Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 10)

— Таблетки экстази? — переспросил я.

— Пуффф, — шумно выдохнула Инга. — Давай поспим, я тебя умоляю.

Она отвернулась на правый бок и дала разглядеть мне её белую спину с изящно выпирающими лопатками.

Так значит, это была простая таблетка психоделика? Чёрт, то есть мы прокувыркались всю ночь, а у меня из воспоминаний только нелепый сон? И ведь действительно, кому придёт в голову врываться в масках первых лиц государства с целью поиска моей жены в мою же квартиру. Странно, но наряду с облегчением я почувствовал грусть. Во-первых, я продолжал оставаться никому не нужным, даже двум разъярённым бандитам, не говоря уже о принцессе лежавшей справа. Во-вторых, кроме минета в лифте, из наших отношений с этой принцессой я не помнил ничего.

Интересно, я вчера отдал ей всю наличность или, может, осталось что на пиво? Судя потому, что она назвала меня Сашей, за эту ночь мы стали довольно близки. Надеюсь, она не собирается остаться здесь жить.

Я тяжело встал, посмотрел на свои босые ноги, пошевелил пальцами. «Ну ты и урод» — казалось, говорили мне они примитивным языком жестов. Я с ними был согласен.

На столе стояла пустая бутылка из-под шампанского, рядом два бокала, которые жена хранила с первого дня нашей свадьбы, и употребляли мы из них только на годовщину бракосочетания.

Почему бы нет, пронеслось в моей голове. Гулять — так гулять. В конце концов, я свободный человек. И если бы они были нужны моей супруге, то пусть бы их забирала с собой.

В таких размышлениях, я доплёлся до ванной комнаты. В зеркале ничего необычного не увидел. В моём возрасте, что с похмелья, что после спортзала люди выглядят одинаково плохо. Хорошо, что мне это всё приснилось, будь такое на самом деле, чем бы всё закончилось?

Вернувшись обратно, я увидел, что моё место занято кошкой. Она свернулась возле Инги, прямо на моей подушке и урчала, разглядывая свои кошачьи сны.

Я проделал по квартире два круга в поисках спиртного. Заранее знал, что всё одурманивающее, выпито в тяжкую годину саможаления, когда мастурбировал над порносайтами. Тем не менее, не помнил, откуда появилась пустая бутылка совместновыпитого с Ингой шампанского. Такое обстоятельство дарило пусть скромную, но надежду. Остатки экстази в крови, представляли ту самую «надежду» в виде обнажённой низкорослой блондинки, кокетливо скрывающей свои прелести под прозрачным парео.

Ещё раз убедившись, что мои чаяния в этой жизни обращаются в пепел, я решил прилечь в кресле, чтобы не разбудить кошку. Она в моём представлении была сейчас верхом достоинства — независимого и самодостаточного. В общем — завистью всего моего существования.

Одетая Инга, трясла моё колено.

— Эй, человек, проснись? — лепетала она своим тоненьким голосом.

Человек? Что за безобразие?!

— Ты что, не знаешь, как меня зовут? — был мой вопрос, когда я открыл глаза. — Я ведь точно помню, что ты называла меня Сашей ещё пару часов назад.

— Пару часов? — спросила Инга.

Я огляделся вокруг. Взгляд в окно опроверг мои умозаключения. Из-за стекла вливалась ночь. А под потолком сияли лампы. Кроме одной, той, что моргнула мне присмерти в моём галлюциногенном сне.

— Хорошо, часов прошло больше, — согласился я, — но они же, не вынесли твою память в мусоропровод?

— Ты такой ранимый, оказывается, — улыбнулась девушка.

— Не заморачивайся, ты хочешь сказать, что я должен тебе ещё денег? — уныло спросил я в ответ, спешно соображая, где может в моём доме находится наличность.

Инга продолжала улыбаться. Мне вдруг захотелось прочитать в её улыбке участие.

— В принципе, конечно должен.

Я тяжело вздохнул.

— Но я сама проспала. Потому, сдачу можешь оставить себе.

— Это по-королевски, — настала моя пора мило улыбаться.

— Хотя, за такую дурь, которую ты мне устроил вчера, с тебя нужно шкуру содрать.

Дурь? Если я устроил просто дурь, то мне есть о чем жалеть — пронеслось в голове. Дурь — это вряд ли ночь бурного секса. Дурь — это дурь.

Всё же, я решил уточнить:

— Что ты имеешь в виду? Мы разве не протрахались с тобой, как голодные кролики, до самого утра?

Инга засмеялась так искренне, что я почувствовал жар на лице, и поднёс ладонь к глазам, дабы убедиться, что хотя бы она не покраснела.

— Ты всю ночь рассказывал мне о том, как несчастен, что тебя бросила жена стерва и ты ищешь клуб «Voyeur». Причём когда я засыпала от твоих рассказов, ты будил меня, тыча в ответ долларами и требуя, чтобы я их честно отрабатывала.

Я был сконфужен.

— А ты что? — глядя на её роскошную грудь, мне ничего не оставалось, как задать такой вопрос.

— Я предлагала тебе честно отработать, но ты продолжал нести свою бредятину.

Мне стало стыдно. Стыдно за свою неумелость быть самцом. Есть же настоящие мужики, которые думают только об одном при виде глубокого декольте. Да, говорила мне моя мама, что родился я недоношенным. Выходит это распространяется на все сферы жизни. Мне, вдруг, жутко захотелось есть.

— Разреши, я встану? — я убрал ладонь Инги с моего колена.

Она выпрямилась. Я тоже, встав с кресла. Тут же ощутил комичность ситуации, когда мужчина средних лет, с отвисшим животом стоит напротив одетой стройной красивой, и что не маловажно, почти юной, девушки.

Мои руки рефлекторно прикрыли моё, почти мужское, достоинство. Инга хитро улыбнулась.

— Ты не хочешь перекусить? — спросил я заикаясь.

— Было бы неплохо, — ответила она.

— Схожу на кухню.

— Давай, — подмигнула Инга.

Я выскочил на кухню, повязал фартук и, почувствовав себя легче, открыл холодильник.

Там не было ничего. Даже повесившейся мыши. Открыв ящик под столешницей, я нашёл банку кальмаров и фасоли. Кальмары имели замок, как у жестянки с пивом. А вот фасоль… открывая её ножом, я порезал палец. Кровь хлынула и растеклась по томату, утопившему бобовые. Я выгреб ложкой полбанки. Выкинул в мусорное ведро. Остальное, вместе с кальмарами вывалил на тарелку.

Когда я на подносе вынес съестное в гостиную, Инга прыснула от смеха.

Господи, вот дурак!!!

На мгновение мне захотелось родиться заново, но слыша заразительный смех девушки, я тоже засмеялся. Сначала от страха, потом от стыда, потом от собственного идиотизма.

— Может мы сходим в кафе? — спросила сквозь смех девушка. — Я угощаю.

Она не останавливалась в своём проявлении радости. От чего я тоже не мог остановится. Поставил поднос на пол. Упал рядом с ней на расправленную постель и хохотал, обнимая её колени.

В кафе она сидела положив ногу на ногу. К сожалению, я не мог видеть всего изящества её позы, потому что сидел за тем же столиком, только напротив. Когда нам принесли омлет и кофе, она завела разговор.

— Так ты совсем не помнишь, что было прошлой ночью?

— Даже не хочу говорить об этом, иначе меня возьмут в оборот спецслужбы Большого Брата.

Девушка посмотрела на меня недоумевающе.

В ответ я улыбнулся, стараясь придать улыбке загадочность, вместо, рвущейся наружу сконфуженности.

Инга отложила вилку с ножом, аккуратно поставила локоток на стол, водрузила на ладонь свой точёный подбородок и блеснула взглядом, требуя пояснений.

Я был неприступен.

— Опустим мои галлюцинаторные переживания, расскажи лучше ты, что же происходило последние двадцать четыре часа.

Мы сидели в прохладном зале для курящих. В нём нещадно работали кондиционеры, разгоняя никотиновую смерть. Краем глаза можно было высокомерно наблюдать, как мучаются от духоты противники курения, выбравшие вторую половину кафе.

Инга разочарованно выпятила нижнюю губу. Потом достала из сумочки сигарету. Я протянул пламя зажигалки.

— Спасибо, — поблагодарила она, выпустив струю дыма мне в лицо. Я поморщился. На что она улыбчиво ответила, что в Нидерландах такой жест означает «Я тебя люблю».

— Но мы же на Родине, — огорчился я.

— Откуда ты знаешь, может мой роддом был в Амстердаме?

— И, правда, — решил я поддержать несмешную шутку, про себя отметив, что омлет всё-таки подгорел.

Затем она курила, я, молча, доедал невкусный омлет, чувствуя, что мой голод не отступает. Управившись со съестным, ещё до того, как Инга докурила, я подозвал официанта и заказал тирамису. Девушка от сладкого отказалась, ссылаясь на необходимость сохранения фигуры.