Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 27)

— Тебе нравится моя жена? — елейно спросил Игнат.

— И что? — спросил я в ответ.

— То есть, нравится, — заключил он.

— Хочешь её? Мы свингер пара. Нам нравятся свободные отношения. Мы меняемся партнёрами и ценим хороший секс. Секс без границ, — продолжал он.

— А я пуританин. Для меня превыше всего семейные ценности. Доверительные отношения и верность партнёру.

Лера подобрала ноги на диван и с интересом наблюдала за нашим разговором. Краем глаза я видел плавный изгиб её ягодицы.

— То-то ты один живёшь в своей берлоге, хранитель семейных ценностей, — раздражался Игнат. — Или доверительные отношения у тебя с проституткой, которая вчера ночью была с тобой в казино? Ты ей хранишь верность?

— Я слышал ваш разговор у подъезда. Не думаю, что являюсь настолько привлекательным, чтобы Лера захотела, во что бы то ни стало, переспать со мной у тебя на глазах. Тебе от меня что-то нужно, ты думаешь, что делаешь заманчивое предложение, для того, чтобы получить нечто.

Я не понимал, почему они ходят вокруг да около. Неужели нельзя сразу спросить про пластиковую карточку? И вдруг до меня дошло, Лера, наверняка не знает о том, чего хочет её парень. Он же тщательно скрывает истинную цель визита. Не хочет, чтобы она узнала про «Voyeur». Он собирается умыкнуть у меня карту, не поставив в известность подругу. Зачем она ему там.

— Вы слышали что-нибудь про «Voyeur»? — в лоб спросил я.

— Про что? — не моргнув глазом, разливал Игнат коньяк по стопкам.

Каков красавчик. Его сложно будет вытащить на чистую воду. Он привык выигрывать.

— Про тот свингер клуб, который закрыли, помнишь, ты мне рассказывал? — вдруг вмешалась в разговор Лера. — Он ведь так назывался, — хлопала она ресницами, продолжая сидеть в откровенной позе.

Игнат изобразил сосредоточенность на лице и промямлил, что припоминает нечто подобное. Лера живо стала интересоваться у меня, откуда мне известно это заведение. И не являюсь ли я на самом деле латентным нимфоманом. Который боится приступить социальные нормы, чтобы не выглядеть в глазах окружающих плохо. Боится остракизма. Отвержения. Оттого не даёт своей истинной сущности раскрыться. Не услышав моего ответа, она горячо убеждала меня в том, что окружение, которое страшит, нужно в корне менять и искать себеподобных по духу и жизненному кредо. Только тогда человек может обрести покой, счастье, гармонию. Если бы все были открыты и не боялись друг друга, мир бы стал иным. А наиглубочайшее проявление открытости и доверия — это сексуальные отношения. Причём не прелюдия, а сам процесс коитуса. Ведь только доверяя партнёру можно впустить его в своё тело или войти собой в тело другого. А испытывая оргазм, ощутить полное совместное слияние и растворение друг в друге. Потому они с Игнатом практикуют этот волшебный способ существования в мире. Освобождаясь от рамок, налагаемых на них обществом, они познают мир и самих себя в нём, как первозданную истину.

Она говорила быстро и безумолку. Смотрела открыто и, казалось, свято верила в произносимое. Девушка опустила босые ноги на пол и, наклонившись ко мне, глядела прямо в глаза. Чувствуя, что хочу её всё сильнее и сильнее, я слушал, открыв рот. И когда она, наконец, остановилась, я готов был впиться в её губы жадным поцелуем. Однако, сказал себе — стоп.

Вздохнул глубоко несколько раз и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

Меня поразило, как люди могут находить возвышенные объяснения своим самым примитивным влечениям. Я позавидовал такой способности, потому что в пропахшее сексом последнее время моей жизни, по большей части, испытывал стыд от своих мыслей, желаний и действий.

— А он тоже так думает? — спросил я у Леры, указав на Игната пальцем.

Открыв глаза, я увидел, что Игнат наливает всем по следующей стопке. Шоколад закончился. Я чувствовал, что пьянею. Мужчина предложил выпить за открытое выражение эмоций, за мир и любовь. Эти современные хиппи мне изрядно надоели. Посмотрев в глаза Лере, я увидел, что их четыре. Была такая степень опьянения, когда голова ещё соображает, а органы восприятия искажают. Прикрыв один глаз и, избавившись от двоения, я попросил не частить с выпивкой. Тут же моя голова упала на грудь.

В полудрёме я слышал возмущения Леры, тем, что Игнат меры не зная, споил меня и опять она не получит того чего хотела. Игнат, оправдываясь, говорил, что тоже не получит того, что ожидал. В конце концов, они стали целоваться слюняво и громко. Я слышал шелест срываемой одежды, скрип дивана. Её стоны вырывали меня из сна на секунды, а погружаясь в него обратно, я видел эротические картины.

Я думал о том, что выпил немного, а опьянел быстро. Спинной мозг и безусловные рефлексы звали меня присоединиться к совокупляющимся на моём диване особям. Но карусель в голове вызывала тошноту. Это уже самое дно или ещё можно падать и падать — спрашивал я себя. Достаточно ли я порочен для того чтобы стать праведным или есть ещё место пожиже и погаже, чем моя душонка. И зачем становиться праведным? Откуда вдруг такие нелепые потребности. Я ведь уже побывал в праведниках. Был отцом семейства, верным мужем, не высовывался и далеко не прятался. Не кичился богатством, будучи богатым и не проживал в праздности, отдавал общественный долг на унылой работе юриста в домоуправлении.

Желаний никаких не имел, кроме редких и невнятных фантазий о том, как было бы хорошо если бы. Если бы жить в тёплой стране, работать на интересной работе, в жёнах иметь длинноногую блондинку с бюстом четвёртого размера. Но всегда находил у этих фантазий недостатки, по инерции преувеличивая достоинства. Тепло превращалось в палящий зной, интересная работа в постоянное напряжение, голубоглазая блондинка в красивую, но бестолковую куклу.

Я не прикладывал никаких усилий, чтобы разочароваться в мечтах и желаниях. Всё происходило само собой. Но, наверное, сидела где-то во мне червоточина, разъедала равновесие. И вылезла гниль, стоило войти в мою жизнь довольно посредственному событию. Выходит, шатким было равновесие, хрупким покой. Ну, ушла жена, ну и чёрт с ней. Нет же, тотчас полезло всё спрятанное так глубоко, что за всю предыдущую жизнь ни разу не проявилось. И гордыня с её обиженным собственным достоинством, и злоба с её чувством мести, а куда уж подевалось забота о потомстве, свойственная высшим приматам, никому не известно.

Кажется, что правильным я был не потому, что так хотелось мне, а потому, что так хотелось кому-то. По принуждению чьей-то воли, для того, чтобы быть кому-то угодным, безропотно отдался я обстоятельствам. Теперь надобность соответствовать чужим требованиям отпала. Возможно, ее унесла моя жена, которая написала в записке, чтобы я себя ни в чём не винил. Что, мол, не виноват я в её горемычной судьбе. Жил с ней думая, что выполняю её волю и не знал, что она мается.

Теперь меня ничто не связывает. И нырнул я в глубину своих желаний. А там только страх и саморазрушение. Теперь, чувствую, что глубоко нырнул, а воздуха до поверхности добраться не хватает. Вдохну рефлекторно и останусь здесь навсегда, захлебнувшись. Но перед вдохом ещё поживу на грани. Отсеку всё ненужное от животной философии. Оставлю только её.

Меня растолкал Игнат. Он стоял голышом и тряс моё плечо, согнувшись надо мной в полутьме гостиной, словно тощий монстр из ночного кошмара. Лера спала на диване, положив под щёку сомкнутые ладони. Когда я смотрел на неё, она не открывая глаз, перевернулась на другой бок, показав белую спину с торчащими лопатками и красивый, полноватый зад.

— Пойдём на кухню, — прошептал Игнат, и, подняв с пола свои джинсы, стал их одевать на ходу.

Я тихо встал и проследовал за ним, наблюдая его акробатические пируэты. Когда мы вошли на кухню, он закрыл дверь. Включил свет. По-хозяйски открыл холодильник и возмутился отсутствием в нём газировки. Нашёл лёд в морозильной камере, несколько кубиков бросил в стакан и плеснул туда воды из-под крана.

— Садись, чего стоишь? — указал мне на стул рукой, сам сел напротив меня и, осушив стакан, громко поставил его на стол. — Тихо, — зашипел он, сделав сам себе замечание.

Потом посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты же знаешь, зачем я сюда пришёл?

— Конечно, — ответил я, — чтобы споить меня и заняться любовью втроём. Это же, как наркотик, правда, когда постоянно меняешь партнёров? А тебе, я слышал нравиться, когда твоя Лера стелется под каждого, наверняка в этом что-то есть.

Игнат беззлобно поморщился:

— Ладно, не строй из себя идиота. Это Лерка думает, что мы сюда на потрахушки пришли. Мы-то с тобой знаем больше, не так ли? Ты в казино со своей шлюхой зачем приходил? За крупным выигрышем? Не верю. Я всё про тебя и твою Ингу знаю. Она ведь и меня окучивала когда-то.

— Да-ну, — я удивился на самом деле, но пытался своё изумление скрыть.

— Только вот проиграть не могу, чтобы в клуб попасть, а ты смог, причём сразу. И тебя уже там ждут. А подруга твоя перебирала и перебирала народ, в поисках счастья. Потом исчезла на пару месяцев. Я уж думал не придёт. А тут на тебе, нарисовалась. И с кем, с тобой.

— Допустим, — сдался я, решив, что нечего Ваньку валять, если всё всем известно. В конце концов, я узнаю от Игната, чего так ломятся туда некоторые. — Допустим, я в теме и понимаю, о чём ты говоришь, что дальше?