Тимур Айтбаев – Смерть для бессмертных (страница 44)

Глава 24. День Смерти

Хейзел понимает, что старик мертв в тот самый момент, когда металлические штуки, держащие его руки и ноги прикованными к полу, ослабевают. Сняв с себя повязку и поднявшись, он застает лишь тьму, которая вбирается в его биологического отца, будто вы всасывается в него.

Мать сидит на кровати, держа порванное платье рукой, чтобы скрыть наготу. Отец приходит в себя после «поедания» ублюдка. Не сдержав эмоций, Хейзел бросается к отцу и крепко обнимает его, прижимаясь лицом к животу. Когда-нибудь он станет таким же сильным и высоким, как он. А пока… он рад, что его отец настолько силен, что смог защитить его маму.

— Хейзел, — слышит он голос матери, — иди в свою комнату, пожалуйста.

Отстранившись от отца и кивнув маме, он тут же покидает комнату.

— Зачем ты его выгнала? — тихо спрашивает Маркус. Он еще не совсем пришел в себя после трансформации и поедания человека. — Мне показалось, что мы впервые с ним… стали столь близки.

— Еще будет время, — говорит она, — чтобы сблизиться с сыном.

— Ты… не уезжаешь?

Она тяжело дышит.

— Мне нужно в душ, — она встает и идет к душевой, — смыть его вонь и… слюни с лица. А ты… не смей свалить, пока меня не будет. Как только выйду, я хочу, чтобы ты меня трахнул. Но без всех этих слюней и поцелуйчиков. Сделаешь это жестко. Также жестко, как разорвал этого гада.

Маркус слегка запрокидывает голову, немного по-иному глядя на супругу, оказавшейся извращенкой.

— Если бы ты сказала мне раньше…

— Я и сама не знала. А сейчас… просто горю, — за сим она скрылась за дверью, ведущую в душевую.

Хейзел же, едва успел выйти в коридор, наткнулся на Акву. Она ждала его там и, как только их глаза встретились, улыбнулась.

«Так это была ты? Ты послала папу? Ты услышала мой зов?»

— Конечно, — Аква улыбается еще шире. — Разве я могла бы остаться равнодушной к твоему зову?

И теперь Хейзел крепко обнимает и Акву, выражая свою искреннюю благодарность. Она тоже обнимает мальчишку и тяжело вздыхает, прекрасно понимая, что запустила цепь событий, которые очень сильно изменят текущее положение дел.

«Теперь мама не умрет? То, о чем ты говорила — этого больше нет?»

— Я не знаю, Хейзел. Честно. Та сила, что должна была забрать жизнь твоей мамы… она гораздо могущественнее меня.

***

Карлейн выждал оговоренное время и отворяет дверь вновь. Обе красавицы ждут его у столика, на котором стоит графин, наполненный вином и три бокала. Сам девушки наряжены в красные платья с весьма эротичными вырезами.

— О! Карлейн! — наигранно удивленно говорит неизвестная ему красавица. — Присоединишься к нам? У нас тут… как раз лишний наполненный кубок.

Он подходит, берет один из бокалов — правила игры нужно соблюдать. Девушки и без этого, конечно, уже весьма хмельные, но хотят еще. И в данный момент он не против, хоть и понимает, что алкоголь слегка затуманит ее рассудок.

— За красоту, молодость, безрассудство и бессонные ночи, вызванные первыми тремя пунктами, — говорит Кара, поднимая свой бокал. То же делают и Кармен с Карлейном. Чокаются, а затем пьют. Карлейн смотрит, как струйка вина стекает по шее Карлейн и спускается прямо к ложбинке между ее грудями, а затем пропадает в вырезе платья. — Я смотрю, Мария приглянулась тебе, Карлейн, да?

Он поднимает взгляд с Каре, смотрит на нее. Затем снова на Кармен.

— Так ты и есть… та самая Кармен Мария?

— Вообще-то, милый, Мария Кармен Перейра Карденас. Если уж называть точно имя. А ты не помнишь меня? То, как спас… и как мы ехали в карете, а ты глазел на меня всё то время? Прямо вот точно так же, как глазеешь сейчас.

— Наверное, — Карлейн улыбается, — это был кто-то другой.

Мария тоже улыбается ему.

— Что ж, — произносит Кара, ставя свой бокал на стол, а затем забирает пустой бокал из руки Карлейна, — если между вами действительно есть химия, то я предлагаю начать. Ты же непротив… двух девушек? Осилишь?

Карлейн переводит на нее свой взгляд.

— А ты сомневаешься во мне? — кажется, это уже говорит не совсем он, а вино, что попало в кровь. — Я вас обеих сейчас отправлю на небеса, в экстаз и обратно. Я заставлю Вас молить, чтобы я остановился.

И девушки громко смеются, в ответ на что Карлейн обнимает Марию за талию и притягивает к себе. Кару он притягивает за шею, заведя руку ей за спину. Ощущая тепло обоих женских тел, он сначала страстно целует Кару, а затем, немного неуверенно, касается губ Марии, более ласково и трепетно. Он чувствует, как руки обеих девушек ласкают его. Понимает, что Кара ему не интересна, но он дал слово графу, а значит, будет играть роль до конца. В любом случае, желанную Кармен он тоже получит. Прямо сейчас.

В тот самый момент, когда Карлейн начинает раздевать девушек, настоящий Карлейн падает на пол из-за того, что его туда бросает Кассандра Черная перчатка. Если в тройничке лже-Карлейн-Кара-Кармен ведет мужчина, то вот в паре Кассандра-Карлейн все активные действия принадлежат даме.

Она разрывает ее рубаху, стягивает штаны и хватает окрепший стебель. Жадно заглатывает его, отчего у бедолаги-Карлейна глаза чуть ли не вылезают за лоб. Он не знает, куда деть руки, которые так и ходят ходуном, желая лишь одного — схватить Кассандру за волосы, или за что-нибудь еще.

Закончив с минетом, она выпрямляется и хватает свою рубах за нижнюю часть, поднимает ее наверх и снимает через голову, оголяя не самую большую, но упругую грудь, выставляя на поках сразу три шрама — один на левой груди, другой в правом межреберье, а третий — на животе, самый страшный.

— Всё ещё хочешь меня? — спрашивает она, видя, как он разглядывает ее увечья.

— Еще больше, чем минуту назад, — говорит больной на голову, как ей кажется, юноша, и Кассандра начинает тяжело дышать, а затем набрасывается на него, страстно целуя и проталкивая свой язык ему в рот.

Как раз в этот момент дверь резко открывается, и Маркус бесцеремонно вторгается в душевую, где, еще не успевшая смыть мыло, стоит Элеонор. Она тут же пытается скрыть тело руками.

— Я сказала, ждать меня в спальне!

— Плевать мне, что ты там сказала, — он сбрасывает халат и забирается к ней, тоже становясь под теплые струи воды. — Я буду брать тебя там, где захочу и когда захочу.

Элеонор лишь успевает сделать шумный вздох, как он жестко привлекает ее к себе, целует сначала губы, затем тут же спускается к грудям, жадно впивается в них губами, а затем опускается на колени и приподнимает одну ее ногу. Крепко сжимая ее ягодицы, он проникает языком туда, куда она недавно поклялась себе не впускать мужчину еще очень и очень долго.

Когда он заканчивает, то встает и хватает ее за волосы. Опускает ее вниз, как бы говоря ответить ему услугой за услугу. И она делает то, о чем он просит. Делает это со всей страстью, на которую способна. Сейчас она хочет его так, как никогда прежде.

А затем он вновь поднимает ее и разворачивает к себе спиной. Она упирается руками в стену и, прикусив нижнюю губу, раздвигает ноги, предвкушая момент, когда Маркус окажется у нее внутри. И громко стонет, когда твердый, набухший ствол раздвигает стенки ее влагалища, проникая внутрь.

Точно так же стонет и Кармен, когда Карлейн впервые входит в нее. Не так грубо и дерзко, но впервые. Она закрывает глаза и стонет вновь. Ничто, как ей кажется, не сравнится с первым проникновением желанного мужчины. Она с силой вонзает свои ноготочки в его спину, оставляя кровавые следы. И огорченно вздыхает, когда Карлейн покидает ее, чтобы теперь войти в Кару. Но Кармен не теряется и быстро вскакивает на колени, чтобы поцеловать мужчину в губы, пока он трахает их партнершу. И, видимо, такой поцелуй заводит Карлейна, ибо Кара начинает стонать значительно громче, и даже хватает Марию за задницу. Поняв, чего она хочет, Кармен ловко перебирается по кровати и садится ей на лицо.

А вот в паре настоящий Карлейн — Кассандра стонет именно он, оказавшись внутри желанной женщины, тогда как она отреагировала лишь мимикой и языком тела — закрыв глаза и прикусив губу, выгнув спину. Она была сверху и сама регулировала процесс. Он понимает, что долго не протянет, и потому просто разглядывает ее, не пытаясь трогать. Хотя уже очень скоро начинает жадно мять бедра и громко стонет, кончая значительно раньше ее.

Более выразительно и страстно стонет и Эльрикель, кончая с Кириллом практически одновременно. Буквально за несколько секунд до него. Крепко прижавшись к нему, она знает, что в этот момент целовать не нужно — мужчины этого не любят. Сейчас ему нужно просто отдохнуть и, возможно, выпить чего-нибудь. Чтобы промочить пересохшее горло, да и вообще жажда — они ведь так вспотели.

Он падает на кровать, а она — рядом с ним. Не прижимается, чтобы ему не было жарко — он сейчас и так весь горит.

— Принести тебе попить? — спрашивает она.

Он кивает.

— Если можно, — тут же добавляет, даже не зная зачем.

Улыбнувшись, она встает. Хотела поцеловать его, но опять же — знает, что этого делать не надо. Мужчины этого не любят.

Когда приносит ему стакан с соком, ложится рядом. Смотрит, как он пьет. Это уже был их третий раз. И все три — за одну лишь ночь.

Допив и поставив стакан на столик, Кирилл ложится рядом с Эльрикель, развернувшись к ней лицом. Кладет руку ей на бедро и улыбается.

— Мне еще никогда не было так хорошо. Ни с кем.