Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 3 (страница 16)
Она остановилась передо мной, закинув голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Ее взгляд стал серьезнее.
— Покажи.
— Что?
— Покажи мне, — повторила она твердо. — Все, на что ты теперь способен. Не как разрушитель. А как… ты. Я хочу видеть не хаос. Я хочу видеть тебя.
В ее просьбе не было вызова. Не было желания испытать мою силу. Была жажда понять. Принять ту новую, необъятную часть меня, что пугала и завораживала ее одновременно. И я не мог ей отказать.
— Хорошо, — кивнул я. — Но давай без фанатизма. Все же лечить я пока умею не очень хорошо.
Ее лицо озарила победоносная улыбка.
— Договорились.
Она отскочила на несколько шагов, приняв свою собственную, знакомую боевую стойку. Она была дитем города, и ее стиль был порождением темных улиц — быстрый, тихий, смертоносный. В ее руках вспыхнули два коротких клинка, похожих на обточенные когти.
— Готова? — спросил я, и в уголках моих губ заплясали чертики веселья.
— Всегда! — бросила она в ответ и ринулась в атаку.
Ее первый удар был стремительным, как плевок гадюки, и нацеленным прямо в горло. Но я уже не был просто человеком. В моих жилах пела земля.
Я не стал уворачиваться. Я просто… принял удар. Мощь Медведя Земли сгустилась вокруг меня непробиваемым щитом. Клинки Веги со скрежетом отскочили от невидимой преграды, и она отшатнулась, удивленная. В следующее мгновение я был рядом. Не превращаясь полностью, я просто стал больше, массивнее, неуклюжее. Моя рука, обретшая медвежью тяжесть и мягкую, но несокрушимую силу, легла ей на плечо, а затем плавно, но неумолимо опустилась ниже, нанеся ей шлепок по мягкому месту, который прозвучал на удивление гулко.
— Ай! — взвизгнула она больше от неожиданности, чем от боли, и отпрыгнула, потирая ушибленное место. Ее лицо пылало румянцем, а в глазах смешались возмущение и смех. — Это нечестно!
— Война не знает чести, — парировал я с невозмутимым видом, но внутри уже хохотал. — Только победа.
Она фыркнула и снова пошла в нападение, на этот раз пытаясь обойти меня с фланга, используя свою ловкость. Но я дал волю другой стихии.
Ярость Огненного Волка не обрушилась на нее пламенем. Она проявилась в скорости. Я стал тенью. Я уворачивался от ее атак не с пластичной грацией Змеи, а с резкими, взрывными движениями хищника. Она пыталась ударить, но я был уже позади. Она разворачивалась — а я оказывался сбоку. И каждый раз, когда я проносился мимо, я легонько, почти по-дружески, покусывал ее за плечо, за предплечье, за кончик уха. Не больно. Словно волчонок, заигрывающий со своей подругой.
— Да перестань! — засмеялась она, отбиваясь, но ее защита была беспомощной против моей стремительности. — Щекотно!
Наконец, я решил, что с нее хватит погони, и обратился к третьему образу-духу.
Резкие движения Волка сменились плавным, гипнотическим потоком. Мое тело изогнулось, я ускользнул от ее очередного выпада и оказался прямо перед ней. Мои руки, гибкие и сильные, как удавы, обвили ее, мягко, но неотвратимо обездвижив. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно. Я притянул ее к себе, заключив в крепкие, но нежные объятия. Она оказалась прижатой к моей груди, ее запах — солнечный, с оттенками лесных трав — ударил мне в ноздри.
— Сдаешься? — прошептал я ей прямо в ухо.
— Ни за что! — прошептала она в ответ, но ее тело расслабилось в моих объятиях.
Я рассмеялся и отпустил ее. Но наша игра еще не была окончена. Пришло время для главного аттракциона, поэтому я не стал медлить….
Глава 10
Я рассмеялся и отпустил ее. Но наша игра еще не была окончена. Пришло время для главного аттракциона, поэтому я не стал медлить — просто изменился. Только что я стоял перед ней человеком. В следующую секунду гигантский орел, чьи крылья отбрасывали тень на половину детинца, уже подхватывал ее своими когтистыми, но нежными лапами. Она вскрикнула от неожиданности, когда земля ушла из-под ног.
— Мстислав! — закричала она, но в ее голосе был не страх, а чистейший, дикий восторг.
Мы взмыли под самый купол защитного поля. Воздух свистел в ее ушах, забирая дыхание. Я сделал мертвую петлю, и она завизжала от упоения. Я пикировал вниз, к самым камням, и выравнивал полет в последний момент, заставляя ее сердце замирать. Мы носились под сводами, как две безумные птицы, и ее смех, звонкий и беззаботный, смешивался с шумом ветра в моих перьях. Это были воздушные горки, какие не снились ни одному ярмарочному зазывале.
Наконец, я мягко опустил ее на ноги в центре площадки. Она стояла, пошатываясь, ее лицо было раскрасневшимся, волосы растрепаны, а глаза сияли, как две звезды.
— Боги… — выдохнула она, все еще пытаясь поймать дыхание. — Это… это было…
Я снова принял человеческий облик, стоя перед ней, и не смог сдержать широкой, счастливой ухмылки.
— Весело? — спросил я.
— Еще бы! — она рассмеялась и сделала шаг ко мне, чтобы отряхнуть с моего плеча несуществующую пылинку. — Теперь я понимаю, почему ты так уверен в себе. С такими способностями…
Она не успела договорить. Мое выражение лица сменилось с радостного на хищное.
— С такими способностями, — перебил я ее, — можно устроить кое-что поинтереснее.
И прежде чем она успела понять мои намерения, мои пальцы, быстрые и ловкие, как щупальца Водяной Змеи, устремились к ее самым уязвимым местам.
Я принялся ее щекотать.
Это была не просто щекотка. Это была атака, спланированная с ясностью Воздушного Орла и проведенная с неумолимостью Медведя. Я хорошо знал все ее слабые места — бока, подмышки, шею, чувствительная кожа за ушами. Она взвизгнула и попыталась вырваться, но против моей силы, подкрепленной четырьмя стихиями, у нее не было ни малейшего шанса. Она смеялась. Смеялась так, что не могла дышать. Ее смех был неконтролируемым, истеричным, заливистым. Она билась в моих руках, как рыба, слезы ручьем текли по ее лицу, и она умоляла меня остановиться, но между приступами хохота это звучало как нечленораздельное мычание.
— Сдаюсь! Сдаюсь! Пощади! — наконец выдохнула она, вся красная и взъерошенная.
Я прекратил свою пытку, но не отпустил ее, а просто притянул к себе, дав ей возможность отдышаться, прислонившись ко мне. Она вся дрожала от смеха, ее тело было теплым и податливым.
— Ужасный… тиран… — прошептала она, уткнувшись лицом в мою грудь.
— Но твой, — тихо ответил я, обнимая ее.
Мы стояли так посреди разгромленного детинца, и утро, начавшееся с суровых тренировок, обернулось самым беззаботным и счастливым временем за последние… да за последнюю тысячу лет.
Она наконец отдышалась и отстранилась, все еще улыбаясь.
— Ладно, признаю. Против тебя я бессильна.
— Это не главное, — сказал я, серьезнея. — Главное, что ты рядом.
Она кивнула, и в ее глазах читалось понимание. Она видела не только мою силу, но и того, кто за ней стоит. И принимала и то, и другое.
— А теперь, — вздохнул я, оглядывая последствия нашего «шуточного боя», — думаю, нам стоит позавтракать. А потом… потом начнется серьезная работа.
Но на душе у меня было светло и спокойно. Самые страшные битвы впереди, да. Но теперь я знал — перед серьезным делом надо всегда как следует расслабиться. И нет лучшего способа, чем устроить воздушные горки и пощекотать до истерики ту, что стала твоим домом в этом безумном мире.
После нашего шуточного побоища еще не улеглась пыль, а в воздухе витал отголосок смеха и легкий, пьянящий дух беззаботности, которого я не знал, кажется, никогда. Вега, все еще румяная и взъерошенная, пыталась привести в порядок свои волосы, ворча что-то про «нерукопожатных князей со щекоткой вместо совести», но глаза ее смеялись. В этот миг все было просто. Ясно. Почти идеально.
Именно в этот миг из тени у стены, словно сгустившийся сумрак, выплыл Антип. Он стоял, неподвижный и величавый, в своем рваном зипуне, и его горящие угольки-глаза были устремлены на меня. Веселье в воздухе мгновенно угасло, сменившись почтительным, тягучим молчанием.
— Княже, — проскрипел домовой, и его голос прозвучал как предостережение. — Пора.
Я перевел взгляд с улыбающейся Веги на его безмятежное, древнее лицо. «Пора». Всего одно слово. Но оно означало конец передышки. Начало настоящего пути.
— Пора чему, старик? — спросил я. Напрягаться не хотелось, но, видимо, этого не избежать.
— Духи, господин, — ответил Антип, не моргнув и глазом. — Личные защитники. Те, что привязаны к крови Инлингов. К твоей крови. Они должны встать рядом с тобой. Ждут твоего зова.
Удар был тихим, но оглушительным. Как молот, обернутый в бархат. Я… я ведь совершенно забыл о них. В суматохе возвращения, в боли откровений, в радости обретения силы и Веги, эта, одна из самых главных составляющих моей власти, просто вылетела из головы. Духи-защитники. Не призрачные слуги, а воины. Элитная гвардия моего рода, его последний и самый верный щит.
Стыд, острый и жгучий, полыхнул во мне. Я — глава рода, и я забыл о своих обязанностях. О тех, кто дал клятву служить нам за гранью жизни и смерти.
Я повернулся к Веге. Ее улыбка потухла, уступив место пониманию и сосредоточенности. Она видела перемену во мне.
— Мне нужно… — начал я, словно извиняясь.
— Иди, — мягко перебила она. — Я подожду. Твои дела важнее.
Я кивнул, благодарный ей за это понимание, и последовал за Антипом. Мы вышли из детинца и углубились в лабиринт знакомых и одновременно чужих коридоров. Мы шли туда, куда мне запрещалось ходить в детстве. Туда, где бывал лишь мой отец и его отец до него. В самое сердце тайны рода Инлингов.