Тимур Мысник – По ту сторону долга (страница 4)

Он резко изменил направление призыва, переключив тени на массовое ослепление. Вспышка серого света – и все бандиты на секунду зажмурились. Маг тоже, но его щит устоял.

Этой секунды хватило Виору, чтобы оказаться рядом с Алисией. Он схватил её за пояс, рывком оторвал от земли и побежал к лесу, не оглядываясь.

– Что ты… – прохрипела она.

– Молчи. Твои люди всё равно мертвы. Я выбираю тебя.

Сзади раздался вопль главаря: «Держать их!» – и следом новый удар мага: огненный шар ударил в землю в паре метров от беглецов, взметнув комья грязи. Виор споткнулся, но удержался, прижал принцессу к себе и нырнул в чащу.

Волки остались позади – он бросил их, не жалея. Они задержат бандитов ещё на минуту, не больше. Этого хватило, чтобы скрыться в сумерках леса.

Он бежал, пока лёгкие не начало жечь огнём. Алисия обмякла в его руках – то ли потеряла сознание, то ли просто сдалась. Когда он наконец остановился у старого дуба, обозначавшего границу владений Велеса, то прислушался. Погони не было. Бандиты, видимо, побоялись лезть в чащу без проводника.

Он перевёл дыхание.

– Жива?

Алисия слабо кивнула, не открывая глаз.

– Тогда терпи. До дома ещё полчаса.

Он нёс её по знакомой тропе, перешагивая через корни и уворачиваясь от низких ветвей. В голове пульсировала одна мысль: «Я снова воскресил человека. Я не знал, что это будет так быстро. И я не знаю, что проснулось в ней вместе с жизнью».

Заимка встретила его запахом дыма и тишиной. Он положил Алисию на кровать Велеса – единственную нормальную постель. Развязал её окровавленные бинты, обработал рану заново. Руки двигались привычно, словно он всю жизнь только и делал, что штопал умирающих принцесс.

– Ты… странный, – прошептала она, когда он поднёс к её губам отвар.

– Знаю.

– Почему ты вернулся?

– Не знаю. Спи.

Она уснула почти сразу. А он сел у печи, подбросил дров и уставился в огонь. Впервые за много лет он не понимал, поступил правильно или нет. Он спас её во второй раз. Но заплатил за это жизнями её людей. И заплатит ещё – он это чувствовал – чем-то, что не измерить монетами.

Глава 2. Сны и тишина

Забота и тишина

Заимка встретила их запахом дров и сушёных трав.

Виор положил Алисию на кровать Велеса – единственную, где была не просто лежанка, а матрас, набитый пухом. Старик когда-то говорил: «Старость – это война с каждой твёрдой поверхностью. Проигрываешь в конце, но сражаться надо с комфортом». Теперь на этой кровати лежала принцесса в разорванном платье, с запёкшейся кровью на боку.

Первым делом Виор развёл огонь в печи. Ночью в лесу холодало, а раненые теряют тепло быстрее здоровых. Потом поставил греться воду – не для питья, для отваров. Пока вода закипала, он срезал с Алисии окровавленную ткань. Аккуратно, стараясь не бередить рану. Нож вошёл под лопатку, лезвие узкое – это хорошо, значит, повреждения внутри не такие обширные, как могло бы быть. Но лёгкое пробито, печень задет. Если бы не астральная магия, прижегшая сосуды в момент ритуала, она бы истекла ещё на дороге.

Он промыл рану отваром из зверобоя и календулы – Велес учил, что даже некромант должен знать основы лечения живых. «Мёртвые подождут, живые – нет». Затем наложил швы. Руки не дрожали – тринадцать лет практики: зайцы, птицы, один раз кабан, которого он призвал обратно, но тот не захотел жить. Человеческую кожу он шил впервые. Но строчки получились ровными.

Закончив, он отступил на шаг и просто посмотрел на неё.

Она была бледной – даже для аристократки, которая, наверное, редко видела солнце. Ресницы длинные, на щеках – следы от слёз? Или от пыли? Он не стал гадать. Он сделал, что должен. Но внутри шевелилось что-то, похожее на холодного червя: правильно ли?

Велес предупреждал: «Никогда не воскрешай, если есть другой выход. Ты не знаешь цену до конца». Тогда, в детстве, он не слушал – и мать убили во второй раз. Теперь он был старше, сильнее, но разве это отменяло риск? Он чувствовал ту странную пустоту в её душе, когда та тянулась к астралу. Он понимал, что заменил чем-то недостающее. Но чем? Он не знал. И это «не знал» давило на грудь сильнее, чем усталость.

Следующие два дня слились в одну длинную, выматывающую рутину.

Он менял повязки три раза в день, каждый раз проверяя, не пошла ли гниль. Рана выглядела чистой – астральная магия делала своё дело, соединяя ткани быстрее, чем позволила бы природа. Но лихорадка не отступала. Алисия металась, бормотала что-то неразборчивое, иногда вскрикивала. Он вливал в неё отвар за отваром: ивовую кору от жара, корень валерианы от судорог, мяту и ромашку – от воспаления.

Он почти не спал. Сидел на табурете у печи, прислушиваясь к её дыханию. В тишине заимки каждый всхлип казался криком. Дважды он ловил себя на том, что смотрит на неё слишком долго, и отворачивался к огню.

Почему ты вообще ввязался?– спросил он себя в ночи, когда дрова прогорели почти дотла. Ты живёшь в лесу, чтобы не иметь дела с людьми. А теперь у тебя в доме принцесса, которую ты воскресил с помощью сомнительного ритуала. Умно, Виор. Очень умно.

Он вспомнил её лицо там, на дороге. Не испуганное. Злое. Она не просила пощады. Она потребовала: «Делай». Таких он ещё не встречал. Большинство людей, глядя в лицо смерти, либо плачут, либо впадают в ступор. Она же смотрела на него ясно, как будто взвешивала риски и принимала решение. Это… впечатляло. И пугало одновременно.

Если она выживет – что дальше?Она обещала отплатить. Но Виору не нужны были деньги или титулы. Ему нужны были ответы: что за сущность поселилась в её теле? И сможет ли он это контролировать?

На третью ночь он уже клевал носом, сидя на табурете. В какой-то момент ему показалось, что Алисия открыла глаза. Он встрепенулся, но они были закрыты. Просто тени от огня играли на её лице.

Или нет?

Он встал, подошёл ближе. Вдох-выдох. Ровно. Пульс нормальный. Всё в порядке.

Он снова сел, обхватив голову руками.

Что я наделал?

Сон

Зал был огромным и пустым.

Алисия узнала его – тронный зал императорского дворца. Но колонны покрывала чёрная паутина, вместо ковров на полу – сухие листья, а в высоких окнах не звёзды, а ничто. Она стояла босиком на холодном камне и не понимала, как здесь оказалась.

– Уютно, правда? – спросил голос из темноты. Женский, мягкий, с лёгкой хрипотцой.

Из-за колонны вышла девушка. Её лицо… Алисия замерла. Это было её лицо. Те же светлые волосы, тот же изгиб бровей. Но глаза – ярко-жёлтые, и правый зрачок вытянут в вертикальную щель, как у кошки или змеи.

– Не бойся, – сказала незнакомка, разводя руки. – Я – это ты. Только честная.

Алисия отступила на шаг:

– Кто ты?

– Я твоё желание. Твоя злость. Твоя мечта о том, чтобы послать всех этих напыщенных индюков к дьяволу. – Девушка усмехнулась и присела на подлокотник трона, небрежно, словно хозяйка. – Меня зовут Морана. И я здесь, потому что ты меня позвала.

– Я тебя не звала.

– Ошибаешься. Каждый раз, когда ты сжимала кулаки под столом, пока братец цедил: "Ты всего лишь приданое, Алисия", – ты меня звала. Каждый раз, когда отец отворачивался, потому что ты – не наследник, а досадная помеха, – ты меня звала. Я – твоя тень. И теперь я здесь. Насовсем.

Алисия хотела возразить, но Морана щёлкнула пальцами – и зал исчез.

Они стояли в её детской комнате. Совсем маленькая Алисия, лет шести, сидит на ковре и играет с деревянной лошадкой. Дверь открывается. Входит старший брат – тогда ему лет пятнадцать, уже высокомерный, с холодной усмешкой.

– Игрушки? – Он наступает на лошадку, та трещит. – Девочки не играют в солдатиков. Девочки ждут, пока за них всё решат мужчины.

– Я буду воительницей, – пискнула маленькая Алисия.

– Будешь женой, – поправил брат, щипая её за щеку так, что остаются красные следы. – И будешь благодарна.

– Выросла – и не стала благодарной, – сказала Морана, стоя за спиной у взрослой Алисии. – Но боялась. Всегда боялась.

Картинка сменилась. Средний брат, взрослый, в дипломатическом камзоле. Алисия уже лет семнадцать. Она пришла к нему после того, как отец объявил о помолвке с жестоким герцогом.

– Помоги мне, – просит она. – Ты же знаешь, что он делает с жёнами. У тебя есть влияние.

Средний брат смотрит в сторону, теребит перстень.

– Сестра, я не могу. Традиции… положение… если я вмешаюсь, отец лишит меня должности. Ты же понимаешь.

– Понимаю, – тихо сказала взрослая Алисия, глядя на эту сцену. – Ты просто трус.

– А ты – дура, если думала, что он рискнёт, – добавила Морана. – Ему плевать. Всем плевать. Кроме тебя самой.

Снова тронный зал, пустой и пыльный.

Морана сидит на ступенях трона, подперев голову рукой.

– Я не враг тебе, Алисия. Я – твой шанс. Ты хочешь свободы? Хочешь, чтобы никто не смел тобой торговать? Тогда перестань быть девочкой, которая просит. Стань той, кто приказывает.

– Я не хочу быть чудовищем, – прошептала Алисия.