Тимофей Царенко – Кровь и чернила (страница 3)

– Да в том, дурилка ты фанерная, что ты взорвал свой памятник! Ричард, да во всей ойкумене не найдётся не то что аристократа, вообще человека, кому бы было позволено заниматься подобной хернёй – и не огрести за это по сусалам. Не, ну если только императору, или кому из его семьи…

Рей задумчиво поскрёб лысину и скорчил рожу, предполагая весёлую ухмылку. Веселья в этой гримасе было – как в бордель-маман святости, но отсутствие встречных прохожих спасло этих прохожих от инфаркта или медвежьей болезни, регулярно поражающих многих, кто имел сомнительное счастье лицезреть Салеха в подобные моменты. У графёныша же на мимику душехранителя выработался иммунитет.

– Хм, пожалуй, я даже соглашусь с этим заявлением, – Ричард кивнул и гадко ухмыльнулся.

– Только тут в чём засада-то? Думаю, во всём мире не найдётся такого мудака, который бы захотел повторить такой подвиг. Это как посрать, стоя на руках – в теории можно, а по жизни нахер нужно. Хотя, поговаривают, нашлись такие, кто увидел в этом подрыве какой-то сакральный смысл.

Рей глянул на оторопевшего приятеля – и решил добить его:

– Я тебе вот какую хохму поведаю… Мне тут инспектор Вульф по большому секрету рассказал. Короче, в следующем году планируется большой фестиваль по случаю спасения города. И гвоздь программы – торжественный подрыв копии памятника.

Ричард споткнулся на ровном месте.

– Вы это сейчас серьёзно? – выглядел молодой человек так, словно ему доложили, что он обанкротился.

– Вполне. Я же говорю, надо чаще с людьми общаться. Вон, сходил бы к инспектору на бридж. У него очень приятные люди собираются.

– Пить с лавочниками и мясниками? Обсуждать виды на урожай и цены на колбасу? Я похож на бюргера?

– Ты похож на мудака. Одинокого мудака, которому по причине заклинившей гордости даже поговорить не с кем. С тобой даже старый Роберт не общается!

– Он нагружает меня практикой…

– Ричард, он демон! Демон тёмных снов! И даже демон с тобой говорить не хочет. И вот мне непонятно, чего ты бегаешь простых людей. Они тебя даже любят.

– Вы серьёзно? – теперь Гринривер выглядел так, словно к банкротству добавился многотысячный долг.

– Вполне.

– Так они же всем городом на коленях вымаливали прощение!

– И что? Нормальная реакция. Когда Римтаун стал падать в ад, жители сделали правильные выводы – Гринривер злой и могущественный. Потом мы с тобой замочили парочку демонов и спасли город от ада. Жители решили, что ты не такой уж злой. А когда ты после этого салют устроил и стёкла повыбивал, сразу стало понятно, что ты просто молодой балбес. Наконец, когда мы с тобой улицы мели два месяца, они тебя вообще зауважали. Ричард Гринривер, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын!

Последнюю тираду Рей произнёс не своим голосом, явно кого-то цитируя. Например, мэра.

– Так, минутку! Но ведь если верить газетам, серия убийств в городе приписывается мне, – Ричард совсем по-плебейски почесал в затылке.

– Всё верно. Только вот убивали-то всяких бродяг и бандюг, а не приличных граждан. И когда настоящего убийцу мы с тобой забили молотком при всём честном народе, убийства прекратились. И все решили, что Ричард, конечно, жуткий монстр, людей по подворотням режет на ленточки, силами ада повелевает. Но если с ним поговорить по душам и попросить по-доброму, он вполне себе хороший парень. Это, знаешь, как почтенные граждане, что жён поколачивают и пьяными в канаве валяются, но на благотворительность и на храмы регулярно отстёгивают. Жёны потерпеть могут, от канавы тоже не убудет, а в итоге городу явный профит.

– Нет, вы правда серьёзно? – тон Гринривера стал почти жалостным.

– Ну чего ты, как попугай, заладил – «вы это серьёзно, вы это серьёзно?» Нет, ётить, чисто ради поржать тут распинаюсь! И, кстати, когда в следующий раз захочешь вякнуть «Вы это серьёзно?», замени эту фразу чем-то попроще, или более звучным. Например, «Врешь!», а если дам нет – то «Пиздишь» или «Сношать меня коромыслом».

Салех обладал удивительным талантом игнорировать направленную на него иронию и сарказм. Ричард до сих пор не мог понять, что это – змеиная хитрость или тупость на грани полного просветления.

– Да чтоб мне в шляпу насрали! Мне таких уроков ещё не давали, – неожиданно, в том числе и для себя, высказался графёныш.

– Клянусь подмышками всесветлого, Ричард, да у тебя талант! – Рей хлопнул приятеля по плечу. – Веди себя проще, и люди к тебе потянутся.

– Угу, с вилами и топорами, – Ричард припомнил обстоятельства своего геройства и снова помрачнел. – Видимо, это мой единственный талант.

– Гринривер, в рот тебе дышло! Ты сегодня своим нытьём даже меня достал! Когда ты успел таким нытиком стать?! – Рей, похоже, начинал сердиться. – Это всё от недостатка физической активности. Ричард, ты, кажется, давно не бегал.

– Угу, – буркнул Ричард и извлёк из кармана тяжёлый серебряный хронометр и щёлкнул крышкой. – Часа четыре. И, между прочим, эти каждодневные пытки…

– Так, твоё графейшество, а ну заткнись! От твоего вида сейчас всё пиво скиснет, – Рей приобнял приятеля, от чего тот жалобно хрустнул, и затолкал его в дверь ресторации. К которой, как выяснилось, приятели очень своевременно подошли.

Подбежавший официант проводил компаньонов за угловой столик, застеленный белоснежней скатертью. Ричард заказал себе бутылку джина. Рей взял графин сладкой травяной настойки и молочного поросёнка, для разминки. Потом взглянул на унылого Гринривера – и добавил к заказу молодой козий сыр, посыпанный свежим базиликом и переложенный нарезанным помидором. Результат он потребовал полить оливковым маслом и посыпать душистым перцем.

– Никогда не замечал в вас замашек гурмана, – Ричард понюхал блюдо с сыром и заметно оживился.

– А, это… У меня, понимаешь, дядя был, светлая ему память. А у дяди была своя сыроварня. Он такие штуки очень любил. Ну, и меня научил. А тут гляжу – сыр у них есть… – Салех пожал плечами и принялся уничтожать поросёнка.

Ричард опрокинул стопку джина, наколол на вилку помидор, сыр, лист базилика – и тщательно прожевал. Брюзгливое выражение на его лице наконец-то сменилось удовлетворённым.

Когда ёмкости со спиртным были опустошены на четверть, а закуска почти съедена, Рей ткнул нанимателя локтем в бок.

– Ты это… твоё графейшество… попробовал бы с народом пообщаться. Вон, видишь, в уголке сидит какой-то хрен?

– Это ты про мужика в мантии, который прячет морду под капюшоном? – Ричард, как всегда, выпив, перешёл в общении с официоза на панибратство.

– Ага, про него. Подозрительная фигура. Сидит, уже сорок минут ничего не ест. К чаю не притронулся.

– Может, шпион чей-то? – выдвинул идею Гринривер, пялясь на незнакомца.

– Шпион? Этот?! – Рей загоготал. – Да из него такой же шпион, как из меня институтка. Шпионы должны выглядеть как самые обычные граждане. А этот… Мантии даже волшебники уже не носят, разве что самые замшелые. Не самая удобная одежда. Пальто и шляпа куда практичнее.

– И о чём мы с этим таинственным незнакомцем будем разговаривать?

– Да какая разница! Анекдотов расскажем, пивом угостим, за жизнь потрындим. Говорю же, тебе надо учиться общаться с людьми. К тому же, он явно не местный. Не задастся у вас с ним разговор, дадим в грызло и отнесём Вульфу. Или дуэль устроим, – гоготнул Рей, который прекрасно знал, на что способен приятель, особенно если переберёт алкоголя.

– Уломал! Пригласи джентльмена за наш столик. Сэр Ричард Гринривер желает развлечь себя беседой! – графёныш повелительно махнул вилкой.

Рей поднялся из-за стола и, громко бухая стальным протезом по полу, направился к столику незнакомца.

– Сэр, мой босс приглашает разделить с нами трапезу, – Салех попытался заглянуть под капюшон, но у него это не получилось. Темнота под тканью игнорировала свет газовых ламп.

Капюшон качнулся, изображая кивок, и незнакомец поднялся с места. Мантия надёжно скрывала не только его лицо, но и детали фигуры. Единственное, что можно было сказать о незнакомце – роста он был среднего, телосложения тоже.

В полнейшем молчании таинственный посетитель ресторана добрался до стола Ричарда, молча опустился на стул, молча сложил руки на груди. Стали видны тонкие музыкальные пальцы с ухоженными ногтями.

Ричард взглянул на гостя. Что-то неправильное было во всем происходящем. Что-то тревожное. Лицо по-прежнему скрывалось в тени.

– Разрешите преставиться, сэр…

– Я знаю, кто вы, Ричард Гринривер. Я прекрасно знаю, кто вы такой. А ещё должен признаться, я постоянно о вас думаю, – голос незнакомца тихо шелестел, заставляя вслушиваться и наклоняться поближе.

От такого начала знакомства Ричард стал стремительно трезветь. Рей напрягся, положив ладони на оружие, с которым не расставался даже в постели.

– Да? Неожиданное начало разговора. И кто вы такой? – Ричард попытался ответить невозмутимо, получилось так себе.

Незнакомец поднял руки и откинул капюшон. Компаньоны вздрогнули. Породистое лицо с тонкими чертами не имело возраста. Ровная и гладкая кожа выглядела, как поверхность древней восковой статуи. Седые, коротко стриженные, но весьма густые волосы разительно не соответствовали отсутствующим морщинам, которые просто-таки обязаны были наличествовать, а вот поди ж ты… Тонкие губы складывались в высокомерную усмешку. И как добивающий удар – льдисто-голубые, прозрачные, словно искусственные глаза с булавочными головками зрачков. В которые, единожды заглянув, больше этого делать не хотелось от слова «совсем». На молодого человека гость взирал со смесью лёгкого любопытства и вселенского равнодушия. Так может глядеть горный ледник на таракана. Ричард с изумлением узнал выражение, которое наблюдал в зеркале по утрам. Только в исполнении гостя это выглядело масштабнее раз эдак в сто.