Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 3 (страница 21)
— Все изменилось, — тихо прошептал я, больше для себя. — Все до основания.
Я бы не узнал этот город, не понял, что тут было раньше — но чутье волка само будто рисовало мне в голове картину, накладывая настоящее на прошлое.
Вега снова коснулась моей руки, на этот раз задержав ее чуть дольше.
— Время не стоит на месте, Мстислав. Оно как река. Можно попытаться построить плотину, но, рано или поздно, вода все равно найдет выход. Этот город… он просто живет своей жизнью. Он не виноват, что мы остались в прошлом.
Я не ответил. Она была права, но от этого не становилось легче. Я чувствовал себя не просто чужим, а последним представителем вымершей цивилизации, случайно попавшим в будущее. Дворец Шуйского был моей единственной связью с этим миром — связью ненависти и крови.
Наконец, машина свернула на широкий проспект, и в конце его, в дымке утреннего смога, показался дворец. Мое сердце екнуло. Он был огромен. Белоснежные стены, колонны, позолота, ухоженные сады, фонтаны. Он сиял и блистал, как драгоценность, выставляя напоказ свое богатство и власть. Но под этой позолотой, я знал, скрывался все тот же каменный мешок. Все та же жестокость и жажда власти.
— Остановите здесь, пожалуйста, — сказала Вега водителю.
Мы вышли на огромной, вымощенной брусчаткой площади. Народу здесь было немного меньше, но все равно достаточно. Туристы с фотоаппаратами, гуляющие парочки, спешащие по своим делам чиновники. Я стоял, вглядываясь в дворец, пытаясь совместить его сияющий облик с темными отчетами моих духов.
И тогда я увидел ее. Северную часть дворца, называемую в народе «Совиное Гнездо». Она была самой старой частью дворца, той самой, что сохранилась с момента его постройки. Ее темный, почти черный камень резко контрастировал с белизной новых построек. Узкие, как бойницы, окна, одно из которых на третьем ярусе было закрыто решеткой. Даже отсюда, с немалого расстояния, я почувствовал исходящую от нее тяжелую, гнетущую энергию. Там. Она была там.
Вся ярость, все отчаяние, вся боль, что копились во мне все эти недели, сконцентрировались в один сгусток холодной, безжалостной решимости. Шум города, чуждость окружения, странность этого нового мира — все это отступило, испарилось. Остался только я, этот дворец и моя сестра в каменной клетке.
— Ты видишь? — тихо спросила Вега, стоя рядом.
— Вижу, — мой голос прозвучал тихо, но в нем была сталь. — Мне надо кое-что проверить.
Сделав вид, что любуюсь дворцом, я запустил свой дух в небо — мне надо было понять его защиту. И увиденное мне очень не понравилось. Защита — да, она была завязана на кровь Инлингов. Но к ней так же было примешано что-то чужое, что не давало мне приблизиться. Эфир просто рассеивался, стоило мне подобраться поближе. То есть, образы на территории дворца и рядом с ним работать не будут. Значит, план надо менять, и быстро.
Я бросил последний взгляд на «Совиное Гнездо», впитывая в себя каждый его контур, каждую тень, отбрасываемую его стенами. Затем мы развернулись и пошли обратно, к шумному проспекту, чтобы поймать новое такси. Но теперь я шел не растерянным чужеземцем, а воином, увидевшим воочию поле предстоящей битвы. И на душе у меня было спокойно и холодно, как перед решающей схваткой.
Глава 13
Возвращение в родовое гнездо было похоже на погружение в целительные воды после долгого пути по выжженной солнцем пустыне. Давление каменных громад, оглушительный гул улиц, чужие и равнодушные лица — все это осталось за тяжелыми дубовыми воротами, отсекшееся, как отрезанное. Воздух в тереме, пропитанный запахом старого дерева, воска и сухих трав, стал бальзамом для моих измученных городом нервов. Но спокойствие было обманчивым. За ним, в самой глубине души, зияла черная дыра, выеденная видом той самой башни с решеткой на окне.
Я не стал переодеваться, скинув лишь пальто и бросив его на медного вестника в прихожей. Прямиком направился в кабинет, где меня уже ждали. Вернее, где уже был Китеж. Он не сидел и не стоял — он пребывал, как пребывает скала или древний дуб, занимая собой пространство, наполняя его немой, готовой к удару силой. Его призрачный взгляд, алый и пронзительный, встретил меня в дверях.
— Ну что, княже? Узнал ли что? — его голос, глухой раскат подземного грома, был лишен нетерпения, но полон внимания.
Я прошел к камину, протянул руки к огню, хотя холод, что я чувствовал, шел не извне, а изнутри.
— Узнал. Дворец — это не просто крепость. Это… ловушка, для любого, кто попытается туда сунуться. Ну, и позолоченная клетка для того, чтобы демонстрировать власть. Но под позолотой — все тот же камень. И та же грязь.
Я повернулся к нему, опершись спиной о резную полку.
— Я видел ту башню. Совиное Гнездо. От нее веет ужасом, Китеж. Как из склепа. Она там.
— Значит, идем по плану, — без тени сомнения произнес воевода. — На рассвете. Пока все дураки спят.
— Не все так просто, — я покачал головой, вспоминая одну важную, промелькнувшую тогда деталь. — Когда я был на площади, я попытался проверить защиту. Прощупать ее, понять, как она устроена.
Китеж нахмурился, его брови, похожие на сгустки тумана, сдвинулись.
— И?
— И ничего, — горько усмехнулся я. — Абсолютно ничего. Эфир вокруг дворца мертв. Он как будто выжат, уплотнен и запечатан. Я не чувствовал ни единой вибрации, ни малейшего течения энергии. Это не просто охрана, Китеж. Это кокон. Колдовской саркофаг. Рядом с ним моя магия, да и не только моя, просто не работает.
В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Мертвый эфир. Это меняло все. Наша тактика во многом строилась на связи между мной и духами, на их способности черпать силу из рода и, в какой-то мере, из окружающего мира. А так же на том, что охрана, почуяв кровь Инлингов, меня пропустит — с духами же такое сработало. Но, видимо, там иной принцип, заточенный на материальные объекты. И если эфир внутри дворца такой же мертвый, то они окажутся в вакууме. Их силы могут истощиться, связь со мной — оборваться, если я его лишусь. Они могут попросту не суметь материализоваться для боя, не смогут применить свои умения в полную силу. Лезть в логово врага, не зная этого наверняка, — верх глупости и самоубийство.
— Значит, чары Шуйского сильнее, чем мы думали, — мрачно констатировал Китеж. — Или чары его колдунов. Лезть вслепую — себя губить.
— Именно, — я с силой сжал кулаки. — Нам нужно знать наверняка. Нужно выяснить, что творится внутри. Как работает их защита. Есть ли в этом мертвом поле бреши. Но как это сделать? Явиться туда с визитом? Меня вряд ли пустят дальше приемной. А слуги… слуги вряд ли знают о таких тонкостях.
Китеж медленно прошелся по кабинету, его призрачные стопы не оставляли следов на ковре, но сам воздух, казалось, сгущался на его пути.
— Значит, нужен тот, кто знает. Кто имеет доступ к этим тайнам. Кто вхож во дворец и в курсе его колдовских механизмов.
Он остановился, и его алый взгляд стал острым, как отточенный кинжал.
— Захватим такого. Извлечем из него нужные знания. Допросами. Древними, верными методами.
Идея была прямой, грубой и по-своему привлекательной. Взять кого-то из придворных магов Шуйского, вытянуть из него информацию силой. Но…
— Пропажу мага заметят сразу, — возразил я. — Поднимут на уши всю стражу, усилят охрану, возможно, переведут Настю в другое место. Мы потеряем элемент неожиданности. И потом, не факт, что рядовой колдун знает все тонкости. Это мог быть личный проект самого Шуйского или его главного мага.
Китеж тяжело вздохнул, и звук этот был похож на ветер в пустой пещере.
— Тогда кого? Нужен кто-то, чье отсутствие не вызовет немедленной тревоги. Но при этом достаточно осведомленный. И желательно… сильный маг.
Мысль вертелась где-то на задворках сознания, неуловимая, как сон. Кто-то, кто вхож, но не свой. Кто-то, чье исчезновение если и заметят, то не сразу. И тут, словно вспышка молнии, в моей памяти ожил рассказ Вероники. Ее тихий, доверительный голос, когда мы пили чай в ее уютной гостиной, заставленной книгами и диковинными механизмами.
— Знаешь, Мстислав, при дворе есть один интересный персонаж, — говорила она тогда, сделав умное лицо. — Князь Разумовский. Начальник Тайного Приказа. Умный как черт, циничный, и Шуйского он, по слухам, терпеть не может. Считает того грубым солдафоном, который губит государство. Но вынужден подчиняться или, скорей, делать вид, ибо приказ есть приказ. Говорят, у него своя игра, свои интересы. И доступ… у него доступ есть везде.
Сначала идея показалась мне абсурдной до колик. Похитить всесильного начальника Тайного Приказа? Человека, который, по сути, возглавляет всю разведку и контрразведку империи? Это все равно что сунуть голову в пасть спящему льву в надежде почистить ему зубы до того, как он проснется.
Но чем дольше я думал, тем больше в этом безумии проступала своя, извращенная логика. Его пропажу, конечно, заметят. Но не сразу. Такой человек мог уйти, не отчитываясь никому, и не появляться сутки, а то и двое. У него свои дела, свои секреты. Кроме того… а что, если не похищать? Что, если попробовать перетянуть его на свою сторону? Соблазнить? Предложить сделку?
Я громко рассмеялся, и смех мой прозвучал дико и неуместно в торжественной тишине кабинета. Китеж смотрел на меня с недоумением.