Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 3 (страница 22)

— Княже?

— Китеж, ты гениален, — выдохнул я, вытирая выступающую на глазах влагу. — Ты абсолютно гениален в своем прямолинейном варварстве. Ты предлагаешь охотиться на мышей, а я… а я вдруг подумал, что можно попробовать приручить самого кота.

— Я не понимаю, — честно признался воевода.

— Князь Разумовский. Начальник Приказа Тайных Дел. Вхож во дворец, как к себе домой. Имеет доступ ко всем секретам, включая, вероятно, и охранные чары. И, что самое главное… Он не любит Шуйского. Говорят, он умнейший стратег и циник. Его исчезновение заметят не сразу. А что, если… если мы не будем его похищать? Что, если мы предложим ему альянс?

Китеж несколько мгновений молча переваривал эту информацию. Его призрачные черты выражали скепсис, граничащий с откровенным возмущением.

— Княже, это… это даже не риск. Это безумие. Довериться одному из лисьего логова? Он может предать, выдать нас, подставить…

— Может, — согласился я. — Но он может и помочь. Он обладает информацией, которой у нас нет. Он знает все слабые места Шуйского. И его ненависть к князю — это ресурс, который мы можем использовать. Говорят, он прагматик. Значит, с ним можно договориться. Найти то, что ему нужно.

— А если не захочет договариваться? — мрачно спросил Китеж.

— Тогда… тогда мы вернемся к твоему плану. Но разговаривать мы с ним будем здесь. В том месте, где он поймет, что имеет дело не с очередными заговорщиками, а с силой, против которой его придворные интриги — детские игры. Доставим сюда тайно, так, чтобы он не понял, где находится, а после вернем туда же, где взяли. Я все же Инлинг, и если у него осталась хоть капля чести и преданности нашему роду, он встанет на нашу сторону.

Я видел, что Китеж не убежден. Для него все было просто: враг, друг, битва. Дипломатия и тонкие игры не были его стихией. Но он видел мою решимость.

— Твое слово — закон, князь. Но как мы его найдем? И как к нему подступиться? У него должна быть сильная охрана — чай, не последний человек в империи?

— Нет. Сначала — разведка. Нам нужно узнать о нем все. Где он живет, какую имеет охрану, его распорядок дня, его привычки. Все. Мы должны знать о нем больше, чем он знает о себе самом. Тогда у нас будет выбор — как к нему подойти. Словами… или силой.

Я подошел к столу, взял со стопки чистый лист бумаги и ручку.

— Вероника говорила, что у него есть особняк в Старом Городе, недалеко от дворцовой площади. Но он редко там ночует. Чаще — в казармах Тайного Приказа или во дворце. Нам нужно найти его. Проследить за ним.

Я посмотрел на Китежа.

— Твои воины справились с дворцом. Справятся и с этим. Но осторожность — превыше всего. Разумовский не Шуйский. Он хитер, и у него наверняка есть свои методы защиты, в том числе и от незваных духов. Скажи им, чтобы не слишком приближались. Пусть наблюдают с расстояния. Как тени. Как ветер.

Китеж кивнул, его лицо вновь стало маской командирской сосредоточенности.

— Они будут его тенью. Он не сделает и шага, чтобы мы не узнали об этом. Мои духи справятся. Пошлю самых лучших.

— Хорошо. Пусть идут. Сейчас. Чем раньше мы получим информацию, тем быстрее сможем действовать.

Китеж обернулся к пустому, казалось бы, углу кабинета и издал короткий, низкий звук, похожий на удар по натянутой струне. Воздух в углу заколебался, и из него проступили две фигуры — высокий и сухопарый Велигор и юркий, невесомый Ратибор. Они стояли, ожидая приказа.

— Задание, — отчеканил Китеж. — Князь Разумовский. Начальник Тайного Приказа. Найдите его. Узнайте все о его передвижениях, привычках, охране. Он хитер. Не подходите близко. Вы — его тень. Понятно?

Духи склонили головы. Ни слова. Лишь алые глаза горели холодным огнем готовности.

— Идите, — сказал я. — Принесите мне хорошие новости.

Велигор и Ратибор растворились в воздухе так же бесшумно, как и появились. Теперь нам снова предстояло ждать. Но на этот раз ожидание было иным. Мы уже не просто планировали налет. Мы начинали сложную, опасную партию, где фигурами были призраки, а ставкой — жизнь моей сестры и будущее всего рода. И на кону стояла не сила, а хитрость. Готов ли я был к такой игре? Время покажет.

После ухода духов в кабинете воцарилась та особая, густая тишина, что наступает после принятия судьбоносного решения. Китеж стоял у карты города, вновь впиваясь в нее своим алым взором, словно пытаясь силой воли вычислить, где может скрываться этот загадочный князь. Я же чувствовал, как адреналин, подпитывавший меня все это время, начинает медленно отступать, оставляя после себя пустоту и леденящую усталость. Мысли путались, план, только что казавшийся дерзким и многообещающим, теперь представлялся авантюрой, полной непредсказуемых рисков.

— Мне нужно… мне нужно все обдумать, — произнес я, больше самому себе, чем Китежу. — Наедине.

— Как скажешь, княже. Я буду здесь. Дождусь вестей, — кивнул воевода, не отрывая взгляда от карты.

Я вышел из кабинета и медленно поднялся по широкой лестнице в свои покои. Комната встретила меня привычным полумраком и запахом кожи с полатей. Здесь, в сердце родового гнезда, время текло иначе. Казалось, можно было услышать шепот предков, доносящийся из самых стен. Но сегодня они оставались безмолвны. Я был наедине со своей неуверенностью.

Разумовский. Имя это вертелось в голове, обрастая догадками и страхами. Начальник Тайного Приказа. Человек, в чьих руках были нити всех заговоров, всех тайн государства. Доверять такому? Это все равно что играть в кости с демоном, поставив на кон свою душу. Но и альтернатива — штурм дворца вслепую — вела к верной гибели. Плевать на себя — но могла пострадать Настя.

Мне нужна была информация. Не та, что добывают духи-разведчики — маршруты, графики, привычки. Мне нужно было заглянуть в душу этого человека. Понять, что им движет. Можно ли на что-то опереться, кроме его предполагаемой ненависти к Шуйскому.

Я подошел к старому дубовому секретеру, где рядом с пергаментными свитками и гусиными перлами лежал странный, плоский предмет из стекла и металла — телефон. Признаться, я до сих пор недолюбливал эту вещицу. Она казалась мне олицетворением того шумного, бездушного мира, что бушевал за стенами усадьбы. Но сейчас именно она могла стать моим окном в мир Разумовского.

Включив его, я увидел свое бледное, уставшее отражение в темном экране. Потом он вспыхнул, заискрился десятками иконок. Я набрал в поисковой строке, названной кем-то с мрачным чувством юмора «Паутиной», два слова: «Князь Разумовский».

Результаты были скудными и уклончивыми. Официальная биография: потомственный дворянин, блестящее образование, карьера в дипломатии, а затем — резкий взлет на пост главы Тайного Приказа. Сухие отчеты о его выступлениях в Совете Князей — всегда взвешенные, всегда безупречно логичные. Ни скандалов, ни компрометирующих связей. Ничего. Он был как призрак — все знали о его существовании, но никто не мог поймать его за руку. Ни единой слабости. Ни намека на то, что может его заинтересовать, кроме службы. Это было пугающе. Безупречность — это маска, под которой часто скрывается либо святой, либо чудовище. И я был почти уверен, что Разумовский — не святой.

— Это будет сложней, чем я предполагал, — прошептал я, откладывая телефон.

Давить на такого человека — задача не из легких. Он наверняка подготовился к такому повороту. У него должны были быть ловушки, лже-союзники, меры на случай похищения или покушения. Брать его грубой силой — все равно что пытаться голыми руками поймать ядовитую змею.

И тогда я вспомнил о Наталье Темирязьевой. Младшем агенте из того же Тайного Приказа. Она знает всю внутреннюю кухню своей работы. Она была умна, проницательна и, что важно, казалась одной из немногих, кто не гнул спину перед начальством. И она работала прямо под началом Разумовского. Если кто и мог знать о нем что-то за пределами официальных сводок, так это она.

Риск был. Я не знал, насколько ей можно доверять. Но интуиция, тот самый внутренний голос, что не раз спасал меня в бою, подсказывал — она не предаст. Во всяком случае, не сразу. Хотя бы из чувства благодарности за спасение ее племянницы.

Недолго думая, я нашел ее номер в списке контактов и набрал. Гудки прозвучали странно громко в тишине комнаты.

— Алло? — ее голос прозвучал удивленно, но без неприязни. — Кто это?

— Наталья, здравствуйте, — я постарался, чтобы мой голос звучал ровно. — Это Мстислав. Вам удобно говорить?

— Минуту, — на другом конце послышались шаги, щелчок замка. — А что так официально-то? Рада тебя слышать. Ты в городе?

— Да. Уже на месте и обустроился. У меня к тебе деликатный вопрос. Связанный с твоим… начальством.

Последовала короткая пауза.

— Я понимаю. Это не тот разговор, который стоит вести по телефону. Даже по защищенному.

— Согласен. Поэтому я предлагаю встретиться. Завтра. Где-нибудь в спокойном месте.

— «Приют Странника», — почти сразу ответила она. — Кафе на набережной, в Старом Городе. Найдешь?

— Без проблем. Во сколько?

— В одиннадцать идеально. Я буду. И, Мстислав… — она снова замолчала, будто взвешивая слова. — Будь осторожен. Спросить о князе — это все равно что сунуть палку в муравейник, а потом удивляться, когда оттуда полезут муравьи. Очень злые и кусачие муравьи.

— Уверен, я смогу не слишком сильно разворошить муравейник. С твоей помощью, конечно.