Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 39)

— Дурак, — прошептала Лера. — Ты проиграешь, как и всегда проигрывал. А мог бы быть со мной.

Я не знал, что такое шизофрения, но представлял эту болезнь именно так. Человек, несколько часов назад, твердивший мне, что важно достичь внутренней свободы, сейчас предлагал мне себя, в обмен на ту самую свободу. Может быть, мне стоило сейчас встать и уйти. И плюнуть на всё. И зажить своей собственной жизнью. Жизнью с нуля. У меня были бы неплохие перспективы, учитывая, что на моём счёте осталось пару сотен тысяч баксов. Но какого хрена, я должен парочке полоумных людей отдавать то, что честно заработал, проигравши?

— Знаешь, ты мне нравишься, — заговорила Лера, разглядывая серый потолок авто, — и я хочу тебе повторить, что карту ты не получишь никогда, а на твоём месте, я была бы уже далеко отсюда, например у китайской границы. Купила бы там, в приграничной провинции, домик и жила не высовываясь. Ты же здравомыслящий человек, ты должен понимать, что в живых не останешься, если попытаешься играть по своим правилам. Хочешь ему помочь — помогай. Не хочешь — убегай. В первом случае, когда Игнат свалит, наконец, в заветное пространство спасения от своих страхов — я останусь с тобой и буду рядом. Тебе, уверяю, в этом мире, необходима помощь. Ты, как ребёнок. И если бы у тебя была нормальная жена — жил бы ты сейчас счастливо и беззаботно. Если же ты уйдёшь сейчас, — то вскорости профуфыкаешь свои оставшиеся деньги, когда тебя будут разводить такие, как Инга, будешь покупать себе дорогие побрякушки — она кивнула на часы. Короче, планомерно избавишься от остатков свободы и закончишь свою жизнь где-нибудь в доме интернате.

— Не надо пафосных речей, болтаешь, как главный поп всея Руси. Ты слишком много на себя берёшь, дорогая. Ты считаешь, что я не знаю, чего хочу, думаешь, что видишь меня насквозь и понимаешь мои потребности. А, может быть, я просто собираюсь вернуть жену, чтобы зажить с ней счастливо.

— Мы с тобой прекрасно знаем, что это не так. Но мы с тобой не знаем другого, зачем тебе нужен этот поганый клуб? Ты ведь не ответишь себе на этот вопрос, не так ли? И я хочу, по правде, лишь одного, чтобы ты в какой-то момент, вдруг не стал вести себя глупо. Чтобы остался в живых и жил счастливо. Потому, если ты сейчас уйдёшь, я ничего не скажу Игнату. Искать он тебя не будет, думаю, его мозг заполнен сейчас другими заботами. Наплюй на карту, — она не для тебя.

— Скажи мне, — прервал я Леру, — это Игнат просил тебя со мной поговорить?

— Нет, — ответила она. Игнату ты пока нужен. Не знаю зачем. Скорее всего, он придерживает тебя на всякий случай, вдруг, что пойдёт не так. Может быть, боится фейсконтроля — ты понимаешь, о чём я хочу сказать. Но по большому счёту, тебе нужно думать о своих интересах. Карту ты не получишь. Разве что, взамен на жизнь, но зачем тебе мёртвому карта? Думай. Думай.

Я скомкал в кулаке пустую банку из под Бёрна.

— Ты же помнишь, — раздражённо ответила Лера, — клуб берёт к себе только тех, кого выбирает сам.

— Верх противоречия, — бросил я пустую банку заднее сидение, — выходит, что, сколько бы он не бился над получением карты, пропуск в рай, всё равно не для него?

— Это пустая болтовня, ты ничего не поймёшь. Я сама не понимаю. Я с ним, просто потому, что сейчас я с ним. А тебе советую, уносить побыстрее отсюда ноги. Потом, когда он уйдёт, — девушка мотнула головой, — я тебя найду.

Тут я заметил, что из подъезда дома вышла Надя и направилась в сторону метро. Резко наклонившись вниз и ухватив за собой Леру, я включил «аварийку» и стал давить на клаксон, что есть мочи, как было велено нашим предводителем.

— Так сказал Игнат, шепнул я девушке.

Мы лежали на передних сидениях, спрятавшись за торпеду и, едва дышали, от тесноты. Я упирался носом в бедро девушки. И сквозь лёгкое платье, остро ощущал её запах. Возбуждение снова пробежало вдоль позвоночника сверху вниз, заполнив промежность. Она до головокружения пахла сексом. Касаясь её тела, невозможно было остановить это желание.

Есть женщины, которые кукольно красивы, но холодны, к ним невольно притягивается взгляд, разыгрывается воображение, но лучше проходить мимо, с ними будет зябко и уныло в постели, они будут использовать тебя, для отражения своей собственной неповторимости. Их волнует, как они лежат, как элегантно раздвигают ноги, поправляют волосы и насколько хорошо имитируют оргазм. С такой чувствуешь, что тебя нет.

Есть не топ-модели, но с изюминкой. Тёплые и нежные, с ними хорошо поболтать про жизнь, они становятся незаменимыми компаньонами во всех начинаниях, поддерживают любые темы, не против плотских утех. Но на шёлковых простынях, невольно представляешь, что занимаешься сексом с понятным и до скуки знакомым. С такой думаешь, что пора бы побыстрее закончить и отдохнуть друг от друга.

Лер была — просто страстью, загадочной и обжигающей. Она будет желанной всегда. В постели она будет на расстоянии. Но не настолько далеко, чтобы увлечься лишь собой. И не настолько близко, чтобы в тебе раствориться. Она всегда будет новой и горячей.

Я вспоминал, как Лера утром делала мне минет, когда в окно настойчиво постучали. Потому, от неожиданности, вздрогнул и, наконец, снял руку с клаксона. Посмотрев в сторону, увидел, как Игнат, крутит пальцем у виска и жестом указывает, чтобы я открыл дверь. Мы поднялись из своего укрытия. Щёлкнул центральный замок. Лера поправила на себе сбившуюся область декольте. Игнат плюхнулся на заднее сидение.

— Что, воркуете, пташки. Ладно, друзья, — продолжил он, наслаждаясь моим растерянным видом. Странную весть принёс я вам. Странную, ничего не объясняющую и единственную. Эти ребята заодно.

Он рассказал, что около двадцати минут Надя провела в комнате Инги и писателя. И что они там делали и обсуждали, осталось за дверью номера. Потом, Надежда ушла и прямиком направилась к выходу. Игнат поспешил за ней, отследив девушку до метро. Но, наше авто так надрывно кричало, что слышно его было, наверняка на верхней коляске колеса обозрения Выставочного Центра. И я точно поднял бы на ноги всю округу.

Куда отправилась Надя, Игнат, естественно, не выяснил, хотя поначалу, решил отправиться за ней в вагоне подземки, полагаясь на свою интуицию. Но, назвав меня в очередной раз «идиотом», не стал этого делать по вышеизложенным причинам. Потому он здесь. Вынужденный смириться с тупостью компаньёнов.

— Но ты то, Лера, могла сказать этому парню, чтобы он прекратил! — недовольно прикрикнул он на девушку.

— Не могу этого утверждать, так как в истории, даже такой короткой, сослагательные наклонения неуместны, — съехидничала Лера.

Эти ребята друг друга стоили.

— Хорошо, каков теперь ваш план, синсей? — посмотрела она на Игната в зеркало заднего вида.

— Дальше будем ждать, — вздохнул молодой человек, — хотя нет ничего хуже этой проказы.

Тут решил сострить и я:

— Ну, почему же, есть ещё одна неприятность — догонять.

С полминуты все молчали. Я в состоянии неловкости. Они — оба глядя на меня, как на нечто вылезшее из-под ногтей, которое думает, что оно думает. И тут я пожалел, что сказал. Потому что Игнат, со свойственной ему манерой доказать всем, что только он единственный имеет право делать выводы, произнёс речь. В которой, опираясь на диалектический материализм, объяснил остальным тупым присутствующим, а по большей части одному из нас, что в погоне есть динамика, которая отсутствует в ожидании. А статическое напряжение, переносится организмом, гораздо сложнее, чем динамическое, оно более утомительно и изнуряюще. Подобного рода, энергетические траты, происходят не только на физиологическом, но и на психологическом уровне.

— Вижу, тебя ещё не отпустило, — подытожила Лера, когда Игнат окончил свой экскурс в познания человеческой психики. Ты резонёрствуешь, не хуже иных шизофреников.

— Девочка моя, — вздохнул он, — много ли ты видела душевно больных на своём коротком веку.

— Мне тебя достаточно.

— А меня действительно, к сожалению, уже отпускает. — Он наступил на алюминиевую банку. — О-о, вы же, я вижу, насосались витаминов и газировки. Эх, мне бы сейчас чего крепенького, полстаканчика. Ведь ничто так не облегчает невыносимость ожидания, как отрава для нервных клеток в виде алкоголя. Тогда и думается легче, и время летит незаметно.

Я посмотрел в окно. На ясное и ничего не предвещавшее пять минут назад небо, наползли тучи.

— Смотри-ка, — сейчас пойдёт дождь, — словно в очередной раз, угадал мои мысли Игнат. — И станет совсем грустно.

Но грустно стать не успело. Потому что к подъезду гостиницы подъехало такси, в которое теперь нырнула Инга, выбежавшая одна под большим синим зонтом.

— Вот тебе раз. Нам следовало, по законам логики разделиться, — подала голос Лера, глядя вслед отъезжающему автомобилю.

Я вспомнил, как когда-то, как кажется, уже очень давно, провожал Ингу вечером и точно так же смотрел вслед её уезжающему такси. Сейчас запах её духов, вновь поднялся пузырём из топи воспоминания на поверхность и лопнул, разливая аромат мнемонического по коре моего мозга.

Конечно же, снова решение было за Игнатом.

— Если уехала она, и у неё карточки, то все остальные волей или неволей, придут к ней. Мы среди всех остальных. Так что давайте осторожненько, не привлекая внимания, поедем вслед. И наконец, превратим статику в кинетику. Считаю такой подход оптимальным. Трогай, шеф, — он легонько подтолкнул сидение водителя, когда Лера уже повернула ключ в замке зажигания.