Тимур Темников – Инкубатор тьмы (страница 9)

Лиза подняла глаза к потолку, откусила пиццу и стала яростно ее разжевывать.

– Я не могу больше терпеть, Боря. Меня достала такая жизнь. – Она глотала куски, разговаривала с набитым ртом, яростно жестикулировала. – Что тебе рассказывать? Ты сам все знаешь. Тысячу раз рассказывала.

Борис покрутил в пальцах треугольник итальянского фастфуда и аккуратно положил его обратно в коробку.

– Думаешь, так просто все? Ушла в академ, и деньги упали с неба. Это же все какие-то отговорки. Про «денег нет», – пояснил он. – Сыта, одета, обута. У тебя же сын! Теперь это самое главное. – Борис смотрел на нее через толстые стекла своих очков.

Лиза была не готова к такому разговору. Она отложила кусок и поставила на стол кружку. Сглотнула. Посмотрела на Бориса.

– Бодичка. Я не такая. Я как раз о сыне и думаю. Я люблю его. По-своему, конечно, но люблю. Мне просто очень мало лет, и я не готова с ним сидеть сутками.

– Тем более. Сейчас учись. Ты же неглупая. Тебе осталось четыре года. А дальше подумай. Карьера. Все-таки юрист – это юрист. Куда ты сейчас пойдешь? Полы мыть? У тебя здорово получается.

Лиза достала лэптоп со стола. Повернулась к Боре. Задала вопрос:

– Ты слышал о суррогатном материнстве?

Борис смотрел на нее и думал, шутит она или нет.

– Да, Боря, да, – продолжала воодушевленно девушка. – Суррогатное материнство. Вот что принесет мне денег на первое время. В интернете предлагают от десяти тысяч. Долларов, конечно, – пояснила Лиза. – А девушка, которую я встретила по дороге к тебе, предлагала двадцать. Ты представляешь? Даже двадцать пять. Это же какие деньжищи! Я вернусь к сыну, и можно будет еще долго не думать о деньгах. Если жить скромно.

– Девушка? – переспросил Борис. – Какая девушка?

– Ну вот, ты опять меня не хочешь услышать. Я же тебе про бизнес говорю. А ты мне про девушку, – серьезно ответила Лиза и положила локоть на плечо Бориса.

– Теперь это называется бизнесом? Ты себя слышишь? Рэ-рожать детей – это теперь бизнес? – волнуясь, спросил мужчина и посмотрел на ее ладонь, небрежно свисавшую слева от его лица.

Лиза сделала вид, что обиделась. Поджала губу. Отстранилась и убрала руку.

– А что? Чем этот бизнес плох? Чем он не такой, как все остальные? Ты приносишь пользу людям, которые в ней нуждаются. Представь себе, что пара хочет, но не может иметь детей. Почему им не помочь? Не сделать их счастливыми? – повторяла Лиза слова Марины как мантру.

– Я это уже где-то слышал. Это тебе твоя знакомая рассказывала? – Борис снял с носа очки и принялся вытирать их кухонным полотенцем.

Лиза встала.

– То есть ты думаешь, что я понимаю это иначе? Правильно?

– Нет, ты права. Так и есть. – Борис напялил очки обратно. – И меня даже не волнуют другие, которые делают то, что ты собралась. Они просто зарабатывают деньги, и все. И ты такая же. И не нужно петь песни про сэ-свой альтруизм. Но ты в отличие от всех остальных меня заботишь. И твой сын, кстати, тоже. И твоя дальнейшая жизнь. – Борис говорил громко, жестикулировал, смотрел прямо и не мигая из-под своих уродливых очков.

Лиза не хотела спорить. Она знала, что, если решит, Борис ее не остановит. Но сейчас она была не готова разругаться с ним.

– Я поняла, – сказала она. – Я подумаю.

Она взяла его под руку, погладила по плечу. Прислонила к нему голову. Борис поплыл.

В тот вечер они просидели на кухне едва ли не целую ночь. Они почти не спорили. Много курили. Борис задавал вопросы. Соглашался с ответами. Задавал новые вопросы. И снова соглашался. Потом он рассказал о своем детстве. Лиза выслушала его рассказ. Ни разу не перебила.

Он жил на окраине города с бабкой по материнской линии. Мать свою знал только по фотографиям. На вопросы о ней бабка отвечала неохотно и всегда противоречиво. Иногда, не часто, называла его сиротой при живой матери. Борису было грустно. Хотелось знать правду. Оттого в такие моменты хотелось плакать. Но женщина тепло его обнимала, гладила по голове своей полноватой рукой и говорила, что переживем и крепче будем.

Когда Борису исполнилось семь и ему нужно было идти в первый класс, бабка умерла. Погибла. Была сбита машиной. Спешила принести внуку новый школьный рюкзак. Наверное. По крайней мере, именно он был в ее руке, когда она перебегала дорогу на красный свет светофора.

В интернате было нелегко. Поначалу его часто колотили те, кто жил в доме с самого детства. Но время шло, и постепенно он стал своим. Потом с остальными колотил других, кто попал в дружный коллектив детского учреждения позже.

В старших классах он стал и вовсе бесценным кадром. Учился запоем. Потому учился за всех. Единственный за много лет, а может и за все время, окончил обучение с золотой медалью, и его готовы были принять несколько вузов сразу. Он выбрал экономический факультет. Тоже, как и Лиза, мечтал заработать много денег.

Работал в банке. Делал карьеру. Квартиру купил. Потом опять учился. Заочно на юрфаке. Сейчас диссертация. И вот ему тридцать пять, а у него ни жены, ни детей. Конечно, у него необычная внешность, но он не идиот и может заработать. Жилье есть. Но зачем, если тепла нет?

– Тепло – это такая штука, которая если пришла в детстве от матери, то останется навсегда. Если не пришла, то никто тебе это тепло уже не даст. Будешь бобылем по жизни. Холодным и расчетливым, – размышлял Борис.

– Ну что ты, – сказала, дослушав рассказ, Лиза. – Ты такой теплый.

Она прониклась его историей. Представила, как бы жила без матери. Без матери было бы хуже. Хоть и непростая ей досталась мать, но она была. Вслух Лиза спросила:

– Ты помнишь, я тебе про свое детство рассказывала? У меня тоже сложности были. Не такие, как у тебя, конечно.

– Помню, – Борис взял ее за руку. – Я к чему это рассказал? К тому, что ты нужна своему ребенку. Сделай его жизнь лучше, чем есть у тебя. Это важно. Если каждая мать или отец будет делать своего ребенка счастливее, чем он сам, умнее, глубже, теплее, может, и все вокруг станет лучше, а?

– Ну а я что хочу? – не унималась Лиза. – Я же на эти деньги ребенка содержать буду. И делать, как ты говоришь, его жизнь лучше.

Борис вздохнул.

– Бестолковая ты, – сказал он по-отечески. – Не слышишь ты меня.

– Я все слышу, – сказала Лиза. – Обещаю подумать над твоими словами до завтра.

Глава 8

Сергей прервал ее размышления.

– Анна, а как смерть, которую вы хотите расследовать вместе со мной, связана с тем, что вы мне рассказываете?

Женщина снова посмотрела на часы.

– Где же твое сочувствие, Сережа? – спросила она наигранно укоризненным тоном. – Ты же пять минут назад говорил мне о том, как ты меня понимаешь, – ухмыльнулась женщина.

– Я заслушался просто. А сейчас вдруг вспомнил причину, почему мы здесь собрались. Я бы не хотел излишне поддаваться эмоциям. Они только вредят работе, – ничуть не смутившись, ответил Сергей. – Кого все-таки, по вашему мнению, убили? – он подчеркнул интонацией фразу «по вашему мнению».

Анна согласно кивнула.

– Одну из моих двойняшек, я полагаю.

Сергей вытянул руки на столе. Откинулся на спинку кресла.

– Что означает слово «полагаю»? Вы не уверены?

– Не совсем, – ответила Анна.

Детектив встал. Потянулся слегка. Вышел из-за стола и стал расхаживать по офису, держа руки за спиной.

– Следовательно, – сказал он, – есть дочь, в смысле была. Эта дочь, может быть, и не дочь вам вовсе. Она умерла, но вы подозреваете, что она убита. Вы ищете справедливости, несмотря на то, что это может быть совсем чужой вам человек? Так?

– В общих чертах все верно, – Анна следила взглядом за тем, как Сергей расхаживал взад-вперед по комнате.

– А зачем? – развел руками Сергей.

– Для чего? – невозмутимо переспросила Анна. – Понятно, чтобы вывести убийцу на чистую воду. Ты ведь не стал искать его, когда был капитаном. Может, сейчас станешь? – Она посмотрела на него пристально, будто заставляя вспомнить о каком-то давнем деле, с которым у Сергея что-то пошло не так.

Сергей остановился спиной к женщине и потер ладонями лицо, словно отгоняя от себя желание спать.

– Ну, тогда рассказывайте подробности о том, где я оплошал. Остальные вопросы я задам по ходу событий, если нам с вами это будет нужно, – вздохнул детектив.

Теперь он понимал, что эта женщина пришла к нему неспроста, не по объявлению и не по рекомендации. Она считает, что, как зачастую бывало в ментовской жизни, на что-то Сергей закрыл глаза. «Все закрывают, – оправдывал он себя. – Нам нужна хорошая статистика. Причем всем нам. И тем, кто в погонах, и гражданским. Потому, если явных признаков убийства нет и никто отчаянно не требует справедливости, дело закрывают из-за отсутствия признаков насильственной смерти, а значит, состава преступления. А с кем это может быть? – размышлял он. – Понятно – неопознанные трупы, всякие потеряшки, люди без родственников». Сергей вспомнил утреннюю историю про девушку из Москвы-реки. Тут же в памяти всплыли события его капитанской молодости. Он прикинул, что девушкам было лет по двадцать пять, возможно, с небольшим. Одна из них вполне могла быть дочерью Анны.

– Странные совпадения происходят. Вы сегодня новости в интернете читали? – обратился он к женщине.

– Про девушку из реки? – спросила она.

Анна едва улыбнулась. Она обрадовалась тому, что Сергей ничего не забыл и будет проще все объяснять.