Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 4 (страница 30)

В тот же миг, как я появился из тайного хода, главная дверь в покои Насти с грохотом распахнулась, и ворвались маги дворцовой охраны. Их бледные лица были искаженны гневом, а на руках горели готовые сорваться плетения. Они увидели меня, потом — чудовище, нависшее над Настей, и их глаза округлились от ужаса.

Но все это — и маги, и хлопок двери, и крики — было для меня лишь фоном, размытым и не имеющим значения. Мое тело уже было в движении. Оно оттолкнулось от порога гардеробной, прежде чем мозг успел отдать формальный приказ. В правой руке материализовался Свет — длинный, прямой клинок, вспыхнувший ослепительным, серебряным сиянием, обжигающим для нежити. В левой — Тьма, короткий, изогнутый кинжал из вороненой стали, в которой тонул любой отблеск света.

Я летел сквозь комнату, и время замедлилось до ползучей, тягучей капли. Я видел, как Вампир, почуяв меня, медленно-медленно поворачивает свою мерзкую голову. Его пустые глаза встретились с моими. В них не было страха. Лишь легкое, почти досадливое удивление, словно его отвлекли от важного дела.

— Барьер! — проревел я, и это было не столько приказание Китежу, предупреждение для всех, кто находился в комнате.

Пространство комнаты содрогнулось. Десять призрачных воинов, не тратя времени на материализацию, стали тенями, что вплелись в структуру самой реальности. От стен, от потолка до пола поднялась невидимая, но ощутимая стена.

Воздух загустел, тонко зазвенел, словно натянутая до предела струна. Запах тлена, который до этого свободно утекал в коридор, уперся в незримый барьер и остался запертым там, смешиваясь с запахом страха и пылающей магии. Пути к отступлению для твари не было. Театр был окружен. Игра началась. И ставкой в ней была жизнь моей сестры.

Свет в моей руке взвыл, требуя крови. Тьма жаждала забрать то подобие души, которым обладала Высшая нечисть. А я… Я был готов отдать все, чтобы спасти ту, что сжалась в комочек под щитом, который вот-вот мог рухнуть.

Мир сузился до размеров комнаты, до этого бледного, утонченного лица с пустыми глазами и хрупкого, трепещущего щита, за которым пряталась моя сестра. Я летел на вампира, и Свет в моей правой руке оставлял за собой слепящий шлейф, а Тьма в левой жадно поглощала отсветы, готовясь к удару в спину.

Вампир не отпрянул. Он колыхнулся в воздухе с грацией дымного кольца, разворачиваясь, и его рука, больше похожая на сухую конечность скелета, обтянутую пергаментом, встретила мой клинок.

Раздался не металлический лязг, а сухой, костяной щелчок. Его когти, черные и блестящие, как обсидиан, парировали удар, и от них по моей руке побежал леденящий ожог. Но Свет был не простой сталью. Серебряное сияние, вложенное в клинок, обожгло нежить, и от точки соприкосновения по его руке поползли черные дымящиеся трещины. Он, зашипев, отдернул конечность, и в его пустых глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на раздражение.

Я не дал ему опомниться. Тьма рванулась снизу, ударяя под ребра, в место, где когда-то билось сердце. Но вампира уже там не было. Он применил свою первую способность — Кровавое Рассеивание. Его тело дрогнуло, распалось на мириады алых, похожих на туман капелек, и мой клинок прошелся сквозь пустоту.

Капли пронеслись сквозь меня, и каждая оставила на коже ледяной, истощающий след, словно высасывая крохи жизненной силы. Высший же материализовался позади, у самого барьера духов, и его рука уже была занесена для удара по ослабевшему щиту Насти.

Рев, вырвавшийся из моей груди, был настолько животным, что даже маги охраны у входа отшатнулись. Я рванулся вперед, но не успевал. И тогда я отпустил Волка. Не полностью, не превращаясь, но ярость его стала моей кровью. Я бросил Свет вперед, как копье. Заряженный силой Медведя, клинок просвистел в воздухе и вонзился в стену в сантиметре от головы вампира, осыпав его искрами яркого серебра. Тварь отпрянула, и этого мгновения мне хватило.

Я был уже рядом. Схватка стала ближней, ужасающе быстрой. Он парировал атаки когтями, я — клинками. Он использовал Рассеивание, уходя от смертельных ударов, я преследовал его, предугадывая движение капель ясностью Орла.

Окружавшим нас мы казались вихрем из стали, тени и серебряного света. Мебель в комнате летела щепками, штукатурка осыпалась со стен. От одного его взмаха тяжелый дубовый стол рассыпался в труху, от моего удара в стене зияла глубокая трещина.

И тогда он применил второе умение — Ментальное Подчинение.

Он не смотрел на меня. Его пустые глаза уставились на одного из магов охраны, того, что был помоложе и чей взгляд уже затуманился страхом.

Маг вдруг застыл, его зрачки расширились, став черными и пустыми, как у самого вампира. С искаженным, нечеловеческим рыком он развернулся и швырнул огненный шар в своего напарника.

В комнате воцарился хаос. Заклинания полетели в своих же. Я видел, как Китеж, не теряя хладнокровия, призрачным щитом парировал удар ошеломленного мага, но барьер на мгновение дрогнул.

— Держите строй! Бейте тварь! — закричал я, отбивая очередной выпад когтистой лапы.

Но вампир был уже рядом со мной. Его третий образ — Кипение Крови.

Это было невыносимо. Внутри меня все закипело. Кровь в жилах вспенилась, пытаясь разорвать сосуды. Сердце заколотилось с бешеной, аритмичной скоростью, в глазах поплыли кровавые пятна. Это была агония, идущая изнутри. Я пошатнулся, и в этот миг его коготь, острый как бритва, прочертил глубокую рану на моей груди. Боль была вторичной по сравнению с тем внутренним адом, что он во мне разжег.

Яростный рев Огненного Волка смешался с моим собственным криком. Я не стал подавлять Кипение, но направил его. Я обратил ярость Волка внутрь, выжигая чужеродное влияние. Пламя бушевало в моих жилах, боль стала очищающим огнем. Дым повалил из моих ноздрей, а из раны на груди вместо крови брызнули искры пламени. Глаза вампира расширились от настоящего удивления. Он не ожидал этого.

Я же воспользовался его замешательством. Тьма в моей левой руке нашла свою цель — вонзилась ему в бок. Клинок не встретил кости, он вошел во что-то плотное, студенистое, и вампир впервые издал звук — не крик, а высокий, визгливый свист, полный боли и ярости.

Он отлетел к стене, вырвавшись из поля ближнего боя. Его тело дрожало, черная, густая жидкость сочилась из раны. Вампир понял, что проигрывает. И тогда он принял свое истинное обличье.

Его рот распахнулся в беззвучном крике, и из него, из теней в углах комнаты, из-под пола полезли Упыри. С десяток существ. Опухшие, синие, с выпученными остекленевшими глазами и длинными, костлявыми пальцами. Они не были сильными по отдельности, но их оказалось много, и они ринулись на всех — на магов, на духов, на меня.

Комната превратилась в бойню. Маги, оправившись от шока, встретили упырей залпами огня и льда. Духи Китежа, невосприимчивые к физическим атакам, рубили их призрачными клинками, которые, однако, были смертельны для нежити. Но упыри лезли, не зная страха, отвлекая нас от главной цели, связывая боем.

Вампир, истекая черной кровью, рванулся к ослабленному барьеру. Он собрал остатки сил для очередного Кровавого Рассеивания, чтобы просочиться наружу.

— НЕ ДАМ! — заорал я и, отшвырнув двух упырей, вцепившихся мне в плечи, ринулся за ним.

Мы вывалились в коридор, сметая на своем пути группу подоспевших стражников. Бой перекинулся за пределы комнаты. Здесь было просторнее, но и опаснее — вампир мог сбежать.

Он метался, как затравленный зверь, применяя то Рассеивание, то Ментальное Подчинение, заставляя солдат стрелять друг в друга. Коридор наполнился дымом, криками, звоном стали и шипением нежити.

Но и нас становилось все больше. На шум бежали новые маги, гвардейцы. Духи Китежа, не отрываясь, преследовали вампира, их клинки оставляли на его призрачном теле все новые раны. Мы теснили его. Кольцо сжималось.

Я видел, как он, отбиваясь, отступал в глухой угол коридора. Его изысканные черты исказила гримаса звериной злобы. Он поднял руку, и я почувствовал, как сгущается магия для чего-то мощного, отчаянного. Возможно, для того, чтобы забрать с собой как можно больше жизней.

Но он не успел. Я был быстрее. Образ Воздушного Орла дал мне ту самую, решающую долю секунды. Я не стал подходить. Остановился, вонзил Свет в пол перед собой и выпустил на волю всех четыре образа разом. Высшая магия, доступная лишь очень немногим. Но сделал я это не для атаки — для печати.

Волк, Медведь, Змея и Орел — их сияющие гигантские образы вспыхнули вокруг меня, слились в один ослепляющий вихрь стихий и с ревом обрушились на вампира. Это была не физическая атака, а магический капкан. Стена из огня, земли, воды и воздуха сомкнулась вокруг него, сковала, пригвоздила к каменной поверхности. Он застыл в немой позе отчаяния, его тело корчилось в конвульсиях, пытаясь вырваться из плена четырех первоэлементов.

Я подошел к нему, выдернув Свет из пола. Воздух пах озоном, гарью и смертью. Вокруг лежали тела упырей и несколько раненых стражников. Маги, тяжело дыша, окружили нас, жезлы были нацелены на плененную тварь.

Я посмотрел в его пустые, полные ненависти глаза. В них не было ни мольбы, ни страха. Лишь холодная уверенность, что это еще не конец.

— В казематы, — хрипло приказал я. — Заковать в серебро и обсидиан. Никакого света. Никаких разговоров.