Тимур Мысник – По ту сторону долга (страница 11)

Алисия покосилась на него.

– Что за новость?

– О, это не моя тайна, – Альгир улыбнулся ещё шире. – Но поверь, она не имеет к тебе прямого отношения. Косвенное – возможно. Но ты не виновата. Как всегда.

Они остановились у дверей её покоев. Альгир отпустил её локоть, но не ушёл.

– Тебе нужно отдыхать, сестра. Если что – я рядом. – Он сделал паузу, затем добавил, как бы невзначай: – И да, этот Виор… будет интересно узнать, откуда он такой явился да пригодился? Прямо в самый раз, а?

Он поклонился – учтиво, почти изящно – и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь по коридору, напевая что-то себе под нос.

Алисия вошла в покои, закрыла дверь и прислонилась к косяку.

Аластор что-то скрывает. Альгир что-то знает. И оба они видят во мне либо помеху, либо игрушку.

Она посмотрела на свои руки – бледные, чуть дрожащие. Усталость была настоящей. Но внутри, где-то глубоко, вместе с болью и страхом росло иное чувство. Холодное. Твёрдое.

Ты мешаешь им, – подумала она. – Значит, ты на правильном пути.

И, не раздеваясь, рухнула на постель.

Ночь в покоях

Алисия провалилась в сон мгновенно – как в тёмный колодец, полный тишины.

Сначала была пустота. Потом, как всегда, возникли стены – высокие, стрельчатые, с колоннами, опутанными паутиной. Тронный зал. Но не тот, мрачный и пыльный, что она помнила по прошлым снам. Теперь паутины стало меньше, огоньки в углах горели ярче, и воздух казался свежее, будто кто-то открыл невидимые окна.

На ступенях трона, поджав ноги, сидела Морана. Сегодня она выглядела иначе – не копией Алисии, а собой. Пурпурная туника греческого покроя, перехваченная на талии золотым поясом, длинная коса, переброшенная через плечо. Кончики косы отливали ярким алым, словно их окунули в кровь. Лицо – то же, что у Алисии, но чуть старше, с более острыми скулами и глубокими глазами. Ей можно было дать тридцать, не меньше.

– Ты пришла, – Морана улыбнулась, и в голосе её звучала мягкость, почти ласка. – Садись, милая. Ты устала.

Алисия опустилась на ступень рядом, не чувствуя холода камня.

– Что происходит? – спросила она. – Почему ты так изменилась?

– Ах, это… – Морана провела рукой по косе, коснулась алых кончиков. – Я восстанавливаюсь. Твоя рана, твоя кровь – они питают меня. Не бойся, это не больно. Просто… я становлюсь собой.

– Кем? – Алисия посмотрела ей в лицо, ища ответ.

– Пока не время говорить, – мягко ответила Морана. – Но я не враг тебе. Помни это.

Она повернулась, взяла Алисию за руку – ладонь её была тёплой, почти горячей.

– Ты была великолепна сегодня. Слабая, испуганная принцесса – это твоя лучшая роль. Аластор взбешён. Альгир делает вид, что заботится. Отец сомневается. Идеально.

– Он что-то скрывает, – сказала Алисия. – Аластор. И Альгир тоже.

– Конечно, скрывают. – Морана усмехнулась одними уголками губ. – Ты сама чувствуешь это, верно? Подумай, милая. Что могло так взбесить Аластора? Неужели он боится, что отец видит в тебе не просто разменную монету?

– Отец никогда не видел во мне ничего, кроме инструмента, – тихо сказала Алисия.

– А вдруг он решил, что твой инструмент можно использовать с большей выгодой? – Морана наклонила голову. – Например, привязать к трону сильного союзника. Кого-то с землями и армией. Такого, кто не станет претендовать на корону, но поддержит тебя, если ты… захочешь большего.

– Ты говоришь о замужестве? – Алисия напряглась.

– Я говорю о возможностях, – уклончиво ответила Морана. – Аластор не дурак. Он мог заметить намёки отца или случайно услышать лишнее. И теперь злится, потому что его планам что-то мешает. Или кто-то. Ты – логичная помеха.

– Я не хочу замуж, – прошептала Алисия.

– Конечно, не хочешь. – Морана поправила прядь волос на лице Алисии – ласково, как мать поправляет челку ребёнку. – Но знание – сила, милая. Если ты заподозришь, что отец подыскивает тебе партию – не против, не скандаль. Сделай вид, что смирилась. Завтра иди к нему, скажи, что благодарна за заботу, что готова подчиниться его воле, но проси отсрочки. Рана, слабость, потрясение. Он даст тебе месяц. А за месяц многое изменится.

Алисия сжала кулаки. Её собственное тело во сне отозвалось лёгким покалыванием в ране – будто кто-то щипал изнутри.

– Почему ты мне это говоришь? – спросила она. – Откуда ты знаешь, что он вообще что-то задумал?

– Я не знаю, – честно ответила Морана, и в её жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. – Я чувствую. Вижу, как братья смотрят на тебя, как отец хмурится. И делаю выводы. Ты тоже умеешь. Просто боишься.

Она откинулась на ступени, прикрыла глаза.

– А теперь спи. Тебе нужно набираться сил, а у нас ещё впереди много планов.

Она ещё раз провела рукой по волосам Алисии – нежно, почти по-матерински, – и та провалилась в тёплую, густую темноту.

Шёпот пауков

Алисия спала глубоко, без снов.

Лунный свет просачивался сквозь высокие окна, падал на её лицо, на подушку, на край повязки, закрывающей рану под лопаткой. На повязке выступило свежее красное пятно – немного крови, выступившей из ещё не зажившего шва.

Пятно шевельнулось.

Из него, одно за другим, выползли три маленьких существа. Они были размером с медную монету, полупрозрачные, с алыми прожилками, просвечивающими сквозь бледные тельца. Паучки. Но не обычные – их лапки двигались плавно, словно управляемые невидимыми нитями.

Первый паучок пробежал по простыне, взобрался на спинку кровати и замер, поводя головой. Второй исчез в щели между каменными плитами пола. Третий – самый маленький – заполз под подушку, прямо около уха Алисии, и затих.

В тишине послышался тихий, едва различимый шёпот. Не слова – скорее, ощущение чужого присутствия, довольного и терпеливого.

Где-то глубоко внутри, в пространстве, куда не проникали даже сны, Морана улыбнулась.

«Растите, мои маленькие. Ползите, слушайте, смотрите. Скоро я буду знать всё, что шепчут в этих стенах».

Алисия спала, не чувствуя ничего.

Утро

Алисия проснулась от того, что кто-то тихо вошёл в комнату.

Солнце только начинало золотить высокие окна, и в призрачном свете служанка казалась тенью – серая, бесшумная, с потупленным взглядом. Алисия не помнила её имени. Их часто меняли.

– Ваше высочество, – девушка поклонилась. – Я помогу вам одеться.

Алисия приподнялась на локте. Рана болела меньше – ныла глухо, но острая вспышка прошла. Она скользнула взглядом по подушке и замерла. Там, на белой наволочке, краснело крошечное пятнышко – высохшая кровь. И рядом, почти незаметное, тонкое кружево полупрозрачной паутинки.

Странно, – подумала она. Рана не кровоточила уже несколько дней.

– Что-то случилось? – спросила служанка, заметив её взгляд.

– Ничего. Просто… приснилось. – Алисия отвернулась, садясь на край постели. – Помоги мне умыться. И принеси платье. Скромное, тёмное.

Служанка хлопотала молча, подавая кувшин с водой, полотенце, гребень для волос. Алисия наблюдала за ней в зеркале из полированной стали. Девушка двигалась плавно, но её глаза – слишком быстрые, слишком внимательные – то и дело скользили по комнате, по лицу принцессы, по замочной скважине.

Кому ты служишь?– подумала Алисия. Аластору? Альгиру? Отцу? Или всем сразу?

– Ты давно здесь? – спросила она вслух.

– Второй месяц, ваше высочество.

– А до этого?

– Была в прачечной. – Служанка поправила край платья. – Комнаты вашего высочества застоялись без хозяйки.

Алисия усмехнулась про себя. Прачечная – отличное место для шпиона. Никто не обращает внимания на тех, кто стирает бельё.

– Оставь, – сказала она, забирая гребень. – Я сама.

Служанка поклонилась и выскользнула, оставив после себя запах мыла и трав. Алисия подождала, пока шаги стихнут, потом подошла к окну.

Город внизу уже проснулся. Эфирные кристаллы на мачтах гасли, уступая место солнцу. Готические шпили сверкали позолотой, но в их тенях копошились люди – нищие, торговцы, слуги. Её мир.