Тимур Мысник – По ту сторону долга (страница 2)

Виор молчал. Он помнил.

Велес учил его читать по древним свиткам, которые хранил в подвале. Там были книги на мёртвых языках – латыни, греческом, каком-то наречии, похожем на скрежет камней. Виор учил их так же, как учился чувствовать мёртвых – постепенно, с болью, но упрямо. К двенадцати годам он мог поднять скелет кролика и заставить его бегать, пока кости не рассыпались. К четырнадцати – призвать шептуна, маленького духа из пограничного плана, который умел находить потерянные вещи. К шестнадцати – открыть разрез в астрал и вытащить оттуда скорбника, существо, похожее на комок чёрного тумана, питающееся чужими страхами.

– Хватит, – сказал Велес, когда Виор впервые призвал боевого духа – полупрозрачного волка с горящими глазами. – Теперь ты умеешь убивать. Осталось научиться не убивать без нужды.

– А в чём нужда? – спросил Виор. Ему было шестнадцать, он вытянулся, стал худым и высоким – почти метр восемьдесят, с длинными бледными пальцами и вечно нахмуренными бровями. Он носил чёрную одежду, которую сам шил из грубого сукна. Красного в его гардеробе ещё не было – это придет позже, когда он решит, что хочет выделяться.

– Нужда – это когда выбирать не приходится, – ответил Велес. – Всё остальное – удобство. А удобства делают нас слабыми.

В семнадцать лет Виор впервые вышел в ближайшую деревню за солью и новостями. Люди шарахались от него, как от прокажённого: слишком бледен, слишком молчалив, слишком неправильно смотрит. Дети плакали, женщины крестились. Он купил соль, услышал, что старый граф умер, а новый – его сын – налоги поднял, и вернулся в лес, чувствуя не злость, а усталую пустоту.

– Они меня боятся, – сказал он Велесу.

– А ты бы на их месте не боялся?

– Я бы сначала разобрался.

– Вот поэтому ты и не живёшь среди них. – Велес усмехнулся в бороду. – Потому что ты сначала думаешь, а потом боишься. Или не боишься вовсе. А они сначала боятся, а потом думают. И то не всегда.

На восемнадцатый год жизни Виора Велес стал сдавать. Не то чтобы он болел – скорее, его тело начало напоминать старый дом, из которого потихоньку выезжают жильцы. Он спал по четырнадцать часов в сутки, забывал, о чём говорил минуту назад, и всё чаще смотрел в одну точку – не на что-то, а сквозь.

– Ухожу я, – объявил он в один из вечеров. Сидели на крыльце, пили отвар из трав. Смеркалось.

– Куда? – спросил Виор.

– В Астрал. Есть способ – не просто умереть, а перенести душу. Знаешь, как переселяют пчёл в новый улей? Вот примерно так же.

– Ты придумал это сам?

– Нашёл в одной древней книге. – Велес помолчал. – Слушай, мальчик. Я не могу научить тебя всему. Сам знаешь. Но одно скажу на прощание. Твоя сила – как река. Она может питать землю, а может смыть город. Всё зависит от того, кто стоит у истока. Если ты будешь действовать из страха или из мести – река станет ядовитой. Если из любви? – Он пожал плечами. – Тогда, может, ты найдёшь то, что искал.

– Я не ищу любви, – тихо сказал Виор.

– Знаю. – Велес положил ему руку на плечо. – Потому что искал её всегда, но так и не нашёл. А теперь слушай ритуал. Ты должен будешь прочитать формулу, когда я дам знак. И не перебивай. Если что-то пойдёт не так – просто закрой глаза и уйди в дом. Не смотри. Ритуал занял три часа. Велес начертил на полу подвала круг из толченого мела, соли и пепла. Зажег семь свечей – по числу астральных врат. Лёг в центр круга, положил руки на грудь и кивнул.

Виор читал формулу по памяти – медленно, чётко, не сбиваясь. Язык был тот самый, похожий на скрежет камней. Свечи мигали, тени плясали по стенам. Круг начал светиться тусклым серебром. Тело Велеса обмякло – он закрыл глаза, выдохнул в последний раз. Но вместо того чтобы умереть, его грудь продолжала слабо подниматься – душа ещё не ушла, она перетекала. Виор видел это особым зрением: серебряная нить, тянущаяся из груди Велеса вверх, в расколотый потолок, в бесконечную темноту астрала.

Когда всё кончилось, тело старика стало обычным трупом. Ничего зловещего. Просто морщинистое, спокойное лицо и закрытые глаза.

Виор посидел рядом с ним до утра. Потом завернул в холст и похоронил за заимкой, на старом погосте, где когда-то хоронили ещё первых поселенцев. На могилу положил кусок обсидиана – как учил Велес: чёрный камень не даёт беспокойным духам возвращаться.

Ночью ему приснился сон. Велес сидел на облаке, листал книгу и ворчал: «Формулу ты, конечно, наизусть выучил, но ударение в третьем слове поставил не туда. Теперь я до конца вечности буду ходить с привкусом полыни во рту. Ну да ладно, сойдёт».

Виор проснулся и впервые за много лет улыбнулся. Ненадолго.

После ухода Велеса заимка опустела. Виор остался один – девятнадцатилетний маг, который умел поднимать мёртвых, призывать сущностей из астрала и ненавидеть людей за их трусливую жестокость. Он не был зол – нет, злоба требует энергии, а он давно научился беречь силы. Он был пустым. Или думал, что пустым.

Дни тянулись однообразно. Встать, заварить отвар, проверить ловушки на зайцев, почитать гримуар, призвать кого-нибудь из мелких духов для практики. Вечерами он сидел на крыльце и смотрел на лес. Лес тоже смотрел на него – спокойно, без страха. Они друг друга устраивали.

Иногда он вспоминал мать. И тогда шёл на старый погост, садился на замшелый камень и просто молчал. Он не пытался её воскресить – с тех пор ни разу. Велес объяснил: «Ты её уже вернул однажды. Второй раз не получится. Душа ушла слишком далеко, и даже твой дар её не достанет. Смирись». Виор смирился. Но всё равно приходил.

Однажды – в начале осени, когда листья только начинали желтеть, а воздух пах яблоками и дымом – он услышал крики. Сначала они были далёкими, как писк комара. Потом ближе. Потом отчётливыми – лязг металла, ржание лошадей, человеческие вопли.

Он бежал через лес, лавируя между стволами, не обращая внимания на ветки, хлеставшие по лицу. До дороги было полмили – для него, привыкшего к лесным тропам, это пять минут быстрого шага. Но он летел, не разбирая пути, и сердце колотилось где-то в горле: не от страха, от предчувствия. Смерть уже пировала там, он чувствовал её запах за версту.

Когда он выскочил на опушку, картина оказалась не такой, как он ожидал.

Бой ещё продолжался.

Дорога в этом месте расширялась, образуя небольшую поляну. Карета – чёрная, с золотым гербом (корона и меч, вдавленный в книгу) – стояла поперёк тракта, загородив проход. Вокруг неё было настоящее побоище. Тела лежали вперемешку: солдаты в зелёно-золотых мундирах, бандиты в рванине, лошади с распоротыми животами. Но живых было больше, чем мёртвых, и они не просто махали мечами – они дрались как одержимые.

Виор насчитал около двенадцати стражников, которые сгрудились вокруг кареты плотным кольцом, и примерно двадцать нападающих. Наёмники – не сброд, а хорошо вооружённые профессионалы: у всех кожаные куртки с железными пластинами, у троих – арбалеты. Ландскнехты? Скорее всего, опытные головорезы, нанятые кем-то богатым.

Но больше всего Виора поразила она.

Девушка в белом платье – теперь уже не белом, а в красных разводах – стояла в центре обороны, прижимаясь спиной к дверце кареты. В одной руке она держала кинжал с тонким лезвием, в другой – короткий меч, явно выхваченный из рук убитого солдата. Её платье было разорвано на боку, сквозь ткань сочилась кровь, но она не обращала внимания. Она командовала.

– Щит к щиту! – крикнула она хрипло, и голос её, несмотря на усталость, звучал как сталь. – Прикройте левый фланг, там арбалетчики!

Солдаты слушались. Они не были элитой – потрёпанные, многие раненые, но держались. Дисциплина чувствовалась. Это были не наёмники, а кадровые военные, личная гвардия.

Нападающие наседали, но взять плотный строй не могли. Однако Виор сразу понял, в чём проблема: стражников слишком мало, а бандиты свежи и их больше. Ещё полчаса – и защитники выдохнутся. Девушку прикончат первой – меткий арбалетный болт уже летал в опасной близости от её головы.

А потом Виор заметил его. Человека в сером плаще, который стоял в стороне, прислонившись к дереву. Он не нападал, просто смотрел. И на его лице была улыбка – спокойная, предвкушающая. На плече – такой же зелёно-золотой нашивка, как у стражников. Свой.

Предатель, – понял Виор. – Он привёл их сюда. Знал маршрут, знал слабые места.

В этот момент один из арбалетчиков выцелил девушку. Тетива щёлкнула. Болт вошёл ей в бок – именно туда, где уже была рана, – и она вскрикнула, осела на колено. Солдаты дрогнули, кто-то бросился к ней, и строй разорвался. Бандиты ринулись в пролом.

Виор не думал. Он действовал так, как учил Велес – быстро, холодно, без колебаний.

Он шагнул из леса, поднимая руки. И призвал вихта.

Это была простая, но эффективная штука – дух низшего астрала, похожий на облако колючего тумана. Он не убивал, но вызывал у живых панический страх на несколько секунд. Этого хватило, чтобы передние нападающие замерли, выронив оружие, и отшатнулись.

– Ко мне! – крикнул Виор, не повышая голоса, но так, что его услышали все. – Следующий, кто подойдёт к карете, уйдёт с тем, кто в земле.

Солдаты переглянулись, но не растерялись – мгновенно перестроились, прикрыв раненую принцессу. А Виор шагнул вперёд, призывая трех духов – костяных волков. Те вылезли из земли у ног ближайших бандитов, клацнули челюстями, и разрывая плоть откусили ноги в колене. Паника перекинулась на остальных. Главарь – здоровый детина с татуировкой на пол-лица – что-то рявкнул, пытаясь остановить бегство, но его голос утонул в криках.