Тимур Темников – Нумизматы (страница 5)

Ростислав выхватил взглядом её глаза. Женщина стояла в оцепенении. Не мигая.

Рост смотрел на неё и думал, что она точно не могла его сдать.

Тогда, кто? Свои же коллеги? Те, кто обещал увезти в Минск, а потом в дальние дали? Он знал, что такое случается. И случается крайне нередко. Подумал, что дальше к нему придут нужные люди и начнут петь песню о том, что важно посидеть за старших товарищей. Взять всё на себя. А на зоне его будут подогревать – кормить, поить, заносить, чтобы начальство не сильно отрывалось на сидельце. Если бы у Роста была семья, то помогали бы и ей. Своих не бросают, как водится, в таких кругах.

Но Ростислав точно знал, что не бросают своих только тогда, когда затраты на такую процедуру не превышают полученную прибыль от её отсутствия. А если потери больше, то своего подбросят, перевернут и ещё раз кинут.

«Хотя, стоп! Подельники ни при чём» – подумал Рост. – «Меня же за убийство забрали! Значит, это тот, вчерашний, дубу дал, после того как я ему зубы выбил? Выходит, мудак, самый основной – это я».

Росту было горько признавать такую концепцию, но тут уж было не свалить на коллег по преступному сообществу.

Телефон остался в квартире. Ростислав подумал, что максимум через сутки следаки в него залезут с помощью своих штатных хакеров, и всё всплывёт. Не по убийству, которое ему инкриминируют. По другому поводу. А там переписка, контакты – считай, вся доказательная база. Выходит, что теперь всех сдаёт он. невольно, конечно, но кто там будет разбираться. Не лично, но причастно напрямую.

С помощью средства связи.

А что делать?

Теперь каждый сам за себя.

Его втиснули в чёрный минивэн, усадили между двух автоматчиков в масках. Кто-то что-то прокурлыкал в рацию, и машина двинулась под фонарями и сиреной.

В своих мыслях Рост уже не лежал под пальмой и не ел креветок после отлива на побережье Пхукета. Он не привык к фантазиям. У него были чёткие планы, куда не входила российская тюрьма. Но планы провалились.

Глава 3

Сергей приехал за машиной после полудня. Прошлым вечером лёжа в кровати с карандашом в зубах, он думал, как помочь Петровичу. Конечно же, появились гениальные идеи и чёткий выверенный план. Но утром, как часто бывает, все планы, продуманные в состоянии алкогольного опьянения, находят прорехи и недостатки, а порой вовсе оказываются бессмысленной затеей. Так что, Сергей не стал предпринимать резких движений, а решил ещё раз навестить друга и забрать оставленный во дворе автомобиль.

В дверь пришлось стучать, так как звонок хоть и свистел на весь подъезд, но ушей адресата, судя по всему, не достигал. Возможно, помехи на принимающей стороне в виде подушек и скомканного одеяла, не пропускали звуковые колебания в нужном диапазоне.

Сергею пришлось потрудиться, чтобы разбудить товарища, страдающего похмельем. Когда в приоткрытую дверь изнутри просунулось слегка отёчное лицо Петровича, детектив показал заранее прихваченную бутылку минералки и подмигнул патологоанатому.

Тот скривился. Потом развернулся, оставив дверь распахнутой, поправил простынь, которой прикрывал своё почему-то нагое тело, накинул её как капюшон на голову, и смешно подпрыгивая на согнутых ногах, поскакал в спальню. Нырнул в кровать и натянул сверху на себя одеяло из верблюжьей шерсти.

Сергей прошагал на кухню. Крышку бутылки откупорил о край стола, не найдя открывашки. Поискал глазами прозрачный стакан, но на полке ровными рядами стояли только чайные кружки. Потому он махнул рукой и отправился в спальню. Присев у края кровати он посмотрел в зажмуренные, словно в страдании, глаза Петровича и присвистнул.

Один глаз патологоанатома дрогнул и приоткрылся.

– На, пей, – Сергей протянул бутылку. – Пей. Умывайся. Одевайся. Приходи на кухню: с меня глазунья. Кофе я на твоём месте лучше бы не пил. Если чай, то не крепкий, но сладкий. Держи, – детектив глазами указал на горлышко, зажатое в правой руке.

– А что, мой псевдодобрый друг, – проскрежетал Петрович, облизнув губы, – пива не продавали? Или вы настолько меркантильны, что сэкономили на хорошем человеке? Сравнили цену и приволокли, что подешевле? – бубнил патологоанатом. – Злобный и меркантильный. Да вы просто отвратительный человек. Принести вместо пива воды? Ай-яй-яй-яй, – сокрушался он.

– Сегодня только целебные минеральные слабогазированные воды. Никакого пива. Давай. Тебе пятнадцать минут. – Сергей поставил откупоренную бутылку у кровати.

Он понимал, что товарищ мог с горя закусить удила и продлить самобичевание рогоносца на недельку, а вместе с ним и употребление горячительного в дозах, превышающих допустимые. Уже в дверном проёме детектив обернулся и увидел, как Петрович, кряхтя, садится на кровать.

– Ты же сам говорил, чем короче алкогольный эксцесс, тем легче и быстрее период восстановления. Я ничего не перепутал? Последовательность слов в выражении правильная?

– Идите уже, э-э-э… – Петрович в поисках слова огляделся по сторонам, – детектив, – нашёл, наконец, он самое нейтральное определение. То ли чтобы не создавать повода, то ли для того, чтобы погасить раздражение, которое нет-нет да и пускало пузырь негодования в сторону человечества. А тот, поднявшись из глубины патологоанатомической души на поверхность, лопался с треском, разнося из Петровича наружу всё дремавшее в нём похмельное зло. Трезвеннику не понять.

Потом патологоанатом обнял губами горлышко бутылки и стал жадно и звучно глотать. И хотя Сергей был уже на кухне, он отчётливо слышал за стеной звуки, издаваемые Петровичем. Они были настолько откровенными в своей искренности, что детектив сглотнул, облизал сухие губы, взял с полки светло-серую с голубыми васильками фарфоровую кружку, потом до краёв наполнил её водой из-под крана и с большой охотой сам выпил залпом.

– Два достаточно? – спросил Сергей, когда завёрнутый в халат Петрович, после душа, присел возле кухонного стола.

– Чего два? – напряжённо посмотрел доктор.

Стоя у плиты, Сергей указал деревянной лопаточкой на сковородку с чем-то шкворчащим внутри.

– Яйца, понятное дело, – пояснил детектив.

Петрович смиренно кивнул и посмотрел на вскипающий чайник.

– Ладно. В продолжение вчерашнего разговора, – начал Сергей, когда патологоанатом расправился с глазуньей и сделал большой глоток тёплого чая. – Ты вчера серьёзно помощи просил или по пьяни? Я всю ночь плохо спал. Всё думал. Если ты серьёзно, то я готов. Но предупреждаю, в случае если ты прав, я буду себя чувствовать не комильфо, потому что не хочу приносить другу плохие новости. А вероятность того, что они будут не очень хорошими, как мы с тобой понимаем, пятьдесят на пятьдесят – то есть, высока.

Петрович, надув щёки, зачем-то подул в кружку, словно пытался остудить и без того уже холодный чай.

– Я уверен, что я прав, – его пальцы на секунду впились в кружку, будто в горло неверной жены. – Не знаю, правда, до какой степени. Но такова моя планида, любить и быть обманутым, – он шмыгнул носом. – А тебе никто не говорил, что будет легко!

Сергей понимал, что в башке у патологоанатома сейчас какофония, только не из звуков, а из нелепых предположений, вызванная тем, что было выпито вчера, потому стенания друга пытался выслушивать максимально терпеливо.

– Хорошо, – ответил он. – Скажи мне, а кроме твоих подозрений из-за опозданий и смены пароля, что-нибудь конкретно неприятное есть? Ты точно мне что-то не договариваешь. Человек, копающийся в трупах, всё знает о бренности бытия, – подыграл он Петровичу. – Не думаю, что тебя бы смутили такие детали. Значит, есть что пожёстче. Давай, дружище, поделись.

Сергей наклонился над столом и похлопал товарища по плечу.

Петрович поднял на сыщика глаза, подёрнутые пеленой похмелья.

– Конечно, есть, мой друг. – Патологоанатом встал и откинул правую руку в театральном жесте. – Ах, вам ли мне не доверять?

Резкий запах свежевыпитого волной ударил в нос Сергею.

– Петрович, – возмутился детектив. – Есть у меня ощущение, что ты где-то накатил по дороге в душ. Я прав?

Презрительное безразличие во взгляде патологоанатома говорило о том, что он готов к глухой обороне до самой развязки событий.

– Ладно, – Сергей махнул рукой. – Мне пофиг, где и что, может даже, ты так лучше будешь соображать. Я просто хочу спросить: у тебя ещё есть какие-то основания подозревать Юльку?

Петрович довольно улыбнулся и расслабился на стуле.

– Ну, конечно, есть. Я же не просто так с тобой о самом сокровенном говорю. Вот найдёшь женщину своей мечты, поймёшь тогда.

– Верю, – кивнул сыщик и вспомнил про свою Светку. – Тогда рассказывай. Нам нужны более веские подозрения, чтобы приступить к такой деликатной операции.

Петрович вытер ладонью лицо. Ухватил зубами ноготь среднего пальца и отгрыз его угол. Сплюнул в сторону и, не отрываясь взглядом от ногтя, сказал:

– У меня из конторы на неожиданные расходы ушло около двадцати тысяч зелёных за последний месяц. Это полтора миллиона рублей. Непонятно куда. Думаю, что на содержание её любовника.

Петрович громко икнул.

Детектив скривился в растерянности.

– Каким боком, Артём? Ты считаешь, Юлька могла стащить у тебя деньги?

– Детектив! – патологоанатом взял чашку, встал, поставил её рядом с чайником на другой стол и налил кипятка. Его движения стали ровными. Трезвыми. Несомненными. – Не у меня, а у нас. Она главбух в нашем с ней похоронном бюро.