Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 17)

— О-о, — воскликнул я.

Мне ничего не оставалось делать, как положить ей ещё кусок «Крепвиля».

Возвратив посуду обратно, и получив жеманное «спасибо», я решил, что она меня клеит. Ну да, к чему её новая причёска и блузка из Kontatto, она точно решила поразить моё воображение, а вместе с ним и мужское начало.

Сашке второго куска не захотелось, он попросил разрешения, почему-то у своей матери, возвратиться в спальню Вики и продолжить игру. Та, улыбнувшись мне, ответила согласием. Мальчишка, чмокнув её в щёку, вытер руки салфеткой и, не глядя на меня, отправился в виртуальный мир.

Она ела с упоением. Мне показалось, что я снова превратился в человека-невидимку. Но нет, мои подозрения не подтвердились. Надя протянула мне опорожнённый бокал.

— Налей, пожалуйста, — улыбалась она.

Встав со стула, я плеснул из бутылки содержимого ей и себе. Дальше она снова замолчала, продолжая пить вино и поглощать сотнями килокалории.

Послушай, — говорил я сам с собой, — ты не мужик, ты не мужчина, ты вообще тряпка — не человек. Тебя напрягало это семейство с утра. Ты проявил свою добрую волю. Погулял с мальчишкой, пробыв нянькой до самого вечера. Теперь тебе хочется спать или просто побыть одному, но твоим гостеприимством пользуются. Уходить никто не собирается. Сейчас будет ещё пара бокалов, затем мальчишка уснёт в спальне моего сына, потом она предложит его не будить и останется на ночь, предложив поспать в кресле. Затем переберется к тебе на кровать и, поимев тебя в завершении, уснет сладким здоровым сном, отвернувшись. Получит все тридцать три удовольствия, а ты продолжишь оставаться мальчиком для битья. Когда она будет уходить завтра утром, она возьмёт тебя за щеку и снисходительно потреплет. Не сказав спасибо, предложит встретиться ещё и желательно тем же вечером. Как ты можешь такое терпеть? — Никак, — ответил я самому себе, — наверное, нужно быть более резким.

— Вы любите сладкое? — спросил я Надю, глазами двигая по её груди и рукам.

Я то, хотел намекнуть, что в её положении нужно ограничивать себя в мучном и богато углеводистом. Она, вероятно, не поняла ни вопроса, ни взгляда. Заморгав длинными ресницами чаще, она улыбнулась и спросила:

— Правда, роскошная грудь?

Я промокнул лоб салфеткой. Казалось, мы разговариваем на разных языках. А грудь у неё, действительно была роскошной.

— Сколько вам лет, Надя? Если вас это не смущает, конечно? — задал я вопрос, стуча вилкой по ножке пустого фужера.

— Вы больше не пьёте? — спросила в ответ она. — Хочешь, я за тобой поухаживаю.

— Я сам, — взяв за бутылку, налил вина ей и себе. — Так сколько вам лет? — я сделал акцент на слове «вам».

— Двадцать семь, — повернулась она в профиль, — а сколько бы ты дал?

— Столько бы и дал, — ответил я, отхлёбнув вина.

Она ожидала комплементов, я стал рассказывать ей, что наступила ночь, и не мешало бы завершить бодрствование. Она согласилась, что ей пора и попросила позвать сына. Мне было непонятно почему бы ей не сделать это самостоятельно, но выяснять причины я не стал, желая быстрее остаться один, я отправился в спальню.

— О-о, он уже спит, — раздался её голос из-за спины, когда я сунул голову в дверь комнаты, где находился Саша. Вздрогнув, я обернулся.

— Ты испугался? — вновь вопросительно хлопала Надя ресницами.

— Да, — не стал врать я, исходясь в шёпоте. — Можно было, хоть как-то обозначить себя? Иди, буди мальчишку.

Она при последних словах приблизилась ко мне и поцеловала. Ну, неужели я должен был отбиваться? Ладно, главное завтра утром не дать трепать себя за щёку.

О какой вспыхнувшей страсти могла идти речь, когда мы неспешно убрали со стола, перемыли посуду, расправили постель, по очереди сходили в душ? Причём, все это время молчали, объясняясь жестами и обменом редкими междометиями. У каждого, вероятно были свои мысли. Я думал о том, что меня заставляет идти на уступки. Она, наверняка, ликовала в душе от очередной победы, и, не дай Бог, рассматривала меня в качестве жениха.

Приняв душ второй, она пришла, укутанная в выданное полотенце. Смыв макияж, она стала выглядеть красивее. Я увидел простые, но приятные глазу черты, которые заметил утром, и о которых утратил представление вечером. Всё-таки, ночь — волшебное время суток.

— Ты не пробовала не краситься? Или сходить к профессионалу-визажисту, чтобы он показал тебе, как всё-таки стоит наносить макияж? — съехидничал я.

— С этим-то я разберусь, — улыбнулась она устало, — зачем ты поддеваешь меня целый вечер? — она улеглась рядом, не снимая полотенца.

Я снова съязвил:

— Так ты заметила?

— Ты не пробовал сходить к психотерапевту, чтобы научиться прямо выражать свои мысли? Или хотя бы просто молчать? Ты абсолютно не дипломатичен. Все твои намеки — неприкрытые оскорбления, — объяснила Надя.

Да — удар под дых. Я действительно такой осёл?

— Хорошо. Скажу правду. Я рассержен на тебя, что ты опоздала, что твой сын здесь уснул, и вообще, я хотел побыть один. Ты довольна?

— Ах-ах-ах, — громко ответила она, — а я, хотела спать сегодня ночью с мужчиной моей мечты.

Я опешил:

— Спасибо, тронут, конечно.

— Чем тронут? Сумасшедший. Разве я сказала, что мои желания исполнились? Мне ведь приходиться спать с тобой, — прыснула Надя от смеха.

Я скривился.

— Ладно, не обижайся, — попросила девушка, — я не со зла. Это в отместку за твои сегодняшние намёки. На самом деле, мне не хотелось быть одной. Понимаешь? — спросила она.

— Понимаю, — прошептал я, — но почему со мной? Ты же видела, что мне не хотелось проводить вечер в твоей компании, что я рассердился, обидевшись на твоё опоздание?

— Ты сказал «не хотелось проводить вечер», а теперь хочется? — повернувшись, она вылезла из полотенца, обняла меня за талию. Смотрела на меня снизу вверх и улыбалась.

— Теперь ночь, — я поцеловал её в губы. Но нигде не зашевелилось, ни в сердце, ни в теле. Тогда я потрогал её грудь, помял ягодицы — всё без эффекта.

Она отстранилась первой:

— Такое ощущение, что целуешься с братом.

— У тебя есть такой опыт? — улыбнулся я, радостный от взаимного отсутствия либидозных переживаний.

— Слава Богу — нет, — хихикнула Надя. — И потом, я же не сказала, что хочу секса, я просто не хочу быть одна.

— Быть с кем-то не сложно. Тем более, такой красивой девушке, как ты, — улыбнулся я.

Она поцеловала меня в грудь.

— Спасибо, конечно, но не лукавь, вижу, что не в твоём вкусе, м? — тут же закрыла мне рот указательным пальцем. — Ты, признаюсь, тоже не мой принц. Мне показалось, ты так был растерян утром, в тебе было что-то такое трогательное и жалостливое.

— Постой, постой, — перебил я, — кажется, это должны были быть мои слова. Это ты была растеряна и стеснительна, и было что-то в тебе трогательное, и только потому я решил провести день с твоим сыном.

Причём, во время того, как я произносил эти слова, я в них искренне верил. Тут же вспомнив, что её Сашка нужен мне был для прикрытия, быстро заморгал. И снова убедил себя в обратном, утверждая, что совсем не обязательно было брать с собой ребёнка. А так ведь оно и было! Зачем же я его с собой потащил? Может, она говорит мне правду. Может это я был застенчивым и робким. И из желания показаться классным парнем взял её Сашку. Да нет — бред какой-то. Мне казалось, я точно помнил, что со мной такого не было. Казалось или я точно помнил?

— Ладно, не будем обо мне, — сказал я ей, — давай о тебе. Ты что же, так страдаешь от одиночества, что сегодня решила побыть ночь с робким и застенчивым?

— Нет, — ответила она шёпотом, — с трогательным. С трогательным, понимаешь? А ты оказался брюзгой.

Я перевернулся на спину, она тоже. Теперь мы лежали и глазели в потолок. Я слышал, как она дышит и злился. Злился на неё за то, что не смог соответствовать её представлениям.

Кто она такая, убеждал я себя, что тебе так важно её мнение о твоей персоне?

— Да, не повезло тебе, — сказал я обиженно.

— Ай. Как ты там говоришь, не заморачивайся? Сама напросилась. Давай спать, — она демонстративно зевнула.

Мне вдруг стало грустно, я совсем не хотел спать.

— Ну уж нет, рассказывай кто такая, раз пришла, — сказал я голосом Деда Мороза, — а не то… — я повернулся на бок и посмотрел ей в глаза, скорчив рожу сказочного злодея.

Она прыснула от смеха:

— А не то что?

— А не то. А не то я тебя защекочу.

— Не буду, — надув губы пролепетала она по-детски.

— Ах ты, негодница, — я стал щекотать ей рёбра, живот и пятки. Она хохотала и отбивалась. Просила не разбудить сына, и умоляла оставить её в живых, иначе лопнет от смеха.

Потом, мы запыхавшиеся упали на кровати лицом в потолок и не могли отдышаться. Первой заговорила она:

— Да, это лучше, чем секс.

— У тебя просто не было настоящего мужчины.