Тимофей Царенко – Кровь и чернила (страница 4)
Или в тысячу.
Незнакомец ухмыльнулся, демонстрирую жемчужно-белые зубы:
– О, это неважно, Ричард, это абсолютно неважно!
Глава 2
Повисло напряжённое молчание. Ричард ошалело глядел на незнакомца. Незнакомец – выжидательно на Ричарда.
Ситуацию разрешил Рей Салех, про которого все некстати забыли. Он взял со стола почти опустевший графин с настойкой, сделал из горла несколько больших глотков, допивая содержимое, а затем поставил графин обратно. Аккуратно задев им по пути голову незнакомца.
Звук вышел глухой, и внимание немногочисленных посетителей не привлёк. А уж тот факт, что рядом с графином на стол улёгся посетитель… Здесь и не такое видали, особенно если вспомнить недавние события, по результатам которых приятели стали спасителями, а город обновился.
– Не, Ричард, этот какой-то порченый был. Давай лучше другого найдём, а?
– А этого куда девать? Боюсь, пока тут лежит бездыханное тело, со мной вряд ли кто-то захочет мило беседовать.
Протрезвевший Гринривер разглядывал старика. Кровь из рассечённой головы уже начала заливать скатерть. По идее надо было хотя бы убедиться, жив ли несчастный, но почему-то обоим приятелям решительно не хотелось к нему прикасаться. Даром, что оба и не такое в жизни трогали, особенно Салех.
Рей тоже заметил красное пятно и торопливо накинул на голову жуткого гостя капюшон. Лежащее на столе тело смотрелось так себе, потому Ричард взял недопитую бутылку джина, полил гостя, затем опрокинул на бок стакан и аккуратно подкатил его к правой руке незнакомца. Так кровь была вообще не видна, зато от неудачливого собутыльника разило, как из бочки.
– Чисто технически, он с нами всё же выпил, – промолвил Гринривер слегка извиняющимся тоном.
– Зато проблем никаких не принёс. Я-то эти истории знаю. В книжках читывал. Приходит таинственный незнакомец, говорит, что имеет к тебе важное дело. А потом – принцессу победи, дракона изнасилуй… Не, мы уж лучше сразу этот романчик закроем, не читая!
Рей выразительно покачал головой и уселся рядом то ли с трупом, то ли с бессознательным телом. Выяснять этот скользкий вопрос по-прежнему не хотелось ни ему, ни Гринриверу. Но и уходить немедля было не с руки, это лучше сделать позже – и как можно незаметнее. Компаньоны имели опыт работы в местной полиции и кое-чему там научились.
– Может, наоборот? Победить дракона, изнасиловать принцессу? – Ричард догадался, что задумал Салех, и включился в игру.
– Не, всё верно. Я же говорю, это совсем не такая история. Я так-то бульварные романчики не читаю. Но было дело, разграбили мы одно поместье. Так там целая библиотека была такого чтива. Говорят, не то издатель там жил, не то маньяк-коллекционер. Командование потом эти книги ещё месяца три по тумбочкам и вещмешкам выковыривало. Уж очень похабщина эта по душе пришлась личному составу. Аж листы кой-где слиплись! – гоготнул бывший лейтенант.
Ричард тоже ухмыльнулся и помахал молодому человеку в накрахмаленном фартуке:
– Официант! Повтори спиртное, и морса принеси. Холодного!
– Д-д-да, конечно… а ваш спутник… – служка бросил взгляд на бессознательное тело за столом.
– Наш друг малость перебрал. Включите его заказ в наш счёт. Виноваты, перестарались, угощая бедолагу.
Будучи пьян, Ричард врал настолько вдохновенно и убедительно, что ему мог поверить даже штатный дознаватель, не то что юный официант.
– И рульку неси, с капустой тушёной! – рявкнул Рей.
Поглядел на неподвижного гостя и добавил себе под нос:
– Помянем безвременно усопшего.
День был выходной, и из ресторана компаньоны удалились, когда стемнело. Разумеется, постаравшись это сделать максимально незаметно. Похоже, удалось – в зале к тому моменту было изрядно народу, в основном большие компании, и вряд ли скромный угловой столик, на котором спит оплаченный с лихвой клиент, привлечёт внимание официантов раньше закрытия.
Из-за выпитого Ричард растерял всю вальяжность. Он подставлял лицо мелкому дождю, лицо это принадлежало человеку, полностью довольному жизнью.
Рей Салех пьяным не выглядел ни в одном знаке. Что само по себе было вернейшим признаком глубокого опьянения. В отличие от работодателя, на Рея спиртное действовало нестандартно – ни малейшей дискоординации, ни заплетающегося языка, ни замедленных реакций. Одна беда: под градусом лейтенант Салех регулярно забывал, что он уже гражданский человек. И если его не отвлекать разговорами, он вёл себя так, будто находится в боевом рейде. Прохожие, которых он порой захватывал в плен, фактом захвата с последующим допросом бывали чрезвычайно обеспокоены. Пока обходилось без жертв, если не считать одного чистосердечного признания в заговоре против императорской фамилии и трёх явок с повинной. Всё перечисленное совершилось лишь под магическим воздействием салеховой улыбки. Что раздувало самомнение бывшего лейтенанта до полного неприличия.
Ричард об этом свойстве душехранителя прекрасно знал. И потому всю дорогу отвлекал его от боевого режима болтовнёй. А почти у входа в кампус и вовсе остановился, как вкопанный, глядя в темноту. Громила мягко обернулся всем телом к нему – и графёныш этим воспользовался, ухватив Салеха за отвороты плаща.
– Рей! Мы действительно оставили труп за своим столиком?
– Ага. Ты ещё официанту денег дал, чтобы тот о мужике позаботился.
– Попросил уложить спать в гостевых комнатах?
– Не, позаботился – именно в таких выражениях.
– Вот он удивится, – Гринривер мерзко захихикал.
– Скорее огорчится, – философски заметил Рей. – Нас в этом городе знает каждая собака, и примерно такого поведения от нас все ждут.
– Не ты ли не далее как в обед убеждал меня в том, что жители города нас любят?
– Я.
– Так почему же от нас ждут, что мы кого-то убьём? – Гринривер искренне не мог понять, как такое противоречие возможно.
– Ричард, ну ты как маленький, в самом деле! Императора ведь в обществе любят?
Голос Салеха переполнился терпением и добротой. В трезвом виде Гринривер бы уже насторожился, но трезвый вид остался в прошлом на расстоянии около трёх часов.
– Любят.
– Но почему никто не удивляется, когда мы идём кого-то воевать?
– Сравнивать личные отношения и отношения государств – приём бульварной газетёнки. Если прибегать к аналогиям, соседи не любят империю. По определению. Так что эту аналогию можешь засунуть себе в жо…ап!
Монолог графёныша прекратила ладонь душехранителя. Избавляться от неё было себе дороже, и Ричард просто застыл, глядя на Рея. Тот ласково улыбнулся и продолжил:
– Ага. Грубый ты всё-таки, когда бухой. Ладно, давай по-другому скажу. Вот люди любят горы, да? А ведь в горах обвалы, лавины, оползни, там постоянно кто-то умирает…
– Мой дорогой кошмарный друг! Люди любят горы исключительно когда им не приходится по ним лазать. Альпинистов не считаем, сумасшедшие по другому ведомству. Хватит нести чепуху. Ты меня не убедил, хрен лысый. Либо свистишь насчёт любви людей, либо насчёт того, что от нас все ждут кровавых злодеяний. Колись, чумоход!
Ричард спорил без особой злости, и огрызался скорее по привычке.
Рей расплылся в совсем уже счастливой улыбке:
– Хорошо, последняя попытка. Вот ты ко мне как относишься?
Ричард озадачился и замолк. Потом внимательно поглядел в глаза собеседнику – и аж сплюнул под ноги от полноты чувств, отпустив плащ.
Бывший лейтенант глумливо заржал.
Всю ночь Ричард с Реем под чутким руководством Старого Роберта кого-то потрошили. Причём оба были в ударе, и даже Ричарду досталось несколько слов похвалы от наставника, что бывало ой как нечасто. Обычно демон тёмных снов оделял графёныша бранью и побоями. Так что проснулись компаньоны в отличном настроении.
Воскресный день выдался неожиданно солнечным. Двухнедельные лужи за ночь стали немного меньше и даже схватились ледяной коркой. Корка эта звонко хрустела под протезом Рея Салеха.
Громила шёл по аллее с парой револьверов наизготовку. Выражение лица было отстранённым, взгляд расфокусирован. Впрочем, чтобы разглядеть подобные детали, надо было подойти вплотную, поскольку на голове у Салеха красовался защитный шлем тройной кожи с резиновыми прокладками. А лицо прикрывала маска из очень прочной стальной сетки.
Впрочем, сторонних зрителей поблизости не наблюдалось. Парк был пуст. Число желающих участвовать в утренних весёлых играх под руководством Рея за полгода вернулось к исходному. Дольше всех продержались ученики старших курсов со специфическими защитными и оружейными навыками. Но они были вечно заняты то дипломными работами, то практикой, и по воскресеньям смело, решительно отсыпались за прошедшую неделю. Так что этим утром в парке занимались всего трое.
Трое?
Рей сел, как шёл – не меняя направления, не группируясь и не ускоряясь. Просто начинал шаг стоя, а закончил на корточках. А уж когда он выстрелил из правого револьвера, о том и знали только двое – Рей да револьвер.
За плотной стеной аккуратно постриженной бирючины раздался полный боли девичий крик. В следующий миг громила рухнул на землю, тут же откатившись спиной к бирючинной изгороди. Пистолеты в его руках ожили, всаживая пулю за пулей в Ричарда, высунувшегося невпопад из-за толстенного ствола платана. На Гринривере не было защитного снаряжения, и резиновые шарики лишили молодого человека сначала зрения, а потом и жизни.