дда. У дедушки голубые глаза.

— Ага! Я так и думала. В доме есть твоя фотография с мамой, и у неё карие глаза.

Наличие у неё предков с голубыми глазами повышает шансы рождения голубоглазых детей. Таких, как ты.

— Чего? — Лиза выглядит совершенно дезориентированной поворотом разговора.

Вот и хорошо, поделом ей. Нечего было обзывать меня недоразумением.

— Разве ты не учила правила наследования на уроках биологии? Я тебе завтра объясню, ладно?

Напротив меня раздаётся булькающий звук — это властный папа выражает своё отношение к изучению генетики. Дикарь.

— Ладно, — как-то уже покорно соглашается Лиза. Ей вроде как лет пятнадцать-шестнадцать, но из-за обильной косметики она выглядит старше. Однако моим неожиданным экскурсом в основы генетики я сбила её с толку, и теперь она кажется совсем ребёнком.

— Тебе повезло унаследовать папины глаза, они феноменально красивые.

— Ага. — Лиза смотрит на отца, теперь уже намного более спокойно, без обид и претензий. — А что такое ляля? — спрашивает вполне себе вежливо.

— Я имела в виду, что ты приняла меня за папину подружку, да?

— Ну... да. А разве нет?

— Конечно, нет. Я работаю на твоего папу. Меня зовут Лапонька.

— Только не говори, что это твоё имя!

— У меня есть и другое, стандартное имя, но я предпочитаю называться Лапонькой, потому что... твой папа очень смешно из-за этого раздражается.

В глазах Лизы на мгновение зажигается дружелюбный огонёк, как будто она готова улыбнуться. Она смотрит на отца, но тот только усмехается и продолжает есть, демонстративно не участвуя в нашем разговоре.

Меня это не устраивает.

Ещё в самом начале он сказал, что в мои обязанности входит помочь ему с дочерью. Но для этого мне потребуется и его участие, потому что, если судить по сегодняшнему знакомству, то Лиза — крепкий подростковый орешек, расколоть который будет непросто.

17

— Лиза, если ты чуть-чуть отодвинешься, то повар сможет зайти и принести нам десерт Если хочешь, можешь присоединиться к ужину. Я уверена, что твой папа этому обрадуется.

«Папа» обрадованным не выглядит. Поднимает на меня тяжёлый взгляд, однако не возражает и не ругается за то, что я нагло вмешиваюсь в его жизнь, а это уже хорошо.

Лиза напоминает маленького раскрашенного зверька, её взгляд одновременно просящий и враждебный. И в этом взгляде есть целый спектр эмоций — интерес, настороженность, проверка границ. Почему-то мне кажется, что Роман был точно таким же в молодости, колючим и осторожным. У него и сейчас тоже такой взгляд: вроде суровый и недружелюбный, но в глубине — мягкость и нужда в человеческом внимании.

Лиза подходит к столу, но при этом морщится.

— Я не ем сладкое, у меня диета.

Замечаю, как Роман багровеет, сжимает десертную ложку с такой силой, что она сгибается. Он явно собирается высказаться насчёт диет в таком возрасте.

Я могла бы присоединиться к его возмущениям и объяснить Лизе с медицинской точки зрения, почему диета ей совершенно не нужна. Но с подростками так делать нельзя. Зачастую полезная рекомендация, особенно от родителя, воспринимается ими в штыки, как приказ или упрек.

Поэтому я сдерживаю рвущиеся наружу возражения и полезные советы и выдаю очередную неожиданность.

— Твой папа тоже на диете.

Гнев Романа тотчас переключается на самую очевидную цель — на меня.

— Я?! С какой стати?! Я не собираюсь...

— Я только что посадила тебя на диету. Лиза, представляешь, твой отец ест на ночь горы жареного сыра и ещё всякие жуткие вещи!

— Я знаю! Я поэтому никогда с ним не ужинаю, меня тошнит даже когда смотрю на его еду! — Растеряв всю враждебность, Лиза садится рядом со мной и при этом не сводит глаз с подноса, на котором расставлены тарелочки с разными десертами. — О… Что это вы едите? Всё наверняка вредное.

— Я попросила повара приготовить несколько альтернативных десертов на пробу твоему папе, вместо чизкейка, эклеров, торта-Наполеона и прочих калорийных вкусностей, которые на ночь есть не следует.

— Следует не следует... Кто ты вообще такая, чтобы мне указывать?! — ворчит Роман, но беззлобно, да и на десерты смотрит с интересом. Пододвигает к себе мусс из тёмного шоколада, пробует. Нарочно сохраняет нейтральное выражение лица, чтобы я мучилась вопросом, понравилось ему или нет. Если судить по тому, что он доедает всё без остатка, то отзыв клиента положительный.

— А мы с тобой, Лиза, попробуем черничное желе. В нём всего тридцать калорий, и мы их быстро сбросим после еды.

— Правда сбросим? — Смотрит на меня сияющими глазами.

Кажется от неприязни и недоверия мы перешли к почти приятельским отношениям.

Низкокалорийные десерты творят чудеса.

— конечно! Сразу же и сбросим, вот увидишь.

— Вы с папой всегда после ужина сбрасываете калории?

Чего это Роман закашлялся? И давится к тому же... Это же мусс, в нём нет никаких комков.

Он что, покраснел? И... плачет от смеха?

Называет меня странной, а сам при этом что вытворяет... Лиза задала вполне логичный вопрос, сбрасываем ли мы с ним калории после ужина. Что в этом смешного?

— Нет мы раньше не сбрасывали, но теперь начинаем новую жизнь.

Роман продолжает смеяться, с чего, спрашивается?

Лиза принюхивается к желе, потом осторожно подносит ложечку ко рту.

— Ты не обманываешь, что в нём всего тридцать калорий?

— Лапонька не умеет врать, — отвечает её отец.

— Правда, что ли?

— Чистая правда. — Киваю в знак подтверждения. — У меня язык как помело, все мысли вылетают наружу без таможенного досмотра.

Лиза съедает десерт с таким удовольствием, что приятно смотреть. Потом отодвигает от себя тарелочку и с вызовом смотрит на меня.

— Всё, я съела. Как будем сбрасывать калории?

— Очень просто. Сто приседаний.

— Сто? — Лиза выглядит озадаченной. То ли не ожидала настолько срочной отработки калорий, то ли не верит моим расчётам.

— Не сомневайся, Лапонька никогда не ошибается, — говорит Роман, доедая второй мусс. Если он собирается слопать все десерты, то никакой диеты не получится.

Однако я решаю оставить этот спор до завтра. Сегодня главное — найти контакт с Лизой.

— Я всё рассчитала до последней калории. Хочешь, пересчитаем вместе?