Тимур Мысник – По ту сторону долга (страница 7)

– Не знаю, – честно ответил он. – Возможно, нет.

Она кивнула, принимая это.

– Тогда я оставлю тебе кое-что. – Она сняла с шеи тонкую цепочку с маленьким золотым ключом. – В столице, если попадёшь в беду, иди в таверну «Старый фонарь» на набережной. Спроси хозяина по имени Ларс. Покажешь ключ – он поможет. Это мой человек.

Виор взял ключ, повертел в пальцах.

– Ты доверяешь ему?

– Настолько, насколько можно доверять кому-либо в империи. – Она усмехнулась. – Он скорее умрёт, чем предаст. Но это не значит, что он не возьмёт с тебя лишнюю монету за ужин.

– Договорились.

Они помолчали ещё немного. Потом Алисия поднялась, опираясь на косяк.

– Мне нужно лечь. Завтра рано вставать.

– Спи, – сказал Виор. – Я посторожу.

Она ушла в комнату, а он остался у печи, глядя на огонь. В руке всё ещё был зажат золотой ключ. И почему-то казалось, что это не просто пропуск в столицу, а ключ от двери, за которой его ждёт нечто гораздо большее, чем он ожидал.

– Игра начинается, – прошептал лес за окном чужим, давно забытым голосом. Или просто завыл ветер.

Дорога до развилки

Шли молча. Лес вокруг заимки был знаком Виору до последней ветки, но чем дальше они отходили, тем чаще он замечал то, чего раньше не видел, – следы людей, брошенные телеги, старые, заросшие мхом камни с едва различимыми рунами. Мир за пределами его тишины оказался больше и громче, чем он помнил.

Алисия шла впереди, опираясь на его старый посох. Плащ она накинула поверх заштопанной рубахи, которую Виор дал взамен её разорванного платья. Выглядела она почти как простолюдинка, если бы не осанка – прямая, напряжённая, словно внутри была вставлена стальная пружина.

Они вышли на старый тракт к полудню. Здесь лес расступался, уступая место полям и редким хуторам. Вдали виднелся дымок – то ли костёр, то ли печь.

– У тебя есть вопросы, – сказала Алисия, не оборачиваясь. – Я вижу.

– Много, – признал Виор. – Но я не знаю, на какие можно отвечать.

– Теперь почти на все. – Она остановилась, повернулась к нему. – Ты идёшь со мной. Ты будешь моим союзником. Значит, должен понимать правила игры.

Она села на придорожный камень, он опустился на траву напротив.

– Империя называется Эфириум, – начала она. – Считается, что название происходит от легенды о шести богах-творцах. Говорят, каждый уронил на землю по пылающему кристаллу, чтобы создать наше королевство. Там, где упали кристаллы, позже были основаны пять провинций, а на месте их схождения – столица Ауралис.

– Шесть богов, а провинций пять, – уточнил Виор.

– Тот, чей кристалл упал в центре, стал богом власти. Он не стал создавать свою провинцию. Он основал город и сделал его сердцем мира, – усмехнулась Алисия. – Удобная легенда, правда? Позволяет императорам чувствовать себя божественными избранниками.

Она подняла с земли ветку и начала чертить на влажной земле схему.

– Пять вершин – это Игнис, Аква, Терра, Вентус и Вида. Огненные земли, где добывают эфирные кристаллы, способные выдерживать огромные температуры и использоваться в военных машинах. Водный путь, где кристаллы правят течениями и связью на расстоянии. Земли, чьи кристаллы отвечают за урожай и защитные куполы городов. Воздушные шахты, что питают наши дирижабли. И наконец, Вида – жизненная провинция, где кристаллы используются в медицине и для продления жизни. Каждая из них номинально подчиняется короне, но у каждой свой правитель, своя армия и свои интересы.

Виор слушал, запоминая. Это было похоже на уроки Велеса, только вместо астральных планов – живые люди и их алчности.

– А в центре, – она ткнула веткой в нарисованный круг, – столица Ауралис. Там добывают самые чистые кристаллы – пурпурные. Они питают городские щиты и позволяют императору говорить с любым уголком империи за мгновение.

– Значит, трон – это не просто власть, – сказал Виор. – Это контроль.

– Это всё, – кивнула Алисия. – И поэтому мой отец так боится его потерять.

Она отбросила ветку.

– Мой отец – Эдвард Четвертый, Император Эфириума. Когда-то он был четвёртым сыном в семье, без шансов на трон. Но ему удалось победить всех братьев в той войне, которую теперь называют «Тихая междоусобица». С тех пор он правит уже двадцать лет, но так и не научился доверять. Даже собственным детям.

– У него есть причины, – заметил Виор. – Если он сам пришёл к власти через убийства, он ждёт того же от других.

– Он ждёт, – согласилась Алисия. – И не ошибается.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

– Наследник – мой старший брат, Аластор. Он – копия отца в молодости. Холодный, расчётливый, жестокий. Командует личной гвардией императора, «Имперским Кулаком». Его поддерживает военная знать – те, кто считает, что империя должна расширяться любой ценой. – Она криво усмехнулась. – Он ни разу не упустил возможности напомнить мне, что я всего лишь «приданое для союза с каким-нибудь варварским королём».

– А второй?

– Альгир. Он дипломат. С виду – мягкий, интеллигентный, иногда даже кажется, что он меня жалеет. – В её голосе прорезалась горечь. – Но когда дело доходит до реальных действий, он всегда находит причину промолчать. «Я не могу рисковать своим положением», «Отец не поймёт», «Ситуация сложная». Его предательство не бьёт ножом в спину. Оно морит голодом, медленно и без крови.

Виор задумался. Два брата, два типа врагов. Один открытый и опасный, другой – скрытый и трусливый. Он уже начинал понимать политику при дворе.

– А ты? – спросил он. – Что ты значишь в этой игре?

– Ничего, – ответила Алисия. – И всё. Третья принцесса, которой никогда не стать наследницей только потому, что она родилась женщиной. Меня воспитывали как дипломатический инструмент – учили языкам, танцам, истории. Но мой брат Аластор настоял, чтобы меня обучили и военному делу. – Она усмехнулась. – «Если уж тебя продадут, – сказал он, – то пусть цена будет выше. Невеста, умеющая обращаться с мечом, стоит дороже». И в этой шутке, как всегда, была только жестокая правда.

Виор молчал. Он плохо разбирался в хитросплетениях власти, но понимал одно: Алисия была одна. В семье, где царили ложь и убийства, у неё не было ни одного человека, которому можно было бы доверять. И теперь этот человек – он.

– Почему ты мне всё это рассказываешь? – спросил он.

– Потому что ты – мой единственный союзник, – честно ответила она. – И потому, что ты должен знать, с чем столкнёшься. Аластор не простит мне, если узнает о тебе. А Альгир, скорее всего, притворится, что не заметил.

– Ты боишься их?

– Я боюсь, что они убьют меня, когда я стану им неудобна.

Виор поднялся, отряхнул штаны.

– Я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

– Знаю. – Алисия тоже встала. – Потому и рассказываю.

Она посмотрела на дорогу – та раздваивалась: одна ветка уходила на север, к столице, другая – на юго-запад, к вербовочным лагерям.

– Здесь мы расстанемся.

– Надолго?

– Не знаю. – Она протянула ему руку. – Береги себя, Виор. Если ты погибнешь в первой же вылазке, я не смогу с тобой рассчитаться.

– А если погибнешь ты? – спросил он, пожимая её ладонь. Она была тёплой и живой – не то что во время ритуала.

– Тогда долг будет считаться выполненным. – Она улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. – Но я не планирую умирать.

Она развернулась и зашагала по северной дороге, быстро и уверенно. Виор смотрел ей вслед, пока серая фигура не растворилась в утренней дымке. Потом перевёл взгляд на свою дорогу – пыльную, узкую, уходящую в неизвестность.

– Ты просила беречь себя, – сказал он вслух. – Но кто будет беречь тебя?

И, не получив ответа, он повернулся и пошёл на юг – туда, где его ждала новая жизнь.

К вечеру Алисия добралась до придорожного трактира «Три дуба». Место было не для знати – грязный двор, обшарпанные стены, запах дешёвого пива и жареного лука. Но здесь хотя бы не спрашивали лишнего. Она назвалась дочерью разорившегося купца, заплатила медяк за угол на сеновале и съела миску похлёбки, почти не чувствуя вкуса.

Тело ныло. Рана под лопаткой ещё не зажила до конца, каждое движение отдавалось тупой болью. Она легла на солому, накрылась плащом и уставилась в потолок, где сквозь щели виднелось звёздное небо.

Что я делаю? – подумала она. – Я отправила единственного союзника в лагерь магов, сама плетусь в столицу, где меня ждёт либо унижение, либо смерть. Глупо.

Но другого выхода не было.

Она закрыла глаза и провалилась в сон быстро, как падают в чёрную яму.

Снова тронный зал. Тот же самый – пустой, пыльный, с паутиной на колоннах. Только теперь паутина была гуще, а в углах зала мерцали огоньки – то ли свечи, то ли чьи-то глаза.

Морана ждала её на ступенях трона. Сидела, поджав ноги, и перебирала пальцами невидимые струны.

– Соскучилась? – спросила она, не поднимая головы.