Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 16)

— Все клубы на Новом Арбате, сынок. А как ты сказал, он называется?

— Voyeur, — сказал я негромко, но прямо в динамик домофона.

— Как-как? — проскрипел голос.

— Voyeur, — громче произнёс я, чувствуя раздражение.

— Не понял, сынок, скажи громче, — напрягался домофон в желании мне помочь.

— Voyeur! — заорал я.

Парочка, проходившая рядом, отшатнулась. Потом она, — в очках, едва за сорок, с кудрявыми волосами и большим размером обуви — схватилась в испуге за сердце и тут же, громко засмеялась. Её друг рассмеялся в ответ. Парочка одобрительно махнула рукой, сказала «йа-йа». И отправилась дальше по дикой стране, громко переговариваясь на немецком. Вероятно, они решили, что орать на улицах столицы — полное комильфо.

Мальчишка хохотал неудержимо. Я бы тоже рад был рассмеяться, но из динамика на двери понеслись ругательства.

— Ну-ка прочь отсюда, сукины дети! Сейчас я милицию вызову, будете орать мне тут под дверью, людей распугивать. Это твой ребёнок, что ли? Это так ты его воспитываешь, напьешься и дурака валяешь? Вот я вас сейчас поганой метлой! — с той стороны двери раздался свист, какой обычно издают бабушки в метрополитене, угрожая безбилетному лазутчику.

Я схватил Сашку за руку и побежал с ним до перекрёстка. Мальчишка бежал за мной и хохотал. Завернув за угол, мы отдышались. Я хохотнул в ответ.

— А ты парень не из робких. Виктор бы мой, наверное, не хохотал так, попади под угрозы консьержа, а?

— Да мы с ним и не такое вытворяли, — махнул рукой мальчишка.

— Что вы говорите, молодой человек, так вы ещё и не такое вытворяли? — сам подумал, что надо сказать сыну, чтобы в случае военных катаклизмов в разведку Сашку с собой не брал ни при каких обстоятельствах. Проболтается.

— Ладно, пойдём гулять, сегодня не мой день, — протянул я руку.

Впрочем, мой день, в этой жизни ни разу не наступил. Ну, пожалуй, кроме того случая, когда на меня свалился мешок денег.

А сегодня меня я опять лоханулся, доверившись электронной переписке. Никому нельзя верить.

Мы ещё погуляли пару часов по центру. Я купил парню два гелиевых шара. Один в виде тигра, а другой в виде пиратского корабля. Первый, мы отпустили на манежной площади, долго провожая его взглядом, пока он болтался, подгоняемый потоками меж башен бывшего музея революции. А при помощи второго я смешил мальчишку голосом гнома переростка, когда мы добрались на машине к подъезду.

— Так, ладно, — окончил я баловство и чувствуя лёгкое головокружения, из-за поглощённого гелия. — Ты забираешь торт с заднего сидения, я вино и лимонад. Мы поднимаемся наверх и ждём твою маму. Тем более что времени, — я пошарил по карманам в поисках сотового телефона, осознав, зачем он всё-таки был мне нужен, — времени уже полшестого.

— Идёт, — ответил мальчишка и, шустро отстегнув ремень безопасности, выскочил из авто.

Забираясь на заднее сидение за бутылками, я заметил, что в машине не осталось детских кресел. Их забрала супруга, когда в последний раз отвозила детей. Мне взгрустнулось. Надо бы позвонить моим отпрыскам, узнать, как они поживают. Ираида, конечно, опять будет ныть, рассказывать, что ещё молода и у неё куча нереализованных планов, и их реализации мешает долг бабушки, которой продыху не дают. Но ей, в конце концов, снова можно было чего-нибудь наврать.

В квартире Саша чувствовал себя свободно, словно был здесь не в первый раз. Хотя, бывал бы он тут, я бы его запомнил. У нас вообще никого никогда из ребятни не появлялось дома. Даже на праздники, типа Дней рождений. Обычно мы снимали столик в кафе, и я туда не ходил, предоставляя жене священное право побыть матерью. Она и так пользовалась им не более одного дня в неделю, остальное время, проводя на работе.

Теперь ясно, на какой такой работе!

— Дядя Саша, а можно я включу плэйстешан? — спросил мальчик.

— Чего включишь?

— Ну, приставку Викину. Игровую. У него в комнате, к телевизору такая подсоединена.

Точно, подсоединена. Порой его оттуда за уши не оттащишь.

— Включи, конечно, если знаешь как, а нет подо…

— Да знаю, конечно, — перебил мальчишка. — Мы с ним так в неё режемся — соседи по батареям стучат.

— Да? А где это вы так успеваете?

— У меня дома.

— У тебя дома?

— Да, а что здесь такого?

Действительно, что здесь такого.

— А почему к нам ни разу не приходили? — спросил я, чувствуя что-то похожее на обиду.

— Ну, вам же не нравится, когда в доме шумят? — вытаращил глаза ребёнок.

— Мне? Не нравится? Это кто тебе сказал?

— Вика, — непосредственность мальчишки подкупала.

— Ах, ну раз Вика. В смысле, Виктор… — вздохнул я. — Ладно, беги, скоро мама придёт, будем есть торт, а ты не успеешь наиграться.

Саша играл уже почти три часа. За стол мы ещё не садились. Надя всё ещё не пришла. На мои предложения сесть за стол и перекусить тортом, Саша отмахивался рукой и просил подождать родительницу.

Я, краем глаза, наблюдал за ним. Он утомился и нервничал, сидя перед экраном и вцепившись в джойстик. Стучал кулаком по полу, когда промахивался, играя в какие-то стрелялки. Громко вскрикивал, когда в него попадали, будто попадали по-настоящему в его персону.

Я тоже нервничал. Всякие мысли лезли в голову: от альтруистических — её, наверное, убили, до эгоистичных — мне подбросили ребёнка. И те и другие, вызывали страх и раздражение.

В районе девяти часов, в квартиру позвонили. Когда я направлялся в сторону коридора, в голове всеми красками засверкали воспоминания о недавнем сне. Не смотря на понимании нереальности увиденного, я всё ж решил прокричать вопрос «кто там», приблизившись к входной двери.

— Это я, Надя — услышал я голос и не преминул убедиться в услышанном, взглянув в глазок.

Там действительно стояла мама Саши. Она поправляла на себе блузку, совсем не ту, в которой была утром и причёску, тоже совершенно новую.

Горе мне, горе, — пронеслось в моей голове. Вслух разнёсся только тяжкий выдох. Я открыл дверь, а она стояла, потупив взгляд и бормоча жалкие извинения.

— Заходите, Надя, — прервал я её. — Мы все проголодались. Сейчас откроем «колы», разрежем торт.

— Мама, ты где была так долго? Ты не понимаешь, что я волновался?! — строго спросил, ворвавшийся в коридор, Александр. И тут же бросился ей на шею.

Надя, присев, нежно обняла сына, закрыв глаза от удовольствия.

Я заметил на блузке сзади необорванный ярлык с именем итальянской фирмы. Она взяла её поносить и вернуть в магазин или в спешке забыла отрезать леску? Я улыбнулся, но намекать на обстоятельство не стал, вдруг она действительно собирается вернуть товар, пользуясь священным правом потребителя.

— Мне так тебя не хватало, — улыбнулась она, отстранившись от сына, и чмокнула Сашку в нос.

— Не переживай, ма, мы не скучали, — улыбнулся в ответ мальчик и потащил мать за руку в направлении гостиной.

Проходя мимо, она встала, посмотрела мне в глаза, слегка улыбнулась и пожала плечами, я надеялся, что извиняясь.

Торт я поставил на стол, принёс сладкую воду и полусладкое вино. Разлив в бокалы, предложил тост за подходивший к концу вечер, надеясь, что насытившись десертом, гости свалят быстро и незаметно.

Надя пригубила спиртное и поставила бокал на стол.

— Надя, вам не понравилось вино? — спросил я раздражённо.

Она мило улыбнулась.

— Не хочу мешать.

— В смысле?

— Я сегодня пила коньяк, пару часов назад. У подруги был День рождения.

— У вас же рабочий день заканчивается в шесть, когда вы успели к подруге? — бросил я.

— А мы с ней на одном предприятии работаем, — словно не замечая моего раздражения.

— Это меняет дело.

— Как вам торт? — спросил я, наблюдая, что мать с сыном всё доели.

Я надеялся, что в ответ последуют благодарности, извинения и просьбы проводить до двери. Не тут-то было.

— Да, вкусно, — защебетала Надя, можно мне ещё кусочек, — и я, пожалуй, выпью вина, — она протянула свою тарелку.