Тимур Трегулов – Неизвестные войны Советского Союза. По дорогам Чингисхана (страница 1)
Тимур Трегулов
Неизвестные войны Советского Союза. По дорогам Чингисхана
Глава 1. Монгольский тупик
Монголия в начале ХХ века, потеряла своё былое величие времён Чингисхана и его потомков. Глухая, забытая колония Китая. Чтобы было более понятно читателям, необходим небольшой экскурс в историю.
В XVII веке маньчжурские племена, объединившись, создали своё государство, которое сразу же напало на Китай и захватило его. Вечная история, неоднократно повторявшаяся из века в век. С 1644 года Китай оказался под властью маньчжурской династии Цин. А великая Монголия к тому времени распалась на три части. Западная часть, ее называли еще Джунгарией (сейчас Синьцзян) после кровопролитных войн была захвачена маньчжурами и китайцами только в 1757 году. Южную Монголию, или как ее принято называть Внутренняя Монголия, маньчжуры захватили еще в самом начале своих завоеваний, в 1636 году. А Северная часть (Халха), территория современной Монголии была присоединена к Китаю в 1691 году.
Если Внутренняя Монголия и Джунгария вошли в состав Китая как обычные провинции, то в Халхе маньчжуры установили нечто вроде протектората, оставив признаки автономии. Монгольским ханам был оставлен их прежний статус, лишь заменили их звания на более новые, китайские – ван, гун. В зависимости от знатности каждому давалось определенное количество людей для «кормления» и выплачивалось жалование от имперских властей. Территорию поделили на уезды – хашуны (знамена), а в столице Урге (нынешний Улан-Батор) сидел наместник – амбань, в руках которого сосредоточилась административная и политическая власть.
А власть над душами монголов принадлежала Богдо-гэгэну (Светлейшему Владыке) – первосвященнику Монголии, третьему лицу в буддизме после Далай-ламы и Панча-ламы. Если какой-либо Богдо-гэгэн умирает, то согласно буддизму его душа проходит реинкарнацию и вселяется в ребёнка. Его находят по каким-то особым признакам и объявляют следующим Богдо-гэгэном.
В общем дикая была страна, полный феодализм. Банковской системы не существовало, валюты, естественно, тоже не было, расплачивались слитками золота и серебра, которые назывались ханчин и ембу. Еще в качестве платёжных средств использовали домашнюю скотину – овец, коров, лошадей. Медицины тоже никакой не было, лечились у буддийских монахов – лам, и шаманов. Хорошим целебным лекарством считались дензнаки царской России. Полагалось приложить к больному месту русские деньги, и болезнь снималась как рукой. Английские фунты и американские доллары помогали гораздо меньше. По всей Монголии были разбросаны буддийские монастыри, монахов-лам было, чуть ли не половина населения.
Конечно, были и большие налоги и притеснения со стороны китайских властей, множество непонятных запретов. Но пока население Халхи находилось под влиянием своих князей и Богдо-гэгэна, все было спокойно. Но в конце ХIХ века на юге Китая произошло восстание, прекратился приток налогов, нужны были деньги на его подавление, и Пекин стал брать с монголов подати, не скотом как раньше, а серебром. А основным источником серебра для кочевников были займы у китайских ростовщиков. Займы и огромные проценты по ним приходилось выплачивать той же скотиной, втридорога перепродаваемой перекупщиками в Китае. Естественно начало сокращаться поголовье скота, составляющее главное богатство кочевников. Почти в десять раз! Так у того же Богдо-гэгэна, по совместительству являющегося самым крупным феодалом Халхи, поголовье скота с миллиона голов в 1861 году сократилось до 12 тысяч в 1909.
Изменилась и национальная политика. Если раньше Пекин рассматривал Монголию как заслон от России с севера, то в начале ХХ века был принят курс на полную ассимиляцию монгольского населения. Разрешены были межнациональные китайско-монгольские браки. Если раньше монголам запрещалось говорить на китайском языке, а китайцам не разрешалось селится в Монголии, то теперь эти ограничения были сняты. Планировалось переселить 10 миллионов китайцев в основном ханьцев. Такая политика грозила полным исчезновением монголов как нации. Они бы просто растворились в многомиллионной китайской массе. Амбанем (наместником) в Халху был назначен маньчжур Сандо, еще тот тип, который сразу начал проводить бескомпромиссную «новую политику» колонизации. Были образованы десять новых служб по надзору за торговлей, сбору налогов, правительством, армией и др. Реорганизовывались местные войска. Доля монголов там не должна была составлять более 50%. В область были введены дополнительные контингенты китайских военных частей. Активно началась подготовка к переселению. В области внешней политики полная изоляция, особенно от соседней России. Русским торговцам стали ставить препоны и изгонять из страны.
Естественно, это не нравилось ни монгольским феодалам, ни тем более Богдо-гэгэну VIII, ставшему ключевой фигурой антикитайского сопротивления. Его привезли с Тибета в пятилетнем возрасте в 1875 году, а уже в 10 лет маленький мальчик, возмутился засильем китайских торговцев в Урге. Пригрозив, что перенесёт свою резиденцию из столицы, он заставил китайские власти пойти на уступки. Будучи подростком, он вошёл в конфликт с наместником (амбанем) Дэ Лиином, непомерно поднявшим налоги, отказывался с ним встречаться, и в конце концов добился его отставки. Прятал во дворце своего учителя чем-то не угодившим властям, тайно поддерживал партизанские отряды. Китайцы даже пытались отравить строптивого монгольского первосвященника, но им это не удалось.
Богдо-гэгэн VIII в молодости
А вообще чисто по человечески его жаль. Жизнь в полном объёме соответствовала идиоме – «птичка в золотой клетке». Живя в роскоши, усыпанный золотом и драгоценными камнями, окружённый божественными почестями и фанатическим преклонением он бродил в одиночестве в личных покоях дворца, вынужденный подчинятся этикету. Настоящая мука для любознательного, энергичного человека. В юности любил ездить на охоту, но животных и птиц никогда не убивал, ловил силками и ловушками. У него был свой личный зоосад. По его просьбе из российского консульства доставлялись различные игрушки (особенно он любил механические), а позже иллюстрированные журналы. Любил различные диковинки, причём предпочитал не восточные экзотические, а европейские и американские технические новинки. Первый автомобиль, появившийся в Монголии, был подарен Богдо-гэгэну шведским посланником Ларсеном. Не имея возможности раскатывать на нем по городу (опять же этикет), Богдо-гэгэн забавлялся другим способом. Сам лично подвёл к корпусу ток от аккумулятора и предлагал ламам руками проверить полировку кузова.
Много читал, был очень образован во всех восточных и тибетских науках и философиях. Страдал катарактой зрения, и хотя имел возможность сделать операцию у европейских врачей, опять вмешались религиозные запреты и этикеты. Вместо операции ему для исцеления отлили на Тибете 26-метровую статую, которую освятил сам Далай-лама. Но, как и следовало ожидать, она мало чем помогла. Злые языки утверждали, что катаракта, это последствия хронического алкоголизма, но скорее всего эти слухи распространяли коварные китайцы.
Монгольские нойоны (князья) рассчитывали, что почти слепой первосвященник, будет игрушкой в их руках. Такая же уверенность была и у китайских властей и тибетских лам. Но все они просчитались. Умный и самостоятельный Богдо-гэгэн, не желал быть пешкой в чужих руках и мечтал о независимости Монголии. Желательно под своим руководством.
В мае 1911 года в Китае начались беспорядки, вылившиеся в многочисленные восстания и приведшие к кризису власти (Синхайская революция). Не отличавшееся стабильностью государство превратилось в бушующий котёл. Начался «парад независимостей», как в начале 90-х в СССР. Каждая провинция норовила объявить о своём суверенитете.
В Монголии тоже враз задумались о независимости. Благо недовольных китайской колонизацией было много. Началось расширяться партизанское движение, тайно благословляемое Богдо-гэгэном и явно поддерживаемое простыми монголами. Чаще всего повстанцы-партизаны собирались в мелкие отряды, один-два десятка всадников вооружённых луками, древними саблями, а то и попросту палками с привязанными конскими челюстями. Но появлялись и более крупные отряды в сто, и более человек под руководством удачливых вожаков. По сути, они мало чем отличались от разбойничьих шаек. С регулярными китайскими войсками старались не встречаться, нападали в основном на китайских колонистов. А грабили всех подряд и своих и чужих, единственное отличие, что монголов при этом не убивали. У предводителей крупных отрядов было уже огнестрельное оружие, которое они всячески украшали. На фотографиях такой атаман обязательно запечатлён с винтовкой.
В 1890 году в западной части Халхи объявился калмык Дамбиджалцан называвший себя Джа-ламой и объявивший что он является перевоплощением Амурсаны – джунгарского князя, предводителя антикитайского восстания в XVIII веке. Якобы он явился вновь, чтобы избавить Монголию от китайского ига. В молодости этот калмык был ламой в буддийском монастыре, но из-за убийства соседа был изгнан. За антикитайскую деятельность несколько раз был арестован, сбегал, жил в Российской Бурятии, сопровождал несколько русских экспедиций в Тибет и Джунгарию. В 1910 году собрал отряд в 5000 всадников из разноплеменных народов – бурят, монголов, торгутов и других бедовых головушек.