Тимофей Вербин – Хроники Светоча (страница 3)

Его повели не в кабинет ректора и не в главное здание Инквизиции, чьи мрачные башни возвышались над городом. Вместо этого они спустились в подвал одного из административных корпусов Академии – место, официально значащееся как архив. Воздух здесь пахл пылью, старыми чернилами и чем-то еще… металлическим и острым. Запахом страха, въевшимся в камни.

Его втолкнули в небольшую, абсолютно пустую комнату. Стены, пол и потолок были выложены гладким, темным камнем, поглощавшим свет единственной лампы, стоявшей на маленьком столе. За столом сидел капитан д'Ангир.

Он не улыбался. Его лицо было серьезно и сосредоточено, как у хирурга, готовящегося к вскрытию.

– Садись, Торн, – он кивнул на простой деревянный стул по другую сторону стола.

Элиас подчинился. Он чувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Каменные стены давили на него, и он с ужасом осознал, что едва ощущает их. Камень был глухим, мертвым. Он был обработан или зачарован, чтобы блокировать внешние влияния. Чтобы не дать таким, как он, почувствовать землю под ногами и черпать из нее силу.

– Давай начистоту, – начал д'Ангир, откинувшись на спинке стула. – Вчера вечером, примерно через час после нашей беседы, в заброшенном секторе библиотеки произошел масштабный обвал. Очень странный обвал. Камни не упали со свода. Их, согласно отчетам стражников, будто «вывернуло из стены». Очень специфический участок стены. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тихом, гнетущем воздухе. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Нет, капитан, – Элиас заставил свой голос звучать искренне. – Я вернулся в свою комнату и готовился к занятиям.

– Любопытно. Потому что один из библиотекарей утверждает, что видел, как ты направлялся в сторону закрытого крыла. А потом, уже после обвала, тебя видели леди Рейвенхольд. В весьма потрепанном виде. Совпадение?

Сердце Элиаса упало. Лилия. Что она сказала? Она предупредила его, но была ли это ловушка?

– Леди Рейвенхольд вежливо поинтересовалась, не нужна ли мне помощь, – сказал Элиас, тщательно подбирая слова. – Я сказал, что споткнулся и упал в саду. Она, будучи человеком воспитанным, не стала допытываться.

Д'Ангир усмехнулся – короткий, сухой, безрадостный звук.

–Очень галантно с ее стороны. И очень удобно для тебя. – Он положил локти на стол и сложил пальцы домиком. – Знаешь, в чем главная проблема с одаренными, Торн? Они думают, что их сила делает их умнее всех. Но сила – это грубая физика. Ее можно измерить. Обнаружить. Как, например, след.

Он медленно выдвинул ящик стола и достал оттуда плоский черный камень, размером с ладонь. Он был похож на отполированный обсидиан, но в его глубине мерцал тусклый, красноватый огонек.

– Это – Арканум-детектор. Очень редкая штука. Он впитывает следы нестабильных эманаций Силы. Чем мощнее всплеск, тем ярче и дольше горит. – Д'Ангир положил камень на стол между ними. Огненная сердцевина камня замерцала тревожнее, издавая тихое, похожее на жужжание шипение. – Интересно, правда? Он спокоен, когда лежит в ящике. Но стоит мне внести его в эту комнату, где ты сидишь уже пять минут…

Камень вспыхнул ярче. Алый свет залил лицо капитана, делая его похожим на демона из старой моралите.

– Комната чиста. Стены глушат любую внешнюю силу. Значит, излучаешь ты. После вчерашнего «падения в саду» твоя аура все еще фонит, мальчик. Как раскаленная докрасна сталь.

Элиас не смог сдержать короткий, прерывистой вдох. Его плотина трещала по швам. Он чувствовал, как под взглядом д'Ангира и этого проклятого камня его собственная сила, обычно скрытая и послушная, начинает буйствовать, отвечая на вызов. В ушах зазвенело. Воздух в комнате стал густым, тяжелым.

Контроль. Нужен контроль.

– Где он, Торн? – голос д'Ангира стал тише, но от этого лишь опаснее. – Что ты нашел в том склепе? Ты отдашь это мне. Добровольно. Или я выжгу это из тебя вместе с твоей душой. У Инквизиции есть методы для таких, как ты.

Элиас закрыл глаза. Он видел лицо отца из видения. «Империя должна забыть… Иначе она уничтожит себя». Он чувствовал вес дневника под тюфяком. Довериться Лилии? Или позволить д'Ангиру все забрать?

Внезапно дверь в комнату открылась. На пороге стоял лорд Кассиус Ван-Дейк. Его лицо было невозмутимо, но в глазах горел холодный огонь.

– Капитан, – произнес он ровным тоном. – Мне кажется, или вы проводите допрос ученика моей Академии без санкции Тайного совета? Совет, я напомню, поручил это дело мне.

Д'Ангир медленно повернул голову. Камень на столе погас, словно его отключили.

–Кассиус. Я действую в рамках своих полномочий по обеспечению безопасности Империи. Этот мальчик…

–Этот мальчик, – перебил Ван-Дейк, – находится под моим покровительством. И пока Совет не вынесет иного вердикта, он будет оставаться здесь, в Академии. Твои люди могут идти.

Напряжение в комнате стало осязаемым. Два хищника измеряли друг друга взглядами. Д'Ангир был змеей, готовой к удару. Ван-Дейк – волком, охраняющим свою территорию.

Наконец, капитан Инквизиции медленно поднялся.

–Как скажешь, ректор, – он произнес титул с легким пренебрежением. – Но это не конец. Рано или поздно он совершит ошибку. И когда это случится, он будет мой.

Он вышел, не оглянувшись. Его серые тени последовали за ним.

Ван-Дейк повернулся к Элиасу. Его взгляд был тяжелым и проницательным.

–Встань.

Элиас поднялся, с трудом держась на ногах от пережитого напряжения.

– Ты стоишь на краю пропасти, мальчик, – тихо сказал ректор. – Один неверный шаг – и падение станет неизбежным. Д'Ангир не отступит. Есть силы, для которых существование таких, как ты и твой отец, – угроза их власти. – Он подошел ближе. – Ты хочешь выжить?

Элиас молча кивнул, глотая ком в горле.

– Тогда слушай меня внимательно. Сегодня, после вечерней молитвы, ты встретишься с леди Рейвенхольд. Ты сделаешь именно то, что она скажет. Она… мой агент в этой игре. Она даст тебе шанс.

– Почему? – снова задал Элиас свой главный вопрос, голос его сорвался на шепот. – Почему вы мне помогаете?

Ван-Дейк на мгновение задумался, его взгляд стал отрешенным.

–Потому что мир не делится на черное и белое, Торн. Есть оттенки. И есть враги моих врагов. Твой отец понимал это. Надеюсь, и ты поймешь. А теперь иди. И постарайся не вызывать больше обвалов.

Элиас вышел из каменной комнаты, его колени подкашивались. Его отвели обратно в келью тем же безмолвным эскортом. Дверь закрылась за ним.

Он рухнул на кровать, дрожа от нервной дрожи. Его мир, и так хрупкий, теперь треснул навсегда. Инквизиция охотилась на него. Ректор использовал его. Лилия Рейвенхольд была его единственным проводником в этой тьме.

Он засунул руку под тюфяк и вытащил дневник. Медная застежка была холодной. Он провел по ней пальцами. Его отец оставил ему это. Ключ. Или ловушку.

Снаружи зазвонил колокол, призывая на утреннюю молитву. Обычный ритм жизни Академии продолжался, пока под его поверхностью кипели страсти, способные уничтожить всех.

У него не было выбора. Ему предстояло встретиться с Тенью. И надеяться, что она не приведет его к гибели. Вечерний звон колокола прозвучал для Элиаса как погребальный перезвон. Каждый удар отдавался в его висках, напоминая о неотвратимости предстоящей встречи. Он стоял перед треснувшим зеркалом в своей келье, пытаясь придать лицу бесстрастное выражение. Дневник, завернутый в кусок грубой ткани, лежал за пазухой, привязанный к телу. Он жгал плоть, как раскаленный уголь.

«Сделай именно то, что она скажет», – слова Ван-Дейка звенели в ушах. Довериться дочери герцога? Человеку из мира, который уничтожил его отца? Это было безумием. Но безумием ли большим, чем довериться Инквизиции?

Он вышел в опустевший коридор. Ученики расходились по своим комнатам после вечерней молитвы, их смех и разговоры казались Элиасу отголосками из другой, невероятно далекой жизни. Он шел, стараясь, чтобы его шаги были бесшумными, сливаясь с удлиняющимися тенями.

Статуя Первого Императора стояла в старой, заросшей плющом части сада Академии, куда ученики заходили редко. Величественный бронзовый монумент был покрыт патиной, а лицо основателя Империи стерлось временем и дождями, став безликим и загадочным. Легенда гласила, что если встать под определенным углом в полнолуние, можно услышать, как Император шепчет советы своему преемнику. Отсюда и название – Говорящая Статуя.

Лилия ждала его, прислонившись к мраморному постаменту. Она была одна. На ней был простой, темный плащ с капюшоном, наброшенный поверх форменного платья, что делало ее почти невидимой в сгущающихся сумерках.

– Ты пришел, – констатировала она, не выражая ни удивления, ни радости. Ее зеленые глаза, казалось, светились в полумраке собственным светом. – Покажи.

Элиас медленно, не сводя с нее глаз, достал сверток. Он развернул ткань, и потрепанный кожаный переплет лег ему на ладони. Лилия не протянула руку, чтобы взять его. Она лишь скользнула взглядом по застежке, и Элиас почувствовал легчайшее, едва уловимое щекотание в пальцах – прикосновение ее Дара, сканирующего предмет.

– Хорошо, – выдохнула она, и в ее голосе впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на удовлетворение. – Алдер был мудр, что спрятал его. – Она подняла глаза на Элиаса. – Ты его открывал?

– Нет. Застежка не поддается.

– Она и не должна поддаваться физической силе, – в ее голосе прозвучала легкая насмешка. – Это Заповедный Замок. Он открывается не ключом, а кровью и волей. Твоей кровью, Элиас.