Тимур Трегулов – Неизвестные войны Советского Союза. По дорогам Чингисхана (страница 2)

Тогтохо и Джа-лама

Источник: Козлов П.К. Тибет и Далай-лама. М.: КМК, 2004. ISBN 5-87317-176-9 с. 91

Другой партизан-разбойник Тогтохо из богатой, но разорившейся в результате китайской колониальной политики, семьи. Еще в 1907 году собрал сотню всадников и резал китайских колонистов. За три года провёл 23 боя с китайской армией, потерял четырёх сыновей из пяти (двое убиты, двое попали на каторгу). Раненого в ногу его переправили в русское Забайкалье. Российское правительство отказалось его выдавать под предлогом, что он не преступник, а политический деятель.

По большому счету и эти двое и еще десяток других предводителей народной вольницы были не только «политическими деятелями», а «идейными» разбойниками и убийцами. Но что сделаешь, любой вождь народного восстания, это прежде всего злодей и убийца. Тот же Стенька Разин или Емельян Пугачев, в сегодняшних реалиях выглядели бы террористами и преступниками. Их никак не назовёшь «белыми и пушистыми». А уж про вожаков различных национально-освободительных движений и говорить нечего. Руки у всех по локоть в крови и чаще всего безвинной. А в Азии, где кровожадность и свирепость вождя поднимала его авторитет и была непременным имиджем, зверские убийства, изощренные пытки и казни были обыденным явлением. Если помножить это на дикие средневековые суеверия, такие как омывание знамени в человеческой крови, то получится полный антураж.

В июне 1911 года под председательством Богдо-гэгэна состоялось тайное совещание влиятельных монгольских князей и высших лам. Решено было принять курс на отделение Халхи от Китая. Понимая, что сами не смогут противостоять даже ослабшему Китаю, раздираемому кризисом власти и беспрерывными восстаниями, монголы решили заручиться поддержкой России. Для этой цели в Петербург была направлена делегация во главе с князем Сайн-найон ханом.

Глава 2. Россия – гарант монгольской независимости

Императорской России, естественно, не нравилось свержение монархии в соседнем Китае – создавался прецедент. Но приходилось мириться с реалиями. Министр иностранных дел Российской империи Сергей Дмитриевич Сазонов был против полной независимости Монголии. Он стоял на позиции предоставления Халхе большой политической автономии в составе империи Цин, чтобы она была буфером между двумя государствами. Воспользовавшись предлогом охраны делегации и консульства, в Монголию начали прибывать контингенты российских войск, в основном забайкальских казаков.

А тем временем в Китае началось мощное Учанское восстание, приведшее к свержению императорской власти. В свою очередь и Богдо-гэгэн обратился с указом (зирлиг), предписывающего всем монгольским родам объединится для создания собственного государства. 28 ноября 1911 года монгольская знать создало временное правительство и начало формировать свою армию. На следующий день остатки китайского гарнизона, которые не разбежались из-за отсутствия жалования, были разоружены местными ополченцами и русскими казаками. Амбаню Сэндо было предложено покинуть страну, что он и сделал, уехав под эскортом казаков в Маньчжурию. Многие китайские лавки были разграблены, китайцы, боясь расправы и погромов, бежали. Активное участие во всех этих событиях принял молодой казачий офицер Григорий Семенов, будущий атаман и ярый враг Советской власти. Рождённый от смешанного брака русского казака и бурятки он отлично говорил на бурятском, монгольском и калмыцком языках. После окончания училища был направлен хорунжим в 1-й Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска, в город Троицкосавск на границе с Монголией. Но в полку не задержался, как владеющий монгольским языком, был послан в Халху, для проведения маршрутной съёмки. Выполнив задание, был оставлен со своим отрядом при 6-й сотне полка, охраняющей российское консульство в Урге. Прибыл как раз перед всеми этими событиями, в начале октября. Близко сошёлся со многими знатными монголами, даже с Богдо-гэгэном, который предсказал ему и мировую бойню, и падение Российской империи, последующую Гражданскую войну и роль в ней самого Григория Семенова.

Несмотря на свою молодость (21 год) обучал военному делу монгольскую знать, в том числе будущего военного министра Намсарай-ауна. По его просьбе перевёл на монгольский язык Устав казачьей строевой службы, который позже почти без купюр был принят в монгольской национальной армии.

29 ноября 1911 года командовал разоружением китайского гарнизона в Урге, охранял амбаня Сэндо от разъярённой толпы монголов. В городке Маймачен взял под охрану банк, разогнав толпу мародёров, пытавшуюся его разграбить. За это получил в награду от банка кругленькую сумму и ценные подарки, розданные друзьям, знакомым, казакам сотни. Сдружился с Джа-ламой и Тогтохо, даже по слухам принимал участие в их варварских обрядах. Столь активная деятельность встревожила российских дипломатов боявшихся осложнений с китайцами. Несмотря на то, что высшие представители нового Монгольского государства просили оставить Семенова военным инструктором, российские власти настояли на отправке лихого сотника в Россию. Штаб Иркутского округа начал было расследовать его деятельность в Халхе, но благодаря заступничеству командира полка дело положили под сукно.

1 декабря 1911 года Временное правительство объявило манифест об отделении от цинского Китая и провозглашении в Монголии теократической монархии во главе с Богдо-гэгэном VIII. Сам он был возведён на монгольский престол 29 декабря под титулом Богдо-хан (Многими возведённый). Были проведены ряд реформ: военная, административная, налоговая. Приняты были новый герб и флаг. Отменены все долги китайским ростовщикам. Хоть роль России в образовании независимой Монголии была пассивной, но сами монголы понимали, что без мощи Российского государства, стоящего за их спинами, они бы вряд ли бы смогли что-нибудь сделать.

В западной Халхе под властью китайцев оставался город Кобдо. Туда был отправлен двухтысячный отряд монгольских ополченцев под командой нойона Максаржавы из знатного, но обедневшего рода. В это войско входили партизанские, самостоятельные части Джа-ламы и Тогтохо, а также небольшой отряд русских добровольцев есаула Комаровского. 9 июля 1912 монгольские партизаны штурмом взяли кобдоскую крепость. Хотя официально командующим являлся Максаржава, фактически руководил штурмом Джа-лама. Но и Максаржава отличился: во главе с 28 бойцами первым ворвался на крепостные стены. Также монголы разгромили отряд китайцев, идущих на помощь гарнизону Кобдо и десятитысячную армию китайского сторонника Палта-Вана.

Джа-лама за все свои подвиги был пожалован кобдоским уездом (хошуном), стал там безраздельно править и «володеть». Превратился в одного из сильнейших феодалов и, естественно, начал заниматься сепаратисткой деятельностью. «Он был чрезвычайно жесток к своим врагам и редко доверял своим последователям. Они рассказывали о нём, что он лично пытал заключённых, срезая полосы кожи со спин и клеймя их раскалённым железом. Монастырь Улангом однажды восстал против его новшеств, в результате чего несколько лам были запороты до смерти. Он пытал русского торговца, чтобы получить от него открытое признание. Все монгольские князья в области Кобдо опасались его и даже прислуживали ему как обычные слуги: седлали лошадей и держали его стремя». Богдо-хана вызвал его в Ургу для объяснений, но Джа-лама полностью проигнорировал вызов. В итоге пришлось отправлять в Кобдо несколько сотен сибирских казаков, чтобы арестовать зарвавшегося «народного героя». В феврале 1914 его под конвоем отправили на родину в Астрахань, где он просидел до революции.

Князь Максаржава получив титул «Хатан Батор» (Непреклонный Богатырь) возглавил пограничную охрану, воевал с мятежными князьями, с казахами вторгнувшимися в Монголию с целью пограбить, с небольшими отрядами китайских полевых командиров, не смирившихся с независимостью Халхи.

В 1915 году в городке Троицкосавск было подписано трёхстороннее соглашение. В повествовании этот небольшой, но оживлённый городок, лежащий на главной российско-монгольской дороге, будет часто упоминаться, поэтому необходимо объяснение. Само название Троицкосавск, не очень удобное для произношения, поэтому современники употребляли название Кяхта по имени торговой слободы города. Посему часто возникала путаница. В годы Советской власти городок разросся и был переименован в Кяхту. Находится на самой границе с российской стороны. Напротив, расположен монгольский приграничный город Маймачен.

Соглашение получило название Кяхтинского договора. Монголия признавала над собой сюзеренитет Китая. Но по большому счету это была фикция. Китай лишь имел право иметь в Монголии особого резидента в Урге и еще в двух городах. Вроде бы автономия, но фактически почти независимость. Китай обязывался не вводить свои войска в Халху, не колонизировать ее земли, не вводить своего управления. Монголам разрешалось даже заключать международные экономические договора. Расширены были права русской диаспоры, для российских купцов сняты все ограничения. По специальному протоколу за русскими закреплялось право беспошлинной торговли, свободы проживания и передвижения. Коммерсанты из России получили право заключать любые сделки, арендовать и приобретать земельные участки, эксплуатировать лесные и горные ресурсы, рыбные и охотничьи промыслы.