Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 37)

— Прикинь, — ухмыльнулся я, — вот и тебя, дорвавшегося до закрытого клуба потом кинут мордой о мостовую Красной Площади.

— Придурок, это я кину президента, — посмотрел он на меня сумасшедшими глазами. — И не только о мостовую. Мне вообще будет на него плевать. И не только на президента, к твоему сведению.

Игнат рассуждал, словно он уже состоял членом закрытого клуба, вращающего вселенную.

Я подумал, что секс, таблетки и рок-н-ролл, меня прельщают больше чем просто секс и власть. Но, наверное, первое — выдумка для толпы. И карточку с проходным в мир иной, более светлый и могущественный, чем представляется, нужно будет вырывать у этого парня через его труп. Я представил нашу борьбу, и то, как я буду его убивать. Никогда раньше помыслить не мог об убийстве, но мечты и желания Игната меня сейчас так вдохновили, что теперь, человеческая жизнь, стоящая препятствием к достижению цели, казалась мне пылью, которую можно смахнуть со стола пушистым ёршиком.

Лера опять бродила голая по залу, собирая свои вещи по углам комнаты.

— Я снова не кончила, ты мог бы, и постараться, — бросила она в укор Игнату.

Дитя цветов, буквально вчера вечером, рассуждая, ты говорила о том, что Игнат тебе ничем не обязан, и тут же требуешь от него сексуального удовлетворения. У него впереди, как он грезит, великое будущее, а ты всё о своём оргазме. Купи себе фаллоимитатор. Не будь дурой, — думал я про себя, но вслух, конечно, ничего не говорил, потому что решил стать умнее, чем мои знакомцы.

Я возьму своё. Возьму, использовав вас. А вы, пока можете меня считать рохлей и неудачником. Смеётся тот, кто смеётся без последствий, как сказал подполковник Кропотов из моих детских снов.

После часа ожидания в машине, Игнат послал Леру на ВДНХ, чтобы та купила пару гамбургеров, подкрепив свои слова урчанием в животе и сказав, что ей всё равно, а нам с ним нужно оставаться начеку. Обещал, если что, подобрать девушку по дороге. Лера не сопротивлялась и отправилась за едой в развевающемся коротком платье, в сторону утреннего солнца, которое просвечивая её одежду, открывало окружающим красивые бёдра девушки. Правда, утренние прохожие вряд ли обращали внимание на такую красоту. Занятые своими мыслями, они быстро передвигались в направлении станции метро.

Игнат перебрался на водительское сидение и полез в бардачок. Стал небрежно перебирать диски с музыкой.

— О, да ты разносторонний парень, — пробубнил он, — вижу у тебя всё от джаза до драм энд бэйса.

Он вставлял каждый диск в чейнжер, а через полминуты, не удовлетворённый услышанным, доставал диск и выбрасывал зеркальную плоскость на заднее сидение.

— Нельзя ли поаккуратнее! — прикрикнул я. — Не в полковом сортире сидишь.

Он, в очередной раз, посоветовал мне не парится. И сказал, что авто, в лучшем случае, мы просто оставим на обочине навсегда. И в нём можно теперь не только разбрасывать диски, но ссаться, сраться и блевать. Тем не менее, перестал разбрасывать мою музыку и стал возвращать непонравившееся ему обратно в бардачок.

Наконец, наткнувшись на «Биллис Бэнд» поставил повторяться песню «Про кота и пирата». Мне казалось, что он намекает на наши отношения. Но верить его намёкам, даже если это действительно были они, я не собирался. И попросил, через пять прослушиваний подряд одного и того же, найти что-нибудь другое. Сказал, что не могу расслабиться под музыку, когда понимаю текст песни.

— Ах, так тебе нужно что-нибудь иноязычное. Ты с английским, надеюсь не в ладах?

Порывшись, он вытащил что-то старое из «The Prodigy». Я знал, что «prodigy», означает «одарённость» и подумал, что теперь он, наглец, намекает на себя.

И тут произошло совсем неожиданное. Из-за поворота появилась Надежда. Она прошла быстрым и уверенным шагом ко входу в гостиницу.

— Нет, ты это видел? — спросил Игнат, устремив взгляд через лобовое стекло.

— Если она узнает мою машину, а она вполне может это сделать, то пиши — пропало, — вжался я в сидение.

Но всё обошлось. Авто стояло метрах в десяти от входа, на другой стороне дороги. Надежда по сторонам не смотрела и вошла в здание, еле открыв тяжёлые дубовые двери.

— Она что, морды им бить направилась? — спросил Игнат.

Вполне возможно, и морды бить, — подумал я. Но с другой стороны, что ей даст такая выходка? Наверняка, пострадает Инга. Мне казалось, что парочка — писатель и его муза, замыслили недоброе против Инги, которая думает, что перехитрила весь мир, а на самом деле, станет жертвой чужой жадности и не своей любви. Своим мнением я с Игнатом не делился, предпочитая подождать, как развернутся последние события.

Едва захлопнулись двери за Надей, тут же задняя дверь машины открылась и на сидение прыгнула Лера, чертыхнувшись по поводу разбросанных дисков. Она кинула мне на колени три сосиски в тесте и бутылку «Колы».

— Одна моя, — бросила она, часто дыша.

И тут же, живо рассказала, о том, что только-только видела Павла, который в киоске покупал три порции китайской лапши. Вслед за её словами, из-за угла дома размеренной походкой и, как всегда, с надменным взглядом, выкатилась фигура писателя. Возле входа в гостиницу, он осмотрелся по сторонам и нырнул в подъезд.

— Дело принимает интересный оборот, — задумался вслух Игнат.

Тогда мне пришлось выложить историю моего утреннего похода в квартиру Надежды.

Игнат выключил музыку. Только сейчас я обратил внимание на тепло, растекавшееся от горячих сосисок по моим бёдрам. Достав одну из них, я стал есть, в ожидании, что лучшие умы из здесь присутствующих придут к какому-то решению. Одну протянул Лере. Та, молча, взяла пропитанную жиром булочку с сосиской внутри, и стала жевать. Игнат сосредоточенно глядел в лобовое стекло. Я предложил булку и ему, тот отмахнулся. Бутылка Кока-колы, пшикнула и содержимое попыталась пеной выползти из горлышка. Я ухватил его губами и сделал несколько глотков. Желудок тут же раздуло, а через мгновение, газы, приподняв надгортанный хрящ, прорвались через носовой ход, распространив в моём восприятии запах сосиски смешанный со специфическим ароматом вагонного туалета, издаваемым колой.

— Фу, какая гадость, — поморщившись, я выкинул булку через открытое окно.

— Если карт две, — продолжал Игнат, — а наша троица заодно, то не все из них намереваются попасть в клуб. А за одно они, потому что наш друг художник и поэт взял три порции в киоске.

Я мысленно усмехнулся его дедуктивному методу.

Он набрал номер на сотовом и, услышав администраторшу, спросил, не приходила ли в номер Инги ещё одна девушка. Получив отрицательный ответ, он всё же принял к сведению информацию о том, что некая полноватая особа пергидрольного цвета, только что сняла номер на том же этаже, где находилась комната наших влюблённых.

Можно было предположить, что Павел оповестил свою музу о месте своего дальнейшего проживания, и та не преминула перебраться к нему поближе. И тогда понятно, что будет с Ингой. Потому что Инга, просто так свой аусвайс на небо не отдаст. Игнат взял у меня бутылку с колой и осушил её, скомкав в кулаке пластик.

Лера лишь успела промычать, выразив недовольство. Игнат, извиняясь, посмотрел на ней краем глаза.

— Ну, уж нет, теперь принеси мне бутылочку тёмного пива, — сердито ответила девушка.

— Ты сегодня наш драйвер, не забывай. Так что, обойдёшься без слабоалкогольной продукции. А вот за водичкой можешь сходить, потому что ждать развязки нам понадобиться ещё какое-то время.

Шёпотом ругаясь, Лера вылезла из машины, задев пару дисков и уронив их на асфальт. Хлопнула дверью и снова ушла в направлении станции метро.

Игнат сказал мне, чтобы я оставался в машине, а он пойдёт аккуратно в гостиницу, разберётся на месте что к чему. Мне же сказал звонить на сотовый, если случиться что непредвиденное. Я ответил, что с недавних пор сотового не имею. На что получил ответ, что являюсь последним дебилом и предложение безостановочно нажимать на клаксон, в случае если кто-то из троицы покинет здание первым.

— Но ведь так могу привлечь их внимание, — попытался возразить я в ответ.

На что мне было предложено спрятаться за торпедой и включить аварийку. Со стороны будет казаться, что сработала сигнализация.

Этому парню в рот палец не клади. На ходу подмётки рвёт. И как же я заберу у него свою карточку? Точно, придётся его убить. Жалко, что я так и не купил биту в машину, а ведь давно приглядывал в автомагазинах, что-нибудь для самозащиты под цвет своего авто.

Я смотрел, как он уходил в сторону гостиницы и поставил диск «Сплина», голос Васильева запел: «И лампа не горит, и врут календари…». О да, погрустить, не думая о грустном — это моё самое большое удовольствие. Лера опять пришла к машине сзади, но плюхнулась уже на сидение водителя. Теперь в её руках были три банки «Берна» — адской смеси кофеина из гуараны, бобов кофе и синтетических химикатов, всё это было приправлено кучей витаминов группы «В».

— Ты, я вижу, не жалеешь свою печень?

— Печень одна — и жизнь одна, — дъявольски улыбнулась в ответ девушка.

И то правда. Я с удовольствием открыл банку и стал жадно глотать, сладкую, мелкогазированную жидкость синтетического вкуса. Когда я оторвался от банки, увидел, что Лера делает тоже самое.

— А теперь, покурить, как после утреннего кофе, — сказала она, перевернув банку и слизнув последнюю, рубинового цвета каплю, вытекшую из отверстия.