Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 4 (страница 29)
Я уже почти дошел до двери своих апартаментов, мысленно представляя, как падаю на кровать и проваливаюсь в пучину забвения, как вдруг… остановился. Что-то было не так.
Я замер, всеми фибрами пытаясь понять, что именно. И тогда я почуял. Сначала едва уловимо, словно мимолетное воспоминание. Потом сильнее. Запах. Сладковатый, приторный, отвратительно знакомый. Запах тлена, разложения, смешанный с озоном и холодом земли. Запах Нави. Но не просто Нави. Это был концентрированный, ядовитый, невероятно мощный запах Высшего Порождения. Существа, наделенного разумом, волей и колоссальной силой.
И оно было здесь. Совсем рядом. Где-то в стенах моего дворца.
Ледяная волна адреналина смыла всю усталость, всю дрему. Тело напряглось, как струна. Инстинкты, заточенные за годы войн не с людьми, а с сущностями из иных миров, забили тревогу.
Я не стал звать охрану. Против такого обычные маги были бесполезны. К тому же, дворец был максимально защищен от подобного, и тут к появлению порождений Нави банально не готовы.
Я медленно, бесшумно развернулся. В моих руках, отозвавшись на зов воли, материализовались мои мечи. Левый — из ослепительного, чистого Света, режущего саму тьму. Правый — из абсолютной, впитывающей все Тьмы, рожденной в безднах между мирами. Их лезвия запели тихим, звенящим гулом, предвкушая бой.
Запах вел меня. Он исходил из западного крыла, из тех покоев, что выходили в старый сад. Туда, где когда-то жила мать Насти, и где теперь царила красота забвения.
Я двинулся на этот запах. Не как император, не как политик. Как охотник. Как страж. Шаг был бесшумен. Дыхание — ровным и глубоким. Глаза впивались в полумрак коридора, выискивая малейшее движение, искажение тени, всплеск чужеродной энергии.
Тишина вокруг стала еще более зловещей, будто прислушивающейся и предвкушающей. Далекий скрип половицы, продирающийся сквозь толстые стены, казался пушечным выстрелом. Воздух становился гуще, холоднее. Магические светильники горели ровно, но уже не могли разогнать мрак, что сгущался впереди.
Я подходил к повороту, за которым начинался коридор, ведущий в заброшенные покои. Запах тлена и смерти становился почти невыносимым, обжигая ноздри. Что-то ждало там. Что-то древнее, злобное и пришедшее с единственной целью.
Я сжал рукояти мечей, чувствуя, как их сила пульсирует в такт ударам моего сердца. Оставалось сделать последний шаг. Выйти из-за угла. Увидеть врага.
— Княже! — Появился рядом Китеж, и его голос прозвучал в моем сознании, резкий и тревожный. — Чуем! Скверна, мертвая и сильная! Здесь, в стенах!
— Я знаю, — сквозь зубы выдавил я, напрягшись.
Мои чувства, обостренные до предела Образом Орла, уже выхватывали тончайшую, ядовитую нить чужеродного присутствия. Она вилась по коридорам, как дым от гниющего полена.
Мы с Китежем и троицей его духов бросились за поворот, туда, откуда только что доносился этот запах. Пусто! Ничего. Лишь дрожащий в воздухе след, стремительно тающий, как узор на морозном стекле от дыхания.
— Он в тайных проходах! — выкрикнул я, и мой голос, сорвавшийся с низкого баритона на опасный, волчий рык, прокатился по каменным стенам.
Левая рука сама взметнулась, и магическая энергия, холодная и цепкая, как щупальца, рванулась от меня, ударив в замысловатый узор на стене, изображавший охоту единорога. Это был не просто орнамент. Это был ключ. Мой ключ. Я — Инлинг. Кровь моя была пропуском в любую тайну этого дворца.
Камень бесшумно пополз в сторону, открывая черный, зияющий провал. Запах тлена ударил в лицо с новой, удвоенной силой. Он был здесь. Совсем недавно.
— За мной! — скомандовал я, не оглядываясь, и ринулся в темноту.
Погоня началась. Мы неслись по узким, пыльным, давно забытым коридорам, что вились, как черви, внутри стен дворца. Воздух здесь был спертым и мертвым. Паутина цеплялась за лицо, под ногами хрустели кости давно усохших мышей. Но я не видел ничего, кроме той самой, ядовитой нити, что вела нас вперед. Я бежал, и с каждым шагом ледяной ком в груди сжимался все туже.
Потому что я понял. Понял, куда ведет этот путь. Моя внутренняя карта дворца, выжженная в памяти ясностью Орла, с ужасающей четкостью показывала направление. Эти тайные ходы вели в одно-единственное место. В самое сердце моей новой, хрупкой жизни. В покои моей сестры. Насти.
Мысль ударила с силой физического удара. Он шел к ней. Эта тварь, это порождение Нави, этот вестник смерти шел к моей сестре. Зачем? Убить? Похитить? Осквернить? Неважно. Результат был бы одним — я терял ее. Снова. Навсегда.
— Быстрее! — это был уже не крик, а рык, вырвавшийся из самой глотки Огненного Волка.
Ярость, слепая и всепоглощающая, затопила меня. Я больше не бежал. Я превратился в смазанную тень. Отпустил на волю Водяную Змею, позволив ее гибкости и скорости наполнить каждую мышцу. Я не бежал по полу — скользил по нему, извиваясь между выступающими камнями, мои шаги стали абсолютно бесшумными, а скорость возросла вдвое.
Китеж и его воины едва поспевали, их призрачные сущности чуть ли не рассеивались в воздухе от такого бешеного темпа. Мы летели сквозь тьму, оставляя за собой лишь клубы поднятой пыли.
И чем дальше, тем сильнее становился запах. Он уже не был просто запахом тлена. В нем чувствовалась… целеустремленность. Злая, неумолимая воля. Он знал, куда идет. И он торопился.
В ушах стоял оглушительный гул собственного сердца. Картины минувшего проносились перед внутренним взором. Настя. Ее испуганные глаза в тронном зале. Первая робкая улыбка за завтраком. Доверчивая рука в моей. И тот, другой образ — маленькой девочки из прошлого, которую я однажды уже не смог защитить.
«Только бы не опоздать…» — прошептали мои губы, и этот шепот был похож на стон, на молитву, на проклятие, брошенное всем богам и демонам разом.
Мы пронеслись мимо скрытого выхода в старую библиотеку, промчались через потерну, ведущую к заброшенной часовне. И с каждым поворотом, с каждой новой галереей, я с ужасом получал подтверждение своей самой страшной догадки. Путь был прямым. Неумолимым. Он действительно вел в ее покои.
Впереди, в конце узкого коридора, показалась едва заметная щель — потайная дверь, ведущая прямо в гардеробную ее покоев. Запах тлена здесь был таким густым, что его можно было почти потрогать. Он был свежим. Он был здесь. СЕЙЧАС.
Я рванулся вперед, отшвырнув от себя последние остатки осторожности, готовый обрушить на незваного гостя всю ярость четырех стихий, всю боль тысячелетнего сна, всю любовь брата, готового убить за свою сестру…
Глава 17
Мысли спрессовались в одну-единственную, раскаленную добела точку: «Только бы успеть!» Тело, повинуясь ей, уже жило своей собственной, яростной жизнью.
Не замечая стен тайного хода, не чувствуя под ногами камня, я превратился в порыв, стремительный и безжалостный, воплощение Водяной Змеи, несущейся к своей жертве.
За спиной я слышал — нет, скорее, чувствовал — тяжелое, беззвучное для уха обычного человека движение призрачных воинов и яростный, сдавленный рык Китежа. Они были моей тенью, моим гневом, растянутым в темноте тайного хода.
Впереди — щель. Тот самый скрытый вход в гардеробную Насти. Запах тлена здесь был густым, как сироп, сладковатым и удушающим. Он висел в воздухе, и каждая его молекула одним своим присутствием оскверняла все вокруг, вторгалась в самое святое, что у меня теперь было.
Я не стал искать механизм. Не было времени. С коротким, хриплым выкриком, в который вложил всю мощь Медведя Земли, я плечом рванул на себя массивную, замаскированную под шкаф панель. Дуб, усиленный стальными жилами, с треском поддался, вырвался из пазов и с грохотом отлетел в сторону, рассыпаясь щепками.
И я увидел.
Картина, врезавшаяся в сознание, была выписана самыми черными красками Нави.
Комната была залита трепетным, неровным светом. Он исходил от Насти. Она сидела на своей кровати, подтянув ноги к себе и обняв колени руками. Вся сжавшись в крошечный, испуганный комочек, она крепко зажмурила глаза, лицо было залито слезами, а губы беззвучно шептали что-то, мольбу или заклинание. И вокруг нее сиял купол. Тонкий, переливающийся, как мыльный пузырь, но напитанный такой плотной магией, что воздух дрожал.
Это был ее личный артефакт — маленький кулон в виде ящера, подарок матери, который она, как выяснилось, носила, не снимая. И сейчас он отчаянно боролся за свою маленькую хозяйку, выдерживая натиск воплощенного зла.
А над ней… Над ней склонялось ОНО.
Высокое существо, неестественно худое, облаченное в лоскутья теней, что колыхались, словно живые. Его кожа была мертвенно-бледной, почти фарфоровой, и сквозь нее проступали темные прожилки. Длинные, костлявые пальцы с острыми когтями, похожими на обсидиановые лезвия, впивались в сияющий купол, и с каждым прикосновением защита Насти вспыхивала болезненным, алым заревом и трещала, как лед под тяжестью воина в полном боевом доспехе.
Но не это было самым ужасным. Воплощением кошмара было его лицо. Оно выглядело утонченным, почти красивым, если бы не абсолютная, леденящая пустота черных, бездонных глаз, в которых не было ни злобы, ни ярости — лишь холодный, голодный интерес, словно у ученого, препарирующего редкое насекомое. Высший Вампир. Не вурдалак, не упырь — аристократ Нави, существо, пьющее не только кровь, но и саму жизнь, душу.