Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 4 (страница 39)

Он говорил с такой яростью и убежденностью, что, казалось, воздух в кабинете сгустился. Это был голос старой, проверенной школы — если нельзя быть невидимым, будь вездесущим. Грубая сила, доведенная до абсолюта.

— И последнее, — генерал выдохнул, и его взгляд стал тяжелым, как булава. — Все слуги, все придворные, все без исключения должны пройти повторную проверку на верность и, если позволите, на предмет скрытого магического влияния. Враг воспользовался знанием. Значит, у него есть глаза внутри. Найдем их и вырвем.

Я снова кивнул, на сей раз более медленно. Это был ресурсоемкий, тяжелый план. Он мог парализовать жизнь дворца, превратить его в военный лагерь. Но после вчерашней ночи это была необходимая цена.

— Одобрено, генерал. Формируйте группы, усиливайте гарнизон. И проверку персонала — одобряю. Но, — я посмотрел ему прямо в глаза, — без фанатизма. Не превращайте мой дом в тюрьму раньше времени.

Меньшиков хмуро кивнул, приняв условие. Его челюсти сжались. Он был готов замуровать все окна, если бы я дал ему такую возможность.

Наконец, настала очередь Веги. Она сделала шаг из тени у окна, и солнечный свет упал на ее лицо, подчеркнув бледность кожи и решимость во взгляде. Она говорила четко, по-деловому, но в ее голосе я слышал глубинную вибрацию — это был ее первый крупный экзамен, и она была полна решимости его сдать.

— Ваше Величество. Господа. Планы достопочтенных коллег безупречны, но они сосредоточены на задержании врага, уже проникшего внутрь. Моя задача, как начальника Охраны, — не дать ему этого сделать. Я предлагаю реформу протоколов.

Она выпрямилась еще больше, ее пальцы сомкнулись за спиной в замок.

— Во-первых, полный аудит всех магических барьеров. Не усиление, а перезаложение по новой, усовершенствованной схеме, исключающей образование крупных слепых зон. Мы привлечем геомантов, чтобы выровнять потоки земной магии под дворцом.

Во-вторых, система доступа. Текущие пропуска устарели. Предлагаю внедрить персональные ключи, связанные не только с магическим отпечатком, но и с каплей крови владельца. Подделать это будет практически невозможно.

В-третьих, — ее взгляд стал жестче, — протокол «Кристальный Гроб» для покоев Императорской семьи. При любой попытке вторжения помещение немедленно изолируется непробиваемым барьером, внутрь которого будет подан усыпляющий газ. Нападающий будет обездвижен, а защищаемые, обладающие иммунитетом — погружены в безопасный сон до нашего прихода.

И последнее. Ежедневные, внезапные учения для всего персонала охраны по отработке действий при проникновении. Чтобы никто не терялся. Никогда.

— Нежить не дышит, — усомнился я. — Это защита от живых, да и если это будет сильный маг, толку от твоего газа…

— По пунктам: в состав газа введем серебро и частички эфира света. Это точно подействует — лично проведу опыты. Соображения есть. Что же касается мага и его защиты — чтобы газ не подействовал, от него надо успеть защититься. К тому же газ будет обладать повышенной проникаемостью — не всякий щит с ним справится. Ну, и есть у меня в разработке один секретный ингредиент, о котором я вам сообщу лично. Уверена, это сработает.

Я слушал ее, и гордость смешивалась с холодной логикой. Ее план был системным, продуманным до мелочей. Он полагался не на одну лишь магию или солдат, а создавал многоуровневую, взаимосвязанную систему безопасности. Она думала не как воин или шпион, а как стратег, предвидящий каждый шаг противника.

— Одобрено, госпожа Вега, — сказал я, и в моем голосе впервые за этот разговор прозвучало не только одобрение правителя, но и теплота. Я видел, как уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Все ваши предложения кажутся мне разумными. Приступайте к реализации.

Я оттолкнулся от кресла и выпрямился во весь рост.

— Ваши планы… Они хороши. Каждый по-своему. И мы реализуем их все. Потому что защиты много не бывает. Враг показал, что он хитер и могущественен. Мы ответим ему сталью, магией и системой. Комбинируйте ваши усилия. Делитесь ресурсами. Я хочу, чтобы через неделю мой дворец превратился в крепость, которую не сможет взять ни одна сила в этом мире или в ином. У вас есть полномочия. Не подведите меня.

Все трое склонили головы.

— Ваше Величество, — почти хором произнесли они и, повернувшись, вышли из кабинета.

Дверь закрылась за ними, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь треском огня.

Я тяжело опустился в кресло, ощущая волну усталости. Принятые меры были верными, необходимыми. Но они были лишь реакцией. Мы снова укреплялись, ожидая следующего удара. Мне же нужен был способ бить на опережение.

И, словно в ответ на мою мысль, воздух в дальнем углу кабинета, там, где тени от книжных стеллажей были особенно густы, задрожал. Из ничего, без единого звука, возникла фигура. Невысокая, гибкая, закутанная в темный, местами потершийся плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Из-под него не было видно лица, лишь бледный овал подбородка и тонкие, насмешливо изогнутые губы.

— Устаешь от общения с сановниками, Твое Величество? — прозвучал тихий, немного хриплый голос, в котором смешались уличный жаргон и едкая ирония.

Я не удивился. Я ждал ее.

— Арина, — произнес я, не двигаясь с места. — Твое появление всегда означает, что в Нижнем городе что-то стряслось. Или ты пришла просто полюбоваться на мое благородное томление?

Она неслышной походкой подошла к столу и, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло напротив. Сбросила капюшон. Ее лицо было молодым, но глаза… Глаза казались старыми. Слишком старыми для ее лет. В них плавали тени подземелий, отблески чужих грехов и холодная, безразличная мудрость крысы, выживающей в канализации.

— Стыдно сказать, но любоваться пока не на что, — парировала она. — В Нижнем все тихо. Слишком тихо. Шустрые ребята приуныли. Шепчутся, что из дворца пахнет жареным. Им это не нравится. Слишком плохо для дел.

— Полагаю, ты не для этого пришла, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Явно есть новости.

— Новость проста, — Арина улыбнулась, и ее улыбка была острой, как лезвие. — Большие шишки с Мостовой и из Трещины хотят поговорить. Лично. Говорят, чувствуют, что ветер меняется. Хотят знать, куда повернуть, чтобы не сдуло. А еще… — она сделала театральную паузу, — ходят слухи. Глухие. О том, что кто-то в Нижнем городе видел странных чужаков. Не наших, не имперских. Не мертвяков, нет. Но… неживых. По-другому.

Я насторожился. «Неживые по-другому». Это было что-то новое.

— И? — спросил я, заставляя свой голос звучать спокойно.

— И они предлагают встречу. Сегодня. Ночью. В нейтральной локации. «У Рыжего Кота». Не самое приятное место, но очень удобное для обороны. Вонючий трактир на самом дне Нижнего города, где за кружкой дешевого пойла решаются судьбы контрабандистов и воров. Место, куда ни один сановник не сунул бы и нос.

— Они хотят видеть меня? — уточнил я, хотя знал ответ.

— Нет, — Арина усмехнулась. — Они хотят видеть того, кто отдает приказы. Моего… Скажем так, Хозяина. Того, кто держит ниточки. Но я сказала, что, возможно, он почтит их своим присутствием. Если они будут вести себя хорошо и предложат что-то стоящее.

Она смотрела на меня, выжидая. Ее план был ясен. Спуститься в грязь, в самое логово крыс, и встретиться с их королями. Получить информацию из первых рук. Возможно, найти новые зацепки. Это был риск. Безумный риск. Но одновременно это был и шанс. Шанс нанести удар первым, до того, как враг снова ударит по нам.

Я медленно поднялся из-за кресла. Усталость как рукой сняло. Ее место заняло холодное, сосредоточенное ожидание охоты.

— Хорошо, — сказал я. — Передай им, что Хозяин, ну, или его правая рука будет. Приготовь все как обычно. Мы идем на прогулку, Арина. Посмотрим, что за неживые завелись в наших трущобах.

Переход из сияющих, пропитанных магией и властью залов дворца в утробу Нижнего города всегда был подобен резкому прыжку в ледяную воду. Не физически — я прошел потайными тропами, известными лишь Арине и мне, спускаясь по узким, скрытым в толще стен лестницам. Но с каждым шагом вниз менялся воздух. Исчезал тонкий аромат ладана, воска и высушенных трав, смешанный с озоном от магических барьеров. Его сменяли иные, куда более приземленные и потому отталкивающие запахи.

Сначала это была просто пыль и сырость старых камней. Потом к ним добавился запах немытых тел, дешевой похлебки, гниющих отбросов. А затем, когда мы вышли в открытое пространство одного из внутренних дворов-колодцев, куда никогда не заглядывало солнце, ударил в ноздри полноценный, густой коктейль из человеческих испражнений, прокисшего пива, безнадеги и нечистот, текущих по центральной канаве. Я думал, что привык ко всему, но привыкнуть к этому было невозможно. Каждый раз это повергало в шок. Контраст между кварталами аристократов, где даже воздух фильтровался заклинаниями, и этим адом был настолько разительным, что в него было сложно верить.

Мы шли, закутавшись в темные, потертые плащи — ничем не отличимые от тех, кто жил тут. Арина двигалась впереди, ее походка была бесшумной и уверенной, будто она ступала по коврам своего дома. Я следовал за ней, держась в тени, но глаза мои, привыкшие к полумраку, впитывали каждую деталь этого инфернального пейзажа.