Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 18)

— Да уж, — она повернулась ко мне и поцеловала. Теперь её поцелуй был достаточно эффективным. Она тоже была «за». Через пятнадцать минут мы снова лежали на спинах, снова тяжело дышали, но теперь уже держались за руки.

— Знаешь, сказала она, — мне не то чтобы, захотелось, кого осчастливить, а хотелось секса без денег.

— Ты приплачиваешь за секс? — хихикая, спросил я.

— Какой же ты деревянный, — покачала она головой. — Мне приплачивают. Я — проститутка.

— Кто? — не верил я своим ушам.

— Проститутка. Продаю себя за деньги в полном смысле этого слова.

Я присел на кровати и чувствовал, как меня раздирает смех. Закрыл лицо руками и захохотал.

— Надо же, как тебя это развеселило, — грустно сказала Надя. — Ты не бойся, и чистая и здоровая, сегодня только анализы получила.

Я услышал, что она сердится. И подумал, что не выбирал ей профессию, и я не виноват, что это она теперь думает, будто бы, не соответствует моим ожиданиям.

— Да ты не сердись, просто последние две недели я живу в мире проституток, порнографии и галлюцинаций.

— Даже так, — усмехнулась она.

И я рассказал ей свою историю, ничего не утаивая, и даже внося личностные переживания в излагаемое. Всё-всё, вплоть до галлюцинаторного обмана, который помнил в мельчайших подробностях. Правда, не осветил, откуда у меня деньги на костюм за десять тысяч зелёных. Она посоветовала мне быть с Ингой поосторожнее. Я её не понял, но всё равно поблагодарил за участие. И мы решили спать.

— Так как, говоришь, называется клуб? — спросила она, лёжа у меня на плече.

— Voyeur, — пробормотал я сквозь дрёму.

— Никогда не слышала, — ещё раз подтвердила она.

— Спи, — ответил я и погладил её по волосам.

Утром я проснулся в одиночестве. Сразу вспомнив о прошедшем вечере, я вскочил и крикнул:

— Надя?

Тишина ответила мне, что в квартире пусто. Я забежал в детскую, в кабинет, затем на кухню, в ванную и коридор. Ключи в двери торчали с внутренней стороны. Неужели опять всё было сном? Я надавил на дверную ручку, дверь поддалась и отворила внутренности подъезда. Чёрт, неужели она просто так ушла и даже не разбудила, чтобы я закрылся. А как же Сашка, он что, тоже был настолько тихим, что я не услышал его пробуждения? А может Надя помелась к своим дружкам сутенёрам, чтобы рассказать им, что какой-то лох с сотнями тысяч баксов на счёте, спит и грезит во сне, кому бы их подарить?

Наверняка так. Именно поэтому она не закрыла дверь. Быстро повернув ключ в замке, я вернулся на диван и стал ждать. Включил телевизор. По одному из новостных каналов показывали ужастики о преступлениях, поимке бандитов и спрашивали народонаселение, кто ещё пострадал, показывая протокольные рожи в фас и профиль. Я мысленно готовил себя к тому, что аналогичные лица появятся, с минуты на минуту, около моего дверного глазка. Интересно, кем они представятся, позвонив в дверь?

Но тут, по ящику я увидел лицо Нади. Голос за кадром рассказывал, как сегодня ночью состоялась облава на массажный салон, который оказался банальным борделем. «Все жрицы любви», — вещал голос за кадром, — «были задержаны и провели ночь в участке. Под утро, они получили квитанции для уплаты штрафов и были отпущены».

Не может быть, Надя провела ночь со мной, как она могла попасть под облаву, если мы с ней в это время спали рядом на одной постели. А может быть это старая передача? Повтор от какого-нибудь числа пару месяцев назад? Я не обратил внимания, во что она была одета. Нет, это точно повтор.

В дверь позвонили.

Ну вот, сейчас все недоразумения исчезнут. Я нажал на кнопку пульта, и экран телевизора погас. Пробравшись на цыпочках к двери, я заглянул в глазок. Напротив, стояла Инга.

— Давай открывай уже, — громко сказала она, — я же вижу, что ты на меня пялишься!

— Ты одна? — спросил я.

Она покрутила пальцем у виска.

— Тебя до сих пор не отпустило что ли? Открывай давай, я на работу забила, чтобы принести тебе хорошие новости, а ты трясёшься как пацан малолетний. Открывай!

Я не хочу новостей. Их у меня переизбыток за последние полмесяца существования. А мне их несут и несут. Господи, я готов всё пересмотреть, исправить что могу, позвонить детям, устроиться на работу, отпустить жену, если тебе это нужно, и жениться на другой, если ты потребуешь, но прошу, избавь от новостей — взмолился я.

Он не слышал мои мольбы. А может быть и слышал, но в корне с ними был не согласен, заставив упасть Ингу большим пальцем на кнопку звонка.

— Да открываю, открываю, — я распахнул дверь, и Инга ворвалась в квартиру.

Она снова благоухала прежним ароматом. Я закрыл за ней двери и спешно повернул ключ в замке.

— Параноик, — бросила она, снимая туфли. — У тебя в квартире воняет непонятно чем. Ты бы хоть изредка проветривал. Я в ванную, — не прекращала она словесный поток, — у тебя есть кофе? — последний вопрос она кричала из-за двери.

Я слышал, как хлопнула крышка унитаза, и разнеслось журчание. Бачок громко выплюнул воду.

— Я спросила, у тебя есть кофе, не молчи, или ты заслушался, как я мочусь? — снова громко заговорила Инга.

— Есть, — я отпрянул от двери туалета, словно меня застали за преступлением. — Есть, но растворимый, — крикнул я на пути в кухню.

— А мне растворимый и нужен, — крикнула Инга, перебивая шумевший душ. — Там больше кофеина. Терпеть не могу сваренный — не вставляет.

Понимающе кивая головой, я включил чайник, достал кофе и открыл дверцу холодильника. Остатки торта стояли в коробке. Не могу сказать, что меня это обрадовало, но внесло определённость. Значит, вчера я всё-таки был не один. Насколько это хорошо, покажет будущее, а пока я достал остатки десерта и разрезал на две части.

— Эй, а у тебя есть свежее полотенце? — услышал я голос девушки из ванной комнаты.

Открыв комод и нарыв синее махровое полотенце, я принёс его и повесил на ручку двери санузла.

— Я всё слышу. Спасибо, — выключила душ Инга, — можешь идти и продолжать готовить кофе.

Она что, дома не могла принять душ? Или такая привычка — пришла к кому-то, сразу мыться? — Ворчал я про себя. Чашки поставил на кухонном столе, рядом блюдца с тортом. Выйдя из ванной, Инга заглянула в гостиную.

— Ты кровать бы заправил. Или ждёшь продолжения? Продолжения уже не будет. У нас с тобой теперь отношения чисто деловые и, надеюсь взаимовыгодные. — Отвечала она на свои собственные вопросы. — Или ты не получил свои пять сотен долларов в конверте в знак нашего партнёрства?

— Да успокойся ты! — рявкнул я на неё. — Мне нафиг не нужно с тобой никакого продолжения. Просто утро, я спал, а ты меня разбудила — всё очень просто, так что параноик у нас ты.

Она отхлебнула кофе, искоса поглядывая на кусок торта.

— Ты на время смотрел. Какое утро? Сейчас полпервого. За полдень уже перевалило.

Я пожал плечами и сел за стол.

— Знаешь, я человек свободный от трудовых и социальных обязательств, потому сплю, сколько хочу, тебе понятно?

— Понятно, — улыбнулась она, — а сыра у тебя нет?

— А торт тебя не устроит? — оскалился я в ответ.

— Не устроит. Я фигуру берегу. И тебе, кстати, тоже советую. Если ты будешь так жрать и так спать, вскоре превратишься в жалкое ожиревшее чудовище. Ты уже не первой свежести, а туда же. Смотри вон — пузо висит, грудь скоро как моя будет.

Мир собрался поставить меня на колени. Хотя, чего там ставить, я бы и сам стал, только бы он оставил меня в покое.

— У тебя что, словесный понос? Ты хамить мне сутра пришла что ли? — возмутился я.

— Гм, ну прости. Я просто всю ночь танцевала и пила энергетики.

— Да? А как же дипломная работа? Ты заваливаешься ко мне спозаранку и наезжаешь. Говори, что за новости? Только помни, ты с нормальным человеком разговариваешь, а не со своими дружками в клубе.

Инга поставила чашку и ладонью вытерла лицо.

— Ой, Романов, сомневаюсь я, что говорю с нормальным человеком. Ну да ладно, ты прав — я не права. Давай о деле.

По-моему, я не называл ей свою фамилию, — пронеслось в голове. Что ещё она про меня знает? У меня сложилось впечатление, что я на ладони у всего человечества. Сижу в согбенной позе и рассказываю свою подноготную, а меня осуждают, клеймя позором.

— Давай, вываливай, зачем пришла, — решил я с помощью грубости избавиться от отвратительных переживаний.

Инга поморщилась. Покрутила головой.

— А у тебя есть мёд? — вдруг спросила она.

— Чего?

— Мёд — это такая штука, которую делают пчёлы, — вздохнула девушка. — Я устала, правда. И если ты мне сделаешь кофе с мёдом, буду тебе премного благодарна.

— А там не много калорий? — съехидничал я.

— Много, — кивнула она, но не больше чем в сахаре. И потом, там долгоусваеваемые углеводы. Так что ты за меня не беспокойся.